Разговор зашёл в тупик, когда вдруг Тадаши, словно по инерции, слегка кашлянул и решился вмешаться.
— Господин Кэйто, — его голос был чуть напряжённым, но он стойко продолжал, — пару лет назад вы лечили человека с похожей болезнью. Мы... мы поэтому и здесь.
Как по сигналу, остальные в комнате начали подтверждать его слова быстрыми, почти синхронными движениями.
— Да-да, точно, мы слышали об этом, — сказала Елена, её голос прозвучал решительно, но с нотками надежды.
— Мы просто хотим понять, есть ли шанс для наших отцов получить помощь, — добавила Чжао Мэйли, не скрывая волнения.
— Верно, господин Кэйто, — Фридрих, всегда сдержанный, не мог скрыть лёгкого нетерпения. — Если вы могли помочь раньше, возможно, вы сможете помочь и сейчас.
Всё внимание вновь было направлено на Кэйто. Он сидел, как и прежде, расслабленно развалившись на стуле, ноги беззаботно опирались на стол, а руки небрежно лежали в карманах. Его манеры не были просто привычкой — это было чёткое заявление о полном контроле.
Он не спешил отвечать. Его взгляд, чуть усталый, но всё же внимательный, завис перед собой. Он как будто искал что-то важное в их словах, что-то, чего они сами не могли понять.
Тишина в комнате растягивалась, её тяжесть почти можно было потрогать. Затем, после того как он подпер подбородок и ещё на мгновение задумался, Кэйто наконец заговорил. Его голос был таким спокойным, что казалось, время остановилось.
— Возможно, лечил, — его слова плавно скользнули в пространство. — Но уже не помню.
Он продолжал сидеть в той же позе, как будто бы сам факт, что он «лечил» когда-то, был ему не особенно важен. Гости замолчали, ошарашенные его равнодушием.
Тадаши, не скрывая растерянности, поспешил уточнить:
— Но, господин, вы же сами предложили методику, которая спасла того человека... Почему теперь вы так насторожены?
Кэйто, не спеша с ответом, медленно поднял руку и лёгким движением потер виски, как если бы пытался решить, стоит ли вообще углубляться в этот разговор.
— Лечение — дело непростое, Тадаши, — его голос звучал низко и спокойно. — Кто сказал, что я обязан помогать всем? Каждый случай для меня — как отдельный эксперимент. И не всегда результат оправдывает ожидания.
Он взглянул на каждого из присутствующих, и в его глазах промелькнуло нечто — неуловимое для большинства, но достаточно явное для тех, кто умел смотреть глубже. Это было не столько любопытство, сколько холодная пронзительность, скользнувшая по ним, как нож по коже.
— Может, вы и вправду думаете, что я какой-то волшебник, способный решить ваши проблемы одним взглядом? — Кэйто немного приподнял уголок губ, словно издевательски усмехаясь. — Так не бывает. Я помог тому человеку, потому что его случай привлёк моё внимание, но тут... у каждого из вас есть своя цена. И я не уверен, что готов заплатить её.
В этой комнате царила не просто тишина — это была тишина, наполненная вопросами. Вопросами, на которые никто не знал ответа. Лишь Харуко, сидя на краешке стула, чувствовала, как нарастающее напряжение превращается в нечто большее. С каждым его словом её восприятие Кэйто менялось. Он был не просто человеком с силой, он был чем-то, что невозможно просто контролировать или понять.
Харуко не смогла больше сдерживаться. Ее слова вырвались из уст громко и резко, как удар о кромку ножа.
— То есть вы смотрите на нас, как на подопытных кроликов? Мы пытаемся спасти тех, кого любим, а вы... даже не хотите помочь? — её голос дрожал от негодования.
Эти слова повисли в воздухе, как тяжёлое облако. Кэйто, не торопясь, перевёл взгляд на неё. В его глазах не было гнева, только странное спокойствие, почти безразличие, как у человека, который наблюдает за игрой кошки, неспешно играющей с добычей.
— Тебе нужно научиться сдерживаться, Харуко, — его голос был ровным, словно шёл разговор о чём-то незначительном. Он не спешил встать с кресла, не меняя позы. — Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия. Я могу помочь, но только если сочту нужным.
Его слова словно ударили молотом. Они не были прямыми угрозами, но в них была такая тяжесть, что казалось, воздух вокруг стал плотным, а каждый взгляд был уколом.
В его голосе не было угрозы, скорее, была тень насмешки. С каждым его словом Харуко хотелось бросить что-то в его сторону, чтобы хоть как-то разбудить в нем эмоции. Она чувствовала, что этот человек не боится ни них, ни их власти. Её самоуверенность не могла его поколебать.
Кэйто, заметив реакцию Харуко, не позволил продолжить спор. Его голос снова наполнил пространство, словно он держал всех в своих руках.
— Вижу, вы все сильно переживаете, — сказал он с легким, но таким же обжигающим спокойствием. — Но давайте вернемся к сути. Если хотите лечения, подумайте, что вы готовы мне предложить взамен. Ваши отцы больны, но кто знает, что мне нужно.
В комнате наступила тишина. Все замолчали, и в воздухе повисло то, что никто не осмеливался произнести вслух. Все они понимали — речь шла о чём-то большем, чем просто лечение. Кэйто играл свою игру, и никто не знал, что на самом деле он хочет.
Елена, замечая, как напряжение продолжает нарастать, сделала шаг вперёд, несмотря на явную неуверенность, которая поселилась в её голосе.
— Что вы хотите от нас, господин Кэйто? Если всё решается деньгами или чем-то иным — скажите прямо, — её слова звучали искренне, но всё равно были недостаточными для того, чтобы удовлетворить требования Кэйто.
Он не обратил на неё внимания. Его взгляд был сосредоточен на Харуко, которая теперь сидела, холодная и собранная, с тем же выражением лица, что и у него — невыразимая уверенность, будто они слились в единую непреклонную силу, каждый в своей правд
— Не всё решается деньгами, Елена, — его голос был тихим, но с отчётливым оттенком насмешки. — Деньги — лишь малая часть игры, в которой вы все участвуете. Иногда они служат как инструмент давления, но этого недостаточно.
Он замолчал на мгновение, позволяя своим словам повиснуть в воздухе. Время словно замедлилось, и каждый мог почувствовать, как тянется пауза, полная недосказанности.
— Что я хочу от вас? — его взгляд стал глубже, почти пронизывающим. — Давайте будем честными: все мы здесь, чтобы что-то получить от другого. Я помогу, но только если увижу, что вы все готовы что-то отдать взамен. В противном случае... зачем мне тратить своё время?
Гости обменялись взглядами. Все они поняли, что зашли в тупик, но теперь стало ясно одно — они стояли перед трудным выбором. Кэйто был слишком непредсказуем, его намерения не были такими прозрачными, как они надеялись. С каждым его словом ситуация становилась всё более запутанной.
Харуко, наконец, откинулась на спинку стула, её лицо утратило прежнюю напряженность, и в глазах появился новый огонь. Это было похоже на момент, когда она приняла решение, как будто какой-то внутренний барьер исчез.
— Что ты хочешь, Кэйто? — её голос был ровным, но в нём чувствовалась решимость, словно она осознала, что в её руках теперь не только её судьба, но и судьба всех здесь присутствующих. — Я готова сделать всё, чтобы вылечить моего отца. Мы все здесь ради этого. Так скажи, чего ты хочешь взамен?
Кэйто оторвался от своих мыслей, его взгляд, наконец, стал более живым, в нём промелькнуло удивление, которое скрыть было уже невозможно. Он приподнял бровь и, несмотря на всю свою привычную сдержанность, в его глазах мелькнул интерес.
— Вот это уже другой разговор, — сказал он с лёгкой улыбкой, почти неуловимой, но в ней было что-то острее, чем просто удовлетворение.
Чжао Мэйли сделала шаг вперёд, её глаза сверкали, как у хищницы, готовой вонзить когти в свою добычу. Она была искусной игроком в игре с высокими ставками, и за её присутствием всегда тянулся шлейф соблазна, холодной расчётливости и жестокости.
— Господин Кэйто, назовите свою цену, — её голос был глубоким и уверенным, с едва уловимой угрозой, как у человека, который привык получать всё, чего пожелает. — Как и наша организация, мы готовы выполнить любые ваши пожелания. Женщины? Деньги? Влияние? Или, может, что-то более утончённое?
Её слова влетели в воздух, как яд, мгновенно изменяя атмосферу. Каждый из присутствующих почувствовал, как их восприятие слегка сдвигается, будто реальность изменяется. Она говорила, как человек, который давно усвоил: мир — это место для тех, кто может забрать всё, что хочет. И её слова не оставляли сомнений — она знала, что Кэйто услышит.
Её взгляд встретился с глазами Сигэро, и она заметила, как его лицо не дрогнуло, не проявив ни признака эмоций. Он всё тот же — спокойный, отстранённый, неподвижный. Но что-то в его позе, как лёгкий наклон головы, заставило её почувствовать, что он не так далёк от реакции, как он сам думает.
Кэйто не спешил с ответом. Он, как всегда, наблюдал, его глаза не предавали ни страха, ни интереса, а лишь скользили по её фигуре, словно он пытался разгадывать её намерения, осознавая, что каждое её слово несёт скрытый смысл. Его взгляд, уже не легкомысленный, а вальяжный и холодный, был более опасным, чем когда-либо. В нём не было той насмешки, с которой он обычно разговаривал, только тонкая оценка — он был тем, с кем не заключишь сделку просто так.
Кэйто немного приподнял уголок губ в своей привычной, почти презрительной усмешке, глядя на Чжао Мэйли с лёгким интересом.
— Так, Чжао Мэйли, — его голос был холоден, как лёд, и не скрывал отрешённости, словно он стоял в стороне, наблюдая за игрой, в которую другие так рвались. — Женщины? С этим можно разобраться, но сомневаюсь, что я нуждаюсь в том, чтобы ты мне что-то предлагала.
Он слегка покачал головой, как бы отгоняя мысль о слишком примитивных вариантах, после чего продолжил, тщательно подбирая слова.
— Деньги? Влияние? Всё это... слишком мелко для таких ставок.
Он немного наклонил голову, взгляд его скользил по её лицу, будто пытался прощупать её намерения, найти те скрытые мотивы, которые она пыталась скрыть за внешней уверенностью.
— Но вот что-то более... утончённое, более глубокое? Это уже интересно, — его голос стал чуть низким, с оттенком сарказма, едва уловимой угрозы, как будто он раскрывал её тайну, которую она ещё не осознавала. — Ты на самом деле готова заплатить цену, Чжао? И какую именно?
На мгновение он замолчал, его взгляд скользнул по собравшимся, проникая в каждого, оценивая их реакцию, и атмосфера в комнате становилась всё плотнее. Даже самые уверенные в себе начинали ощущать, что ситуация выходит из-под контроля, а Кэйто всё больше погружался в свою игру, не торопясь раскрывать свои карты.
— Как я уже говорил, — продолжил Кэйто, его голос теперь стал тише, но не менее властным, — я не просто лекарь. Я наставник. И вместо того чтобы предложить мне то, что ты думаешь, что я захочу, подумай, что ты готова отдать, чтобы я захотел помочь.
Слова, как бы замораживая пространство вокруг, стали окончательной вехой в этом напряжённом обмене. Все понимали: ставки стали слишком высоки, и каждый шаг мог стоить многого.
Её взгляд не отвёлся от него. Было ясно, что она принимает вызов. Но Кэйто не спешил. Он прекрасно знал, как правильно манипулировать ситуацией, не давая на неё прямого ответа, а заставляя собеседника встать в ту же позицию, что и он. Это была игра, в которой она должна была поддаться его правилам, если бы хотела добиться чего-то от этого человека.
Чжао Мэйли медленно улыбнулась, её взгляд стал ещё более проницательным, словно она уже знала, как закончится этот разговор. В её глазах горел тот же огонь, что и в самих зловещих темных углах игры, — огонь, который был готов сжигать всё на своём пути, чтобы достичь цели.
Чжао Мэйли: "Так значит, мы только начинаем?" — её улыбка стала глубже, загадочней, будто она уже заранее предсказала исход. Но в её голосе, который до этого был уверенным и властным, теперь скользнуло нечто иное — тень сомнения или, может быть, нового вызова. Она дала понять, что готова идти до конца, не оглядываясь на последствия.
Момент между ними стал тяжёлым, почти ощутимым, как если бы воздух вокруг сжался, и каждый из присутствующих почувствовал, что теперь дело уже не в деньгах, не в выгоде. Это было больше — ставка была гораздо выше.