Кэйто, засунув руки в карманы, сделал пару ленивых шагов в сторону гостей. Ветер чуть пошатнул концы его длинных волос, но он оставался таким же спокойным, как и прежде.
"Так и зачем вы пришли?" — его голос был ровным, но каким-то насмешливым.
Он позволил этому вопросу повиснуть в воздухе, словно давая собравшимся шанс осознать всю нелепость их положения.
"Западная медицина подвела, так?" — Кэйто медленно повернул голову, не глядя напрямую, но создавая ощущение, что он видит их насквозь.
"Вот вы и решили обратить взоры на восточную."
Он усмехнулся — сухо, едва заметно, почти без эмоций.
"И кто вам сказал, что я лекарь?"
Наступила тишина. Никто не знал, как реагировать.
Эти люди привыкли, что их деньги и влияние открывают любые двери. Но здесь, перед этим странным человеком, их власть рассыпалась, как песок.
Госпожа Чжао чуть прищурила глаза, внимательно разглядывая Кэйто. Ее алые губы тронула насмешливая улыбка, и она, плавно скрестив руки под грудью, лениво качнула бедром.
"Кто сказал, что ты лекарь?" — передразнила она, смакуя его же слова. — "Ну, скажем так… если мальчик с завязанными глазами швыряет огненные шары, кто-то может решить, что он еще и чудотворец."
Она сделала шаг вперед, в упор разглядывая Кэйто, как будто хотела вскрыть его загадку.
"А может, ты не лекарь? Может, ты просто фокусник, который умеет красиво разыгрывать публику?"
Она наклонилась чуть ближе, игриво убирая прядь волос за ухо.
"Что скажешь, господин Кэйто?" — голос ее звучал томно, но в глубине взгляда читался холодный расчет.
За их спинами атмосфера напряглась. Кто-то из мужчин сжал кулаки, кто-то едва заметно сглотнул.
А Кэйто?
Кэйто лишь усмехнулся.
Кэйто медленно и уверенно шагнул к ней, его взгляд не отрывался от госпожи Чжао. Когда он оказался достаточно близко, он протянул руку, нежно, но с сильной хваткой подняв ее подбородок. Все замерли, словно ожидая, что произойдет дальше.
— "Фокусник?" — произнес он с тихой, почти прохладной усмешкой, наслаждаясь тем, как она реагирует на его прикосновение. — "Я бы сказал, что я мастер в другом деле — уметь делать то, что другие даже представить не могут."
Его пальцы оставались на ее подбородке еще пару секунд, прежде чем он мягко убрал руку, как если бы его прикосновение не значило ничего.
Он отступил назад, слегка наклоняясь вперед, его голос стал более низким, тяжелым, с той опасной уверенность, которая заставляет задуматься.
— "Госпожа Чжао, вы, конечно, великолепная женщина, но ваша роль в этом спектакле будет сильно зависеть от того, как вы играете свою партию."
Он взглянул ей в глаза, и это было как вызов, но одновременно и приглашение.
— "Может, в следующий раз вы будете более откровенны в своих желаниях?" — его тон был расчетливым, словно он уже знал, как можно будет манипулировать ее амбициями.
В воздухе повисла тишина, и вся комната почувствовала напряжение. Госпожа Чжао оставалась неподвижной, но ее глаза, казалось, говорили о многом.
Кэйто, как будто осознав свою резкость, вдруг поморщился и, едва заметно покачав головой, игриво поправил себя. Его улыбка была игривой, чуть натянутой, как будто он сам наслаждался тем, как легко ему удается манипулировать окружающими. Он снова поднял руку, извиняясь, но в его глазах читалась непередаваемая уверенность.
— "Совсем забыл, где же мои манеры? Простите, увлекся!" — он театрально взмахнул рукой, словно самого себя порицая. — "Продолжим беседу в моих покоях. Прошу за мной, господа."
Без лишних слов он развернулся и пошел в сторону больших дверей, не обращая внимания на их реакцию. Его шаги были размеренными, будто он заранее знал, что они последуют.
Однако, когда все еще стояли в нерешительности, слово вдруг прорвалось откуда-то из глубины. Это был Такеши, стоявший на фоне всей сцены как молчаливый наблюдатель. Он сдержанно, но уверенно произнес:
— "Учитель! Тогда я пойду?"
Ответа не последовало сразу. Сигэро не потрудился произнести ни слова. Вместо этого он лишь раздраженно махнул рукой, словно отпуская ученика с ним же на практике. В этом жесте не было жестокости, скорее усталости от всего происходящего, как будто ему уже не хотелось объяснять очевидное.
Гости смотрели на Такеши с недоумением. Его спокойное поведение контрастировало с напряженностью, царившей в воздухе. Однако сам он, похоже, не воспринимал происходящее как нечто необычное. Он был, как всегда, хладнокровен и собран. Его шаги тихо стучали по каменному полу, когда он, следуя за Кэйто, исчез в темных коридорах.
Тем временем, собравшиеся не сразу могли прийти в себя от происходящего. Странный, неприязненный тон общения, сдержанность и даже надменность этого парня вызывали противоречивые чувства. Многие пытались понять, как реагировать. Боялись ли они его? Или он просто еще один кусок головоломки, которую нужно разгадать? Но было ясно одно — ситуация только начиналась, и каждый из них интуитивно чувствовал, что эта встреча может стать переломным моментом.
Тусклый свет, проникающий через шторы, лениво падал на пол, когда группа гостей следовала за Кэйто по темным коридорам. Мраморный пол был холодным, а стены украшали строгие японские картины и изысканная резьба, словно приглашая каждого на мгновение погрузиться в старинную атмосферу. Пространство было не только роскошным, но и загадочным — чем-то чуждым, словно каждый угол скрывал больше, чем могло показаться на первый взгляд.
Они вошли в покои, которые сразу резко контрастировали с предыдущими залами. Это было совсем другое место — больше похоже на кабинет, чем на жилое пространство. Стены, отделанные темным деревом, а столы и стулья, сделанные с необыкновенной тщательностью, создавали атмосферу почти аскетичности, несмотря на дороговизну предметов. Здесь царила не расслабляющая обстановка отдыха, а некая напряженность — словно это место предназначалось для работы и размышлений, а не для праздных встреч.
Все только начали присаживаться, когда Сигэро, не обращая внимания на присутствующих, вальяжно уселся в кресло, положив ноги на стол, как будто это было его привычное место. Он не спешил, не суетился, его поза, напротив, выражала полное равнодушие и пренебрежение к любым нормам. Манеры его были далеки от идеала — было ясно, что здесь он ощущает себя хозяином, и его власть заключалась не только в его поступках, но и в самом пространстве, которое он наполнял своим присутствием.
— "Повторюсь еще раз, я не лекарь, господа." — его голос был ленивым, но уверенным, как у человека, который привык к своей власти и к тому, чтобы никто не смел сомневаться в его словах. — "Я скорее духовный наставник. Если вы надеялись на врачевание, то зря потратили время."
На эти слова в комнате повисло молчание. Харуко не могла больше сдерживаться. Ее рука сжалась в кулак, а глаза яростно блеснули, она попыталась взять себя в руки, но было очевидно, что терпеть его поведение ей становилось все труднее. Катрин, стоявшая рядом с ней, бросила быстрый взгляд на Элену Громову, чей взгляд был не менее полный недовольства. В этот момент Чжао Мэйли встала, её взгляд был жестким и решительным, а её лицо покраснело от гнева. Все дочери, словно по команде, пришли в движение, но никто не решился нарушить тишину первым.
Отцы тоже выглядели обескураженными. Сергей Громов, как всегда уверенный в своей силе и влиянии, сдержанно перекрестился, и его взгляд стал темнее. Чжао Линфэй, хоть и пытался оставаться спокойным, тоже почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Редзиро Ямато, наблюдавший за всем этим молча, с каждым моментом ощущал, как его терпение тает.
— "Так ты собираешься нас учить чему-то, или просто трепаться?" — не выдержала Харуко, её голос прозвучал, как тянущийся натянутый канат. — "Ты что, с ума сошел?"
Все взгляды обратились к ней. Чжао Мэйли посмотрела на свою подругу, сжав челюсти. Елена Громова чуть вздрогнула, но оставалась невозмутимой. Они все были на грани взрыва.
Сигэро, однако, не шелохнулся. Он даже не посмотрел на Харуко, продолжая смотреть в пространство, как будто бы весь мир был его игрой. Он беззвучно поднял руку, будто в знак того, что она слишком мелка для него, чтобы тратить на неё время.
— "Вы все такие нервные... как дети." — его голос был легким, но в нем скрывалась ирония, будто бы он говорил с людьми, стоявшими в стороне от настоящей игры.
Кэйто, не торопясь, повернул голову в сторону Харуко. Даже несмотря на повязку, скрывавшую его глаза, он излучал нечто пронизывающее, как будто видел всё, что происходило вокруг. Легкая усмешка тронула уголок его губ, когда он наклонил голову.
— Харуко, — его голос был ровным, но в нем проскользнула угроза, — мне не нравится твой тон.
Харуко почувствовала, как холодные слова словно ледяным потоком пронзают её душу. Она сдерживала себя, но внутри всё горело, словно огонь, который нельзя потушить. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Воздух стал плотным, словно его можно было разрезать ножом, а напряжение повисло над всеми, как тяжёлое облако.
— Ты называешь это мудростью, — Харуко не могла удержаться, — но на самом деле это просто манипуляции. Ты наслаждаешься тем, что играешь с нами, унижаешь нас, потому что можешь.
В уголке комнаты Сигэро, удобно развалившись на стуле, лениво поднял бровь. Он скользнул взглядом по Харуко, едва заметно улыбаясь, как будто этот спор — лишь развлечение для него, а не нечто важное.
— Ты всё ещё цепляешься за старые стереотипы, Харуко, — его слова звучали мягко, но каждый слог был как удар молотка по камню. — Мудрость не всегда логична, и твоя потребность всё контролировать… порой только усложняет всё.
Елена стояла рядом, прислушиваясь. Сначала она посмотрела на Харуко, затем перевела взгляд на Кэйто. В её глазах читалась не только любопытство, но и лёгкая тревога. Кто-то из них должен был уступить — и она уже начала сомневаться, к чьей стороне тянуться.
Елена не сдержалась и, словно из последних сил, выпалила:
— Зачем всё это? Почему всё должно быть так... сложно? Мы пришли за помощью., а не играть в какие-то игры.
Кэйто повернул голову, его взгляд был скрыт, но из его голоса выползала опасность, как яд в тени.
— Помощь? — его голос звучал тихо, но так пронзал, что казалось, он разрывает тишину. — Ты называешь это прийти за помощью? Или это просто очередная попытка доказать себе, что можно решить всё деньгами и властью?
Чжао Мэйли, стоявшая с поджатыми губами, вдруг не сдержалась.
— Не играйте с нами, Сигэро. Мы пришли не для того, чтобы быть частью вашего театра. Наши семьи нуждаются в реальной помощи, а не в пустых словах! — её слова были спокойными, но в них скрывалась сила, как у спрятанного под водой ножа.
Кэйто посмотрел на неё, и его улыбка, едва заметная, словно выцарапала воздух.
— Игры? Возможно, вам стоит научиться играть в эту игру, если хотите получить что-то большее. Всё, что вы ищете, — не доступно тем, кто слишком жаждет забрать. — Он чуть наклонил голову, и его улыбка стала всё более изощрённой, почти издевательской.
Елена почувствовала, как вся атмосфера вокруг становится ещё более тяжёлой, а слово "игра" повисло в воздухе, как предвестие чего-то неизбежного.
Тишина повисла в воздухе, и все наблюдали, как каждый из присутствующих пытается собрать свои мысли, переварить сказанное и решить, что делать дальше.
Фридрих, наконец, не выдержал, его голос звучал твёрдо, как удар молота.
— Хватит, — он окинул Кэйто холодным взглядом. — Все мы понимаем, что ты какой-то... особенный, но не думай, что мы тут для того, чтобы быть твоими игрушками. Мы не глупы. Нам не нужны игры. Нам нужны результаты.
Кэйто, не торопясь, повернул голову, прищурив глаза, как будто присматривался к Фридриху, пытаясь понять, как бы его обжечь словом. Он слегка улыбнулся, и в его взгляде было что-то опасное, как у хищника, который оценивает, когда лучше нанести удар.
— Результаты, да... — он протянул слово, как остриё ножа. — Но скажи мне, что вы готовы отдать, чтобы получить то, что хотите? Это не о деньгах, не о силе. Это о ваших жертвах.
Людовик, скривив губы, поспешил вставить своё слово.
— Жертвы? Ты серьёзно? Что, опять конец света предсказываешь?
Кэйто наклонил голову, и его взгляд стал глубоким, как бездна, в которой отражается вся тьма.
— Нет, Людовик, — его голос звучал мягко, но пронизывал, как ледяной ветер. — Жертвы — это не всегда смерть. Это может быть просто отказ от всего того, что сковывает вас. От привычных страхов, от тех убеждений, которые держат вас в цепях. И вот, когда вы готовы оставить всё это, вот тогда и начнётся настоящая игра.
Его слова звучали, как некий вызов. Не только для них, но и для их внутреннего мира. Каждое его слово было как игла, ткнувшая в самые глубокие углы их сознания. И вот теперь каждый начал задумываться, что же стоит за этим человеком. Это не просто странный молодой человек, за его словами стояла сила, с которой было трудно спорить.