Я помню этот день.
Вспышка света, нестерпимо яркая, словно раскалённое жало, пронзила небеса. Разлом. Он разверзся прямо в воздухе, как бездонная пасть чудовища. Мгновение — и мир, который я знала, рухнул.
Из порталов хлынула тьма. Тени с искривлёнными силуэтами, когтистые лапы, мерзкие уродливые рожи, источающие голод и ярость. Они пришли не как охотники — как нечто худшее. Как катастрофа, как сама суть разрушения.
Города пылали. Асфальт плавился, небоскрёбы рушились, впиваясь осколками стекла в застывших от ужаса людей. Крики — оглушительные, пронзительные — смешивались с рёвом монстров. Разрываемая плоть, истерзанные улицы, руины, ставшие братскими могилами для тысяч.
Они не просто убивали. Они глумились. Ломали тела, давили души, оставляя тех, кто выжил, лишь с одним чувством — отчаянием.
Правительства пали. Армии оказались беспомощны. Оружие, которым человечество гордилось, оказалось бесполезным против кошмаров, чья природа выходила за грани понимания.
Так началась эпоха выживания. Эпоха, где привычные законы больше не действовали.
И если кто-то говорил, что это был конец света… он ошибался.
Это было лишь начало.
Они появились повсюду.
В Нью-Йорке, где Таймс-сквер озарился неоновой резнёй, а статуя Свободы, опалённая пламенем, осела в воду, словно колосс на глиняных ногах. В Токио, где гигантские твари ползли по небоскрёбам, рассекая бетон, как бумагу. В Париже, где кровавый ливень залил Елисейские поля, искажённые тени мелькали среди руин Лувра.
Монстры не знали жалости. Они не договаривались, не брали пленных. Просто убивали — с неестественной, чудовищной методичностью.
Но самым страшным были не они.
Настоящий ужас пришёл позже.
Вместе с теми, кто вышел из порталов вслед за тварями. Теми, кто не рвал тела на куски, не кричал от дикого голода, а смотрел. Изучал. Выбирал.
Люди быстро дали им имя — «Пришедшие». Они выглядели почти как мы, но что-то в их лицах было… неправильным. Холодные взгляды, застывшие ухмылки, движения, слишком плавные, слишком контролируемые. Они не прятались. Не убегали.
Им не нужно было.
Они знали, что этот мир теперь принадлежит им.
А люди?
Люди просто ещё не осознали этого.