Первое, что я почувствовал после пробуждения, — непривычное тепло. За мутным после сна взглядом мелькнули мягкие каштановые волосы. Моя девушка. Доа. Из-под белого одеяла торчала только её голова. Похоже, она вымоталась настолько сильно, что даже когда я зашевелился рядом, продолжала ровно дышать и спать. Я протянул руку и убрал волосы с её лица. Ноготь слегка коснулся щеки. Правая бровь на секунду дёрнулась — и снова расслабилась. Мы правда это сделали. Чем сильнее я просыпался, тем яснее возвращались воспоминания. Будто ночью приснился сон из сахарной ваты. Слишком сладкий. Растворяется во рту — и всё.
Но вчерашнее точно было не сном. Хотя бы потому, что прямо сейчас под этим одеялом… Я осторожно пошевелил рукой. Коснулся бедра Доа. Люди во сне всегда такие горячие? Даже от лёгкого прикосновения кожа казалась почти обжигающей. Рука медленно поднялась выше. И наткнулась на маленькую мягкую ягодицу, которую раньше мне даже в голову не приходило трогать просто так. Я сглотнул. В совершенно тихой комнате звук показался ненормально громким. Очень хотелось сжать. Я всё-таки удержался. То, что вчера мы перешли эту границу, не означает, что теперь мне можно делать с ней всё подряд. Тем более пока она спит.
Организм с утра и без того активно напоминал о себе. Я решил: лучше вообще встать первым, чем дальше лежать рядом и мучиться. На полу остались слишком явные следы вчерашней ночи. Чёрный свитер Доа. Моя футболка с немного растянутым воротом. Я собирал одежду по одной вещи и складывал на кресло. И тут… Хм. В руках оказалась ткань, слишком мягкая для чего-либо из моего гардероба. Память мгновенно подкинула вчерашнюю картинку. И Доа в этом белье. Да уж…
— …Что делаешь?
Я стоял и откровенно рассматривал её трусики, зажав их обеими руками. От голоса сзади дёрнулся так, что выронил. Кусочек ткани жалко шлёпнулся на пол. Я резко обернулся, собираясь объяснить. Доа заорала первой:
— А-А-А-А!
Мне понадобилась примерно секунда, чтобы понять причину. Я сейчас стоял перед ней совершенно голый.
***
Хлюп-хлюп. Тхэмин в пижамных штанах и белой футболке затягивал в рот слегка недоваренную лапшу. Похоже, проголодался. Каждый раз, когда он подхватывал новую порцию палочками, звук получался подозрительно громким.
— А-а…
Он вообще поднял миску и допил бульон прямо из неё. Может, так торопится, потому что я его только что отчитала? Но у меня тоже были причины! Да, я видела его вчера. Но… Это… этот… ужасно неприличный… Нет. Мне явно понадобится ещё очень много времени, чтобы перестать паниковать при виде его полностью голым.
— Что сегодня будешь делать?
Я не съела ещё и половины. А у Тхэмина в миске уже почти ничего не осталось.
— Я? Да ничего особенного. Вечером только подработка.
— А… понятно…
Странно. Разговор обычный. Мы всегда примерно так и говорили. Но воздух между нами вдруг стал как у знакомых, которые давно не виделись и теперь не знают, куда деть глаза.
— А ты?
— Я…
Дела были. Но ничего срочного. Если совсем конкретно — надо посмотреть план личных эфиров. Компания каждую неделю просила заранее присылать, что я собираюсь делать на стримах. Часть идей предлагала я сама. Иногда инициатива приходила от компании. Тогда чаще всего речь шла о рекламе или спонсорском эфире.
— Я сегодня просто отлежусь.
Сказала без особого смысла. И тут лицо Тхэмина резко потемнело.
— Тебе настолько больно после вчерашнего?
— Что?
Да вроде ничего особенно не болит. Я непонимающе наклонила голову.
— Ну… часто говорят, что после первого раза может быть больно…
А. Да. Вчера действительно было больно. Особенно сначала, уже после того как мы выключили свет. А потом… Ш-ш-ш-ш. Кто-нибудь, полейте меня водой. Мне казалось, от головы сейчас реально пойдёт пар.
— С-сейчас… вроде… ничего особенного… нормально…
— Правда?
Тхэмин заметно расслабился и улыбнулся. …Красивый. Как человек может вообще ничего не делать и всё равно выглядеть настолько хорошо? Может, я просто предвзята как девушка. Нет. Этот мужчина объективно красивый.
— …Я, наверное, больше не буду.
Я уже вроде наелась. И пора домой.
— Хорошо.
Я отнесла миску к раковине, помыла за собой и надела пальто.
— Аккуратно дойди.
— Да я в соседний дом иду. Что со мной случится?
— Всё равно.
Он даже предложил проводить. Я кое-как отговорила и пообещала написать потом. Закрыла дверь. Так. Сначала дома надо прибраться.
— …Ай!
Я сделала первый шаг к лестнице. И тут поясницу будто ударили молотком. Изо рта вырвался короткий вскрик. Больно. Очень. Я схватилась за перила. Секунд десять честно думала: вернуться и позвать Тхэмина? Нет. Только что сказала, что всё нормально. Если через тридцать секунд прийти обратно почти со слезами, будет слишком жалко выглядеть. Я решила дойти сама. Очень медленно спустилась на первый этаж, держась за перила. А потом повторила то же самое уже в своём доме — только вверх. Так вот как это бывает… Я рухнула на кровать, даже не переодеваясь. В глазах от боли реально начали собираться слёзы.
Надо было ещё немного побыть у Тхэмина. Теперь, если мне больно или просто обидно, первым в голове почему-то появляется его лицо. Если честно, он не самый очевидный человек, на которого хочется опереться. Но иногда внезапно становится настолько решительным и надёжным, что рядом с ним я сама превращаюсь в ребёнка.
— Ай-ай-ай…
Я попыталась потянуться за телефоном. Поясница тут же напомнила о себе. На экране висел пропущенный звонок. Я посмотрела имя и сразу написала:
[Я только что была не дома и не смогла ответить. Что-то срочное?]
Наш менеджер. Чи Е-онни.
[А, Лука! Можете сейчас немного поговорить?]
[Да-да! Мне удобно!]
Что случилось? После первого января никаких внезапных мероприятий в расписании не было. На секунду мелькнула мысль: опять где-то накосячила? Но никаких причин не находилось. Я немного напряглась и стала ждать звонка. Он пришёл почти сразу.
[Алло?]
[А! Лука, здравствуйте!]
[Здравствуйте!]
По голосу не похоже, что сейчас будут ругать.
[Лука, помните, когда я приезжала к вам из-за студии?]
[Да.]
[Там был ваш старший из университета… или однокурсник? Я ещё дала ему визитку.]
Я поняла, о ком речь. И тело само напряглось.
[А… Да. А что?]
[Я тогда оставила визитку, но он так и не связался. Мы хотели сами ещё раз выйти на него и предложить встречу. Можете дать его номер?]
Как правильно поступить? Если у Тхэмина всё получится и он станет моделью, актёром или кем угодно в YM — это же хорошо. Но давать чужой номер без разрешения…
[А… Я не уверена, что могу просто передать личный номер без его согласия.]
Пожалуй, это единственный нормальный ответ.
[Я лучше сама ещё раз скажу ему, чтобы связался с вами. Так можно?]
[Конечно! Тогда очень прошу, Лука. И скажите ему, пожалуйста, что мы готовы предложить действительно хорошие условия.]
[А… Да. Хорошо…]
[Тогда отдыхайте. Если что-нибудь понадобится или будут вопросы по стримам — пишите в любое время.]
[Спасибо.]
Звонок закончился. Я открыла мессенджер. Самый верхний контакт в избранном — Тхэмин. В маленьком кружке стояла наша общая фотография, где мы оба широко улыбаемся.
— Фу-ух…
Почему-то на душе стало тесно и неприятно.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta