На несколько мгновений воздух словно застыл. Старейшина силой вложил подарочную коробку в руки Линь Ху и, сменив тему, спросил:
— Не подскажете, у какого высокого мастера учится другой наш благодетель? — Он слышал от племянницы-наставницы Е Фэй, что у того благодетеля был чрезвычайно грозный меч, но сам он мечевым практиком не являлся, а значит, скорее всего, не был учеником секты Лазурного сияния.
Дверь рядом с ними скрипнула и приоткрылась; из-за неё выглянула голова. Старейшина обернулся и увидел на пороге маленькую девушку в бледно-розовом платье. Большие глаза, белое личико — хорошенькая до невозможности.
— Госпожа Кунхоу, — Линь Ху кивнул ей.
— Старший Линь Ху. — Кунхоу вышла из комнаты и сложила ладони перед обоими. — А этот старший?..
— Это старейшина Сюаньму из школы Чистого ветра. — Линь Ху повернулся к Сюаньму. — Старейшина, а это та самая госпожа, которая спасла учеников вашей школы.
— Приветствую старейшину Сюаньму. — Кунхоу вообще-то хотела спросить у Хуаньцзуна, когда они отсюда уедут, но при постороннем пришлось проглотить слова и с улыбкой отдать Сюаньму поклон.
— Госпожа Кунхоу, прошу, не будьте столь церемонны. — Старейшина Сюаньму ответил поклоном. — Благодаря тому, что вы пришли на помощь, мои племянники-наставники и племянницы-наставницы сумели вырваться из когтей злобного демона.
Обменявшись положенными любезностями, старейшина Сюаньму сказал:
— Не знаю, кто ваш наставник, госпожа. В будущем я непременно явлюсь к вам с благодарностью.
— Не стоит, не стоит. — Кунхоу поспешно замахала руками и повернулась к Линь Ху. Тот молча устремил взгляд вдаль.
Кунхоу: «…»
— Прошу, поведайте это старому человеку, — старейшина Сюаньму снова поклонился.
Кунхоу оставалось лишь ответить:
— Младшая является ученицей Врат Облачного сияния. Старейшина, вы принадлежите к старшему поколению, младшая не смеет принимать ваш поклон.
— Так вы, оказывается, выдающаяся ученица Врат Облачного сияния. — Отношения между школой Чистого ветра и Вратами Облачного сияния были самыми обычными: во-первых, две школы разделяло огромное расстояние; во-вторых, Врата Облачного сияния жили спокойно в своём уголке и без крайней необходимости в дела мира самосовершенствования не вмешивались. Поэтому возможности общаться у двух школ почти не было.
Когда в мире самосовершенствования проходили крупные собрания для обмена опытом, ученики Врат Облачного сияния являлись поспешно и так же поспешно уходили, времени на подробные беседы не оставалось. Но, как ни посмотри, в глазах старейшины Сюаньму иметь дело с Вратами Облачного сияния было куда легче, чем с сектой Лазурного сияния.
Однако долг благодарности есть долг: его надо отплатить. Старейшина Сюаньму твёрдо решил это про себя, передал Кунхоу благодарственный дар и стал прощаться.
Кунхоу знала, что ученики школы Чистого ветра на этот раз натерпелись страха, и удерживать их не стала. Вместе с Линь Ху она проводила их до ворот.
— Госпожа. — Е Фэй подошла к Кунхоу и изящно поклонилась. — Не знаю, когда мы встретимся вновь. Вы придёте на Великий съезд обмена опытом между школами?
Кунхоу ещё понятия не имела, что это за съезд, но на лице сохранила улыбку:
— Всё будет зависеть от распоряжений школы.
— С таким выдающимся дарованием, как у вас, госпожа, вы непременно станете одной из учениц, представляющих свою секту. — Вспомнив, как в прошлый раз Врата Облачного сияния засмотрелись на какое-то зрелище и опоздали на съезд, Е Фэй невольно приняла сложное выражение лица. Эта госпожа и ученики Врат Облачного сияния… всё же, наверное, не одинаковы?
— Я тоже с нетерпением жду новой встречи со старшей сестрой. — Кунхоу взяла Е Фэй за руку и проводила её на летучую ладью. — Берегите себя.
— Угу. — Е Фэй неохотно отпустила руку Кунхоу. Летучая ладья поднялась с земли; Е Фэй перегнулась через перила почти наполовину и замахала стоявшей внизу Кунхоу. — Госпожа, если приедете на съезд, непременно найдите меня!
— Старшая сестра-наставница. — Фэн Ци стоял рядом и, глядя, как Е Фэй с Кунхоу не могут расстаться, не удержался: — Хорошо ещё, что это госпожа, а то я бы подумал, что у вас с ней любовь с первого взгляда.
— А что не так с госпожами? — Белые облака скрыли землю из виду. Е Фэй убрала высунувшееся тело обратно, повернулась и уставилась на Фэн Ци. — Госпожи мягкие, душистые и куда милее вас, вонючих мужчин.
— Старшая сестра-наставница, так нельзя. Я каждый день моюсь, воскуряю благовония, а когда воды нет, не забываю наложить на себя пару очищающих заклятий. Где это я воняю? — пробормотал Фэн Ци. — В нашей школе Чистого ветра не принято ставить женщин выше мужчин. Нехорошо это.
— Стоило сказать тебе пару слов, и ты уже обиделся. — Е Фэй рассмеялась. — Не думала, что госпожа Кунхоу окажется выдающейся ученицей Врат Облачного сияния. По ней совсем не видно. — Ученики крупных сект, даже если внешне были вежливы со всеми, в глубине души всё равно несли в себе толику высокомерия. Как тот молодой господин Хуаньцзун: сидит молча — и сразу кажется, будто он вообще не из одного с ними мира.
— Это верно. Ученики Врат Облачного сияния и секты Лазурного сияния совсем разные по характеру. И что только госпожа Кунхоу нашла в этом Хуаньцзуне? — Фэн Ци вспомнил безучастное лицо Хуаньцзуна, и ему стало жаль: такая свежая, чудесная девушка — и досталась деревяшке.
— Что ты сказал? — Е Фэй насторожилась. — Ты говоришь, между госпожой Кунхоу и молодым господином Хуаньцзуном есть чувства мужчины и женщины?
— А разве не очевидно? — сказал Фэн Ци. — Спутник молодого господина Хуаньцзуна — старейшина-предок уровня Зарождающейся Души. Если бы между ними не было чувств, разве старейшина-предок стал бы так вежлив с посторонней?
— Правда? — Е Фэй вздохнула. Такая хорошая госпожа — и как же её успели увести люди секты Лазурного сияния?
Она обернулась, посмотрела на своих младших и старших братьев-наставников, покачала головой и вздохнула. Кривые дыни да треснувшие финики — тем более не достойны госпожи Кунхоу.
Фэн Ци: «…»
Что это за придирчивый взгляд у старшей сестры-наставницы?
Вернув учеников в школу, Сюаньму написал благодарственные письма в секту Лазурного сияния и во Врата Облачного сияния, всячески восхваляя благородство и возвышенный дух Кунхоу и Хуаньцзуна. Но похвал этим двум сектам ему оказалось мало. Старейшина глубоко понимал истину: прославляться нужно рано, — и потому написал ещё в дружественные школы, подробно рассказывая, насколько опасным было происшествие и как Кунхоу с Хуаньцзуном оказали милость, не помышляя о награде. Всего за несколько дней имена Кунхоу и Хуаньцзуна разнеслись по всем крупным сектам.
Главы сект один за другим вздыхали с чувством: Врата Облачного сияния наконец-то подали большие надежды — сумели воспитать такую сильную ученицу.
Так Кунхоу, всё ещё находившаяся на стадии Закладки Основы, удостоилась того же отношения, что и Линбо: бесчисленные совершенствующиеся стали почтительно именовать её феей Кунхоу.
Сама Кунхоу ещё не знала, что старейшина Сюаньму успел расхвалить её в мире самосовершенствования. В день, когда они собирались покинуть город Три Дерева, она увидела, как из комнаты Хуаньцзуна вышли двое практиков в белых одеждах, расшитых золотыми нитями. Собираясь постучать, она столкнулась с ними взглядом, и какое-то время никто не произносил ни слова.
Неловкую тишину нарушил Линь Ху. Он вышел и сам объяснил Кунхоу:
— Эти двое — ученики секты Лазурного сияния. Они пришли забрать тех двух тёмных совершенствующихся обратно в секту.
— Приветствую двух собратьев по Дао. — Кунхоу пришла в себя и отдала практикам секты Лазурного сияния поклон.
— Приветствуем собрата по Дао. — Двое молодых учеников ещё не умели скрывать радость и удивление, поэтому на их лицах проступило изумление. Они никак не ожидали, что дядю-наставника в пути будет сопровождать женщина.
— Эта госпожа — фея Кунхоу из Врат Облачного сияния. По старшинству вам следует называть её тётей-наставницей, — сказал Линь Ху и вышвырнул из комнаты двух тёмных совершенствующихся, связанных по рукам и ногам. — Будьте осторожны в дороге, не задерживайтесь и возвращайтесь прямо в секту.
— Да. — Двое учеников относились к Линь Ху с большим почтением и нисколько не смели пренебрегать им из-за того, что он был спутником Хуаньцзуна.
Поклонившись Линь Ху, они вновь почтительно сложили кулаки перед Кунхоу:
— Младшие не знали, что госпожа — тётя-наставница Кунхоу. Просим тётю-наставницу простить нас.
— Незнание не вина, не стоит церемониться, не стоит. — Кунхоу вспомнила, что в прошлый раз владыка пика Сунхэ из секты Лазурного сияния подарил ей приветственный дар. Теперь ученики секты Лазурного сияния называли её тётей-наставницей, значит, ей, кажется, тоже следовало что-то им дать?
Подумав об этом, Кунхоу достала из кольца-хранилища два парчовых мешочка и сунула каждому ученику по одному.
— Встречаемся впервые. Небольшой скромный дар, не сочтите за оскорбление.
Ученики секты Лазурного сияния: «…»
Они, двое взрослых мужчин за сотню лет, должны принять приветственный дар от девочки-подростка? Если дядя-наставник узнает, их ведь накажут.
— Это… — Двое учеников обернулись к Линь Ху. Брать или не брать?
— Раз это дала тётя-наставница, берите. — Линь Ху негромко кашлянул, подавляя смех. — Ещё не поблагодарили тётю-наставницу Кунхоу?
— Благодарим тётю-наставницу Кунхоу. — Двое учеников поклонились строго и безупречно; к их этикету невозможно было придраться.
— Не стоит, не стоит. — Кунхоу отступила в сторону. — Идите по своим делам.
— Да, покорно исполняем веление тёти-наставницы. — Двое учеников снова сложили кулаки, лишь затем наклонились, подхватили двух тёмных совершенствующихся и покинули постоялый двор.
Кунхоу вздохнула с облегчением. Ученики секты Лазурного сияния уж слишком строго соблюдали правила. Будь это во Вратах Облачного сияния, племянники-наставники и племянницы-наставницы, увидев, как она достаёт подарки, давно бы уже радостно протянули руки. Если сравнить с сектой Лазурного сияния, не слишком ли их Врата Облачного сияния расхлябанны?
— Кунхоу пришла?
Из комнаты донёсся голос Хуаньцзуна. Кунхоу заглянула внутрь, держась за дверь:
— Хуаньцзун, можно войти?
Хуаньцзун сидел у окна с книгой в руках и улыбнулся ей:
— Входи.
Кунхоу вприпрыжку вошла и села рядом с ним.
— Хуаньцзун, когда мы отсюда уедем?
— Если тебе не нужно ничего купить, отправимся после полудня. — Хуаньцзун отложил книгу. — В следующий раз, увидев таких младших, можешь не дарить им приветственные подарки.
— Как же так? Они всё-таки назвали меня тётей-наставницей, нельзя же, чтобы это было впустую. — Кунхоу подперла щёки ладонями. — Но ученики вашей секты Лазурного сияния все такие?
— Какие? — Хуаньцзун поднялся, достал из шкафа чайную утварь, духовной силой нагрел и вскипятил утреннюю росу из тыквы и заварил Кунхоу чай.
— Такие серьёзные, старательные и строгие к правилам. — Кунхоу любила чай, который заваривал Хуаньцзун. Она держала чашку, дула на горячий пар и пила маленькими глотками.
— Секта предъявляет к ученикам строгие требования. Почитать наставников и уважать Дао, не предаваться праздности — это самое основное. — Хуаньцзун налил чай и себе; он вдыхал аромат, но не пил. — Они младшие, поэтому должны проявлять к тебе уважение.
— А наедине вы разве не ходите куда-нибудь вместе развлечься, выпить вина, полюбоваться цветами или луной? — Кунхоу была потрясена. Неудивительно, что секта Лазурного сияния стала первой великой сектой мира самосовершенствования: каждый её ученик был элитой, но и усилия они прикладывали несравнимые с другими практиками.
— Если жаждать наслаждений, как можно продвинуться дальше по Великому пути самосовершенствования? — Увидев, что Кунхоу всё ещё не отошла от удивления, Хуаньцзун долил ей чаю. — У каждой секты есть собственный путь и собственные убеждения. Здесь нет правых и неправых, нет высших и низших. Если говорить проще, люди сходятся с подобными себе. Именно поэтому мир самосовершенствования может цвести сотней цветов, а Поднебесная — пребывать в мире.
Услышав это, Кунхоу улыбнулась:
— Как хорошо, что ты так думаешь. — Хотя она не была ленивой любительницей праздности, в еде и одежде у неё имелись маленькие слабости. Когда она не находилась в затворе, то спускалась с сёстрами-наставницами с горы, чтобы погулять по лавкам, а ещё часто ходила вместе с соучениками на Пик Утренней зари к дяде-наставнику Цинъюаню выпрашивать пилюли. В секте Лазурного сияния такое поведение, пожалуй, сочли бы непочтением к наставникам и Дао?
Уголки губ Хуаньцзуна чуть приподнялись, но он ничего не сказал. Эти истины он и сам понял лишь недавно. Прежде он всегда считал: раз человек стал практиком, ему следует быть свободным от желаний и стремлений, тем более нельзя жаждать наслаждений; путь меча был его единственным устремлением.
Но за дни, проведённые рядом с Кунхоу, он обнаружил: иметь другие пристрастия — не ошибка, изредка давать душе отдых — не преступление. Если всё это неправильно, почему же эта маленькая госпожа Кунхоу всё равно такая милая и приятная?
Прежде он был слишком одержим.
После обеда Кунхоу и Хуаньцзун сели в экипаж.
— Какое место следующее?
— Ичэн. — Хуаньцзун постелил на сиденье ещё несколько слоёв мягких подушек, чтобы Кунхоу было удобнее. — Линь Ху сказал, что Ичэн очень славится вышивкой. Когда прибудем, сможешь как следует её посмотреть.
— Вышивкой? — Кунхоу закивала. — Хорошо, хорошо. — Старшие сёстры-наставницы и племянницы-наставницы наверняка обрадуются; старейшине Цюшуан тоже надо купить. Старейшина так прекрасна, что ткань нужно выбрать самую великолепную — только такая будет ей под стать.
Увидев, что Кунхоу уже легла грудью на столик и начала подсчитывать, сколько вышивки нужно купить, Хуаньцзун приподнял занавеску и сказал Линь Ху:
— Поехали.
— Почтенный бессмертный, подождите. Почтенный бессмертный, прошу, подождите!
Хуаньцзун повернул голову и увидел, как из постоялого двора выбежал слуга с серым узелком в руках; на плече у него висела старая тряпка для столов.
— Почтенный бессмертный. — Слуга, запыхавшись, добежал до экипажа. — В эти дни я видел, что почтенному бессмертному и фее очень понравились свежесобранные грибы. Сегодня утром мы с матушкой пошли в лес и нашли немного диких горных грибов. Только зимой лесных даров мало: искали несколько часов, а набрали совсем чуть-чуть. Прошу почтенного бессмертного не гнушаться и принять скромное подношение этого малого.
Одежда слуги была вся в заплатах, но узелок с грибами — чистым и целым, хотя Хуаньцзуну такая ткань казалась невероятно грубой.
Видя, что Хуаньцзун не протягивает руку, простодушный слуга покраснел. Он смущённо потёр одну ногу о другую.
— Этот малый был дерзок. — То, что они сами обычно жалели есть, в глазах почтенного бессмертного, вероятно, не стоило и гроша. Не доставил ли он почтенному бессмертному неприятностей, внезапно подбежав к нему?
— Благодарю. — Чистая белая ладонь взяла узелок из его рук. Почтенный бессмертный, прекрасный, как звёзды и луна на небесах, кивнул ему. — Ты побеспокоился.
— Никакого беспокойства, никакого! Лишь бы почтенному бессмертному понравилось. — Слуга потёр руки, от волнения у него покраснело всё лицо. — Желаю почтенному бессмертному и фее благополучной дороги и скорейшего вступления на великий путь становления бессмертными.
Хуаньцзун кивнул ему:
— Прощай.
— Счастливого пути, почтенный бессмертный. — Боясь загородить экипажу дорогу, слуга поспешно отступил на несколько шагов и поклонился.
Когда лошади двинулись, Кунхоу посмотрела на узелок, который Хуаньцзун положил в угол экипажа.
— Этот слуга такой учтивый. Мы уже уезжаем, а он всё равно принёс подарок.
— Угу. — Хуаньцзун кивнул.
Возможно, из всех благодарственных даров, что он получал, этот был самым убогим, но именно его он принял собственными руками.
Кунхоу развязала узелок и с радостью воскликнула:
— Какие свежие горные грибы! Наверняка очень вкусные. Давай вечером пожарим их на огне.
— Хорошо. — Хуаньцзун сцепил пальцы и слегка нахмурился.
Как готовят жареные горные грибы? Просто держат над огнём или прожаривают духовной силой?
До наступления ночи трое остановились в одной долине. Ветер там был сильный; проносясь через вход в ущелье, он выл, а сухая трава на земле качалась под порывами. Несколько низких деревьев оставались единственной зеленью среди пожухлых зарослей.
Хуаньцзун увидел, как ветер высоко взметает подол платья Кунхоу, долго рылся в кольце-хранилище, наконец достал нефритовую пластину и подбросил её в воздух. Пластина опустилась на землю и превратилась в Золотой дом: от крыши до колонн он сиял блестящим золотым светом.
— Какой красивый Золотой дом! — изумилась Кунхоу. — Хуаньцзун, ты такой невероятный! У тебя что, есть вообще всё?
Хуаньцзун помнил, что этот Золотой дом ему в детстве подарил один старший, когда он сопровождал наставника с визитом. Но сам он считал дом вычурным и пошлым, поэтому тот пролежал в кольце-хранилище несколько сотен лет; Хуаньцзун даже забыл о его существовании. Возможно, перед этой поездкой Линь Ху положил его в кольцо.
Однако, услышав, как Кунхоу назвала Золотой дом красивым, он вдруг решил, что дом, сверкающий золотом сверху донизу, кажется, не так уж и пошл.
Золотой дом немного напоминал уменьшенный дворец. Цветы, травы и деревья внутри были сложены из драгоценных камней и выглядели почти как настоящие. Стоило войти внутрь, как ветер перестал дуть, а подол — взлетать. Хуаньцзун велел Линь Ху подготовить грибы, а сам вместе с Кунхоу присел на корточки во дворе.
— Что нужно, чтобы пожарить горные грибы?
— Наверное, шпажки. — Кунхоу, подперев лицо, немного подумала. — Ещё соль и масло?
— Понял. — Хуаньцзун поднялся, подошёл к входу в Золотой дом и сказал Линь Ху, мывшему грибы снаружи: — Линь Ху, не забудь принести масло и соль.
Линь Ху стряхнул воду с рук, поднялся и с бесстрастным лицом произнёс:
— Молодой господин, Золотой дом, конечно, не загорится, что бы вы с ним ни делали, но грибы ни в чём не виноваты.
Хуаньцзун спокойно посмотрел на него в ответ.
— Ладно, пойду принесу дров. — Линь Ху достал из кольца-хранилища масло, соль и разные приправы, сунул их Хуаньцзуну вместе с грибами. — Развлекайтесь с госпожой Кунхоу как следует.
Когда Хуаньцзун вернулся с грибами и приправами, Кунхоу уже засучила рукава и отыскала охапку шпажек.
— Первый шаг — нанизать грибы, верно? — Кунхоу повернулась к Хуаньцзуну. За время их общения образ Хуаньцзуна в её сердце уже почти стал образом человека, знающего всё на свете.
— Угу. — Перед таким доверчивым взглядом Кунхоу Хуаньцзун… Хуаньцзун словно под действием наваждения кивнул.
— Тогда давай вместе. — Кунхоу отдала половину шпажек Хуаньцзуну. Тот взял их и выбрал гриб покрупнее: с большим, наверное, будет проще.
Линь Ху вошёл с дровами в руках и увидел, что Хуаньцзун с Кунхоу сидят на корточках и с живейшим интересом нанизывают грибы. А шпажками для грибов у них служил чрезвычайно ценный материал для создания артефактов — чёрное золото-железо.
Узнай мастера создания артефактов, что эти двое используют чёрное золото-железо как шпажки для жарки, он, возможно, выхватил бы меч и зарубил их обоих.
Двое расточительных наследничков, не знающих тягот жизни.
— Старший Линь Ху, хотите присоединиться? — Кунхоу с улыбкой поманила его рукой. — Давайте вместе.
Ха, хорошо ещё хоть одна из них понимает, что это игра, а не настоящая готовка. Ладно, лучше присмотреть за ними: не хватало ещё испортить хорошие грибы.
— Хорошо. — Линь Ху с каменным лицом подошёл к ним и присел на корточки.
Хуаньцзун покосился на него, подвинулся в сторону и освободил ему место.
Ученики секты Лазурного сияния мчались всю дорогу без остановки. Доставив двух тёмных совершенствующихся в секту, они отправились доложить главе о последних делах дяди-наставника.
— Вашему дяде-наставнику стало лучше?
— Докладываем главе секты: лицо дяди-наставника выглядит намного лучше прежнего. Старший Линь Ху сказал, что они уже нашли Киноварную траву. Однако…
— Однако что? — Радость Цзиньюэ ещё не успела подняться, как снова рухнула вниз.
— Рядом с дядей-наставником находится чрезвычайно красивая женщина. Старший Линь Ху сказал, что эта женщина — тётя-наставница Кунхоу из Врат Облачного сияния.
— Повтори ещё раз?!