— Старший, ну как же так? Неужели, если вы сами красивы, другим уже нельзя быть красивыми? — Кунхоу подошла к лежаку, наклонилась в поклоне. — Младшая приветствует Истинного Безымянного.
Истинный Безымянный, до этого неподвижно лежавший на месте, повернул голову и посмотрел на девочку, почтительно склонившуюся перед ним. Но почти сразу отвернулся обратно:
— Не буду лечить.
— Старший. — Кунхоу выпрямилась и обошла лежак, оказавшись перед лицом Истинного Безымянного. — Прошу вас, окажите помощь.
Истинный Безымянный снова перевернулся на другой бок, и Кунхоу снова последовала за ним. После трёх или четырёх таких кругов Безымянный сел на лежаке.
— Девчонка, ты ещё совсем мала, откуда у тебя такая толстая кожа?
— Как же странствовать по свету, если кожа слишком тонкая? — с улыбкой ответила Кунхоу, сложила ладони вместе и жалобно уставилась на него. — Старший, ну пожалуйста, пожалуйста.
Нежная белолицая девочка, большие чёрные глаза, красивое платье, волосы цвета туши... Когда такая девочка смотрела на человека с мольбой, сердце невольно дрогнуло бы у кого угодно — и у мужчины, и у женщины.
Стоявший рядом Хуаньцзун видел, как Кунхоу ради него унижается перед другим, и не выдержал: шагнул вперёд, желая увести её. Не факт, что у Истинного Безымянного вообще найдётся нужный им лекарственный компонент. А смотреть, как она кланяется и старается угодить, было больно.
Линь Ху сделал шаг вперёд и преградил Хуаньцзуну путь, передав голос:
— Молодой господин, не мешайте госпоже Кунхоу.
Хуаньцзун холодно посмотрел на него.
Линь Ху остался невозмутим и продолжил передачу голоса:
— Мы уже дошли до этого шага. Не попробуем — как узнаем результат? Или вы хотите, чтобы госпожа Кунхоу напрасно перед ним заискивала?
Глядя на Кунхоу, которая послушно и мило улыбалась Истинному Безымянному, Хуаньцзун застыл на месте.
— Что ты там сказала? Что, если я красив, другим уже нельзя быть красивыми? — Истинный Безымянный пригладил свои серебряные волосы и, скосив глаза, бросил взгляд на Хуаньцзуна. Затем обратился к Кунхоу: — Девочка, кожа у тебя, конечно, толстовата, зато вкус ещё ничего. Я могу согласиться на вашу просьбу, но вы должны выполнить одно моё условие.
— Старший, прошу, говорите. — На лице Кунхоу вспыхнула радость. — Если это нам по силам, мы непременно всё сделаем.
— Слуги в моей лекарственной хижине молчаливые и скучные. Если останешься у меня на десять лет лекарственной служанкой, я соглашусь осмотреть его. — Истинный Безымянный поднялся с лежака и посмотрел на Хуаньцзуна. — Лицо у тебя бледное, внутренние органы повреждены. Но для совершенствующегося всё это не главная беда. Самая серьёзная твоя проблема — нестабильный духовный алтарь, он почти на грани обрушения и распада. Я могу временно его укрепить, но исцелить тело — не значит исцелить сердце. В остальном я тебе помочь не смогу.
Кунхоу не ожидала, что состояние Хуаньцзуна настолько тяжёлое, и встревоженно спросила:
— Даже у вас нет способа?
Истинный Безымянный покачал головой. В его словах не было ни капли мягкости:
— Нет.
— Если можно укрепить духовный алтарь, уже хорошо. — Кунхоу немного подумала. — Если я буду здесь лекарственной служанкой, можно ли каждый год брать отпуск, чтобы вернуться в секту и навестить родных? Быть лекарственной служанкой — не проблема, я просто боюсь, что старшие в секте будут волноваться...
— Не нужно. — Хуаньцзун прервал Кунхоу, заслонил её собой и сказал Истинному Безымянному: — Благодарю вас, старший. Однако младший сам хорошо знает, что с его телом. Госпожа Кунхоу ещё юна и не сведуща в лекарственном деле, боюсь, она не годится в лекарственные служанки Истинного. Сегодня мы причинили вам немало беспокойства. Позвольте откланяться.
Сказав это, он повернулся, взял Кунхоу за запястье и повёл наружу.
— Хуаньцзун, Хуаньцзун, — тихо сказала Кунхоу. — Для совершенствующихся годы не в счёт, десять лет — это не так уж долго. Вдруг...
— В этом году тебе всего шестнадцать. Откуда у тебя уверенность говорить, что десять лет — недолго? — Хуаньцзун остановился, повернулся к Кунхоу и улыбнулся. — Девочка должна в лучшие годы наслаждаться жизнью. А о том, что для совершенствующихся годы не в счёт, заговоришь после ста лет.
Всю свою жизнь он провёл рядом с мечом и ни на миг не позволял себе расслабиться. Лишь встретив Кунхоу, он понял, насколько драгоценна юность. Пусть даже жизнь совершенствующихся очень долга, время всё равно не поворачивает вспять.
— Но... — Кунхоу ухватилась за край его одежды. — Я хочу, чтобы ты жил. Хорошо жил.
Тяжелее всех сейчас должно было быть Хуаньцзуну, но он всё равно улыбался ей и говорил мягко. Как на свете мог существовать такой глупый человек?
— Глупая девочка. — Хуаньцзун тихо рассмеялся. — Я личный ученик секты Лазурного сияния. Даже если Истинный Безымянный не захочет помочь, мы всё равно сможем найти кого-нибудь другого. Моя школа не оставит меня.
Как он, мужчина старше трёхсот лет, мог позволить маленькой девочке ради него стать чьей-то лекарственной служанкой? Не то что на десять лет — даже на один день он бы этого не допустил. Лучше умереть.
— Идём. — Сквозь ткань рукава Хуаньцзун удерживал запястье Кунхоу и вёл её к экипажу. — Кунхоу, запомни: не во всём можно добиться благополучного исхода, проглотив обиду и поступившись собой.
Даже совершенствующимся не дано насильно вымолить долголетие. Он хотел, чтобы девочка поняла: жизнь и смерть нельзя принудить. Он родился любимцем небес, а во время странствий встретил чистую и живую юную подругу, с которой ощутил радость иной жизни. Разве это само по себе не было удачей?
— Куда это вы оба собрались? Разве я сказал, что условие нельзя заменить? — Истинный Безымянный стоял на ступенях, спрятав руки в рукавах, и, приподняв брови, смотрел на них двоих. — Молодёжь совсем не знает вежливости. Старший ещё не договорил, а вы уже уходите. Вернитесь.
Кунхоу потянула Хуаньцзуна обратно и с улыбкой спросила:
— Старший, вы готовы помочь?
Истинный Безымянный косо взглянул на Хуаньцзуна:
— Вот это в тебе хотя бы похоже на мужчину.
Если бы этот мужчина только что остался равнодушен к тому, что девочка станет лекарственной служанкой, он точно не захотел бы помогать. Теперь же можно было и подумать.
Красивые мужчины, конечно, раздражали, но если красивый мужчина ещё и с совестью, этот недостаток можно было слегка простить.
— В последнее время я разрабатываю одно лекарство, но мне не хватает очень важного компонента. Если сумеете его найти, я помогу твоему другу. — Истинный Безымянный толкнул дверь лекарственной хижины и сказал Кунхоу: — Девчонка, сегодня я делаю исключение только потому, что у тебя хороший вкус.
В этом мире кому не нравится, когда его называют красивым? Пусть других красивых мужчин он не любил, к нему самому это, конечно, не относилось.
— Старший, какого именно компонента вам не хватает? — Кунхоу встревожилась. Хуаньцзуну и без того недоставало больше десяти лекарственных ингредиентов, а Истинный Безымянный ещё требовал найти новый. Что, если они не смогут?
— Цветок, который распускается ночью, увядает в мгновение ока и, падая в грязь, бесследно исчезает, — сказал Истинный Безымянный, глядя на Кунхоу. — Этот цветок зовётся сине-серебряным. У вас он есть?
— Есть! А сколько вам нужно? — Кунхоу обрадовалась и, не раздумывая, достала из кольца-хранилища большой свёрток лепестков, протянув его Истинному Безымянному. — Этого хватит?
К счастью, старший Линь вчера вечером попутно собрал эти лепестки, иначе сегодня они и правда ничего не смогли бы дать.
Целый свёрток сине-серебряных цветов. Огромный свёрток сине-серебряных цветов?
Истинный Безымянный даже усомнился в собственных глазах. Ему что, мерещится? Сине-серебряный цветок чрезвычайно трудно найти, а уж застать его цветение — ещё сложнее. Порой удачей считалось добыть несколько цветков. Такой огромный свёрток — это же не сине-серебряные цветы, а какие-то придорожные дикие хризантемы! Он развязал ткань. Но и по цвету, и по форме, и по запаху это несомненно были сине-серебряные цветы. Он недоверчиво посмотрел на Кунхоу, чувствуя нереальность происходящего, словно всё ещё видел сон.
На самом деле в его лекарственной хижине уже была собрана маленькая коробочка сине-серебряных цветов. Он выдвинул это требование лишь для того, чтобы немного их затруднить и заставить девочку сказать ему ещё несколько приятных слов. Кто же знал, что она действительно достанет сине-серебряные цветы, да ещё такой огромный свёрток?
Такой огромный свёрток!
— Входите. — Истинный Безымянный спрятал сине-серебряные цветы в свой мешочек-хранилище и повернулся к лекарственной хижине. Кунхоу ухватила Хуаньцзуна за рукав и поспешно потащила следом.
Эта лекарственная хижина была роскошна не только снаружи: внутри обстановка тоже отличалась богатством. Лекарственные слуги и отроки сновали туда-сюда, а увидев проходящего Истинного Безымянного, один за другим уступали дорогу и кланялись.
— Сюда за мной. — Истинный Безымянный прошёл на задний двор и распахнул дверь одной из комнат. Внутри было пусто: только две подушки для сидения да маленькая курильница у окна. Он подошёл к курильнице, достал кусочек благовония, зажёг его и положил внутрь, затем обернулся к Хуаньцзуну. — Сейчас я с помощью духовной энергии проверю твои меридианы. Не сопротивляйся моей духовной энергии.
Хуаньцзун молча сел на подушку, скрестив ноги. Истинный Безымянный устроился позади него, собрал духовную силу в ладонях и положил руки ему на спину.
Едва духовная энергия вошла в тело Хуаньцзуна, Безымянный удивился: перед ним оказался совершенствующийся с пятистихийным духовным корнем. К тому же его меридианы были плотными и мощными — ясно, что в обычные дни он тренировался крайне усердно. Духовная энергия медленно приблизилась к духовному алтарю, и Безымянный обнаружил внутри беспорядок: духовная энергия металась хаотично, сам алтарь был почти расколот. Но даже так заключённая в нём сила оставалась чрезвычайно мощной. Духовную энергию, которую Безымянный направил внутрь, едва не рассеяло могучим потоком. К счастью, он среагировал быстро и, заметив неладное, тут же отозвал свою энергию, избежав отдачи.
Этот мужчина с костным возрастом больше трёхсот лет обладал развитием выше, чем он, старик, проживший свыше тысячи. Если бы не проблема с духовным алтарём, его уровень, вероятно, был бы ещё поразительнее.
— Старший, как он? — Кунхоу, увидев серьёзное лицо Безымянного, поспешно подбежала и помогла ему подняться. — У вас есть способ исцелить его?
— Пока сердечный демон не усмирён, это не значит, что лекарства совсем нет, но всё будет очень трудно. — Истинный Безымянный медленно покачал головой. Хоть ему и была неприятна внешность Хуаньцзуна, как старший он всё же сожалел о таком таланте. — Если он сам не сумеет прозреть, его состояние сердца не стабилизируется.
Он видел, что развитие Кунхоу ещё недостаточно высоко, и она, вероятно, не знала: чем выше уровень совершенствующегося, тем опаснее, если у него возникают проблемы с состоянием сердца. Оглянувшись на Хуаньцзуна, который с бесстрастным лицом поднялся на ноги, он тихо фыркнул:
— Ради сине-серебряных цветов я приготовлю для него несколько пилюль. Когда духовный алтарь будет выходить из-под контроля, можно принять одну, чтобы временно подавить хаотичную духовную энергию внутри.
— Благодарю вас, старший. — Хуаньцзун поклонился Истинному Безымянному, однако на его лице не было ни радости, ни гнева, никаких заметных чувств.
— Не благодари. У нас честный расчёт: товар за плату. — Истинный Безымянный встряхнул рукавами. — В моей лекарственной хижине посторонние не ночуют. Через семь дней придёте за пилюлями.
— Мы не посмеем вас тревожить и поселимся снаружи, — сказала Кунхоу и широко улыбнулась Истинному Безымянному.
Истинный Безымянный посмотрел на Кунхоу, затем обернулся к Хуаньцзуну и, неизвестно о чём подумав, нетерпеливо махнул рукой:
— Идите, идите. В эти дни не приходите мне докучать.
Троих выгнали на улицу. Услышав за спиной тяжёлый хлопок закрывшейся двери, Кунхоу повернулась к Линь Ху:
— Старший Линь, хорошо, что вы всё предусмотрели и собрали лепестки. Иначе сегодня нам нечего было бы дать Истинному Безымянному.
Уголки губ Линь Ху дрогнули, но он ничего не сказал. Если бы прошлой ночью Кунхоу не позвала молодого господина на крышу любоваться цветами, он и сам не узнал бы, что за пределами долины распустилось такое огромное поле сине-серебряных цветов. Это была не столько его заслуга, сколько счастливая находка Кунхоу.
Нрав у Истинного Безымянного был странный: он мог в один миг радоваться, а в следующий уже разгневаться. То, что на этот раз он согласился приготовить пилюли для молодого господина, стало для них неожиданной радостью. Пусть они и не получили нужных лекарственных материалов, эта бутылочка пилюль была куда драгоценнее.
С пилюлями, приготовленными Истинным Безымянным, телу молодого господина пока ничто не должно было угрожать. Линь Ху от этого стало гораздо спокойнее. По крайней мере, теперь у них оставалось время не спеша искать компоненты, перечисленные в тайном рецепте.
Получив сообщение из секты, управляющий филиалом Секты Повелителей Небес отправил людей караулить у городских ворот. Услышав от подчинённых, что личный ученик главной школы наконец вошёл в город, он поспешно взял давно приготовленные вещи и погнался за ним до самых ворот лекарственной хижины Безымянного.
Сидя в экипаже, он увидел, как троих выгнал за дверь Истинный Безымянный, и заколебался: стоит ли показываться в такой неловкий момент? Личный ученик главной секты, вероятно, не хотел, чтобы кто-то видел, как он теряет лицо. Но когда троица уже собиралась сесть в экипаж и уехать, управляющий не выдержал, спрыгнул на землю и окликнул:
— Почтенные бессмертные, прошу задержаться! Я прибыл по приказу главы секты Цзиньюэ, чтобы передать почтенным бессмертным вещи.
Хуаньцзун остановился и обернулся, разглядывая подбежавшего мужчину. Его развитие достигало лишь десятого уровня Очищения Ци, одет он был как деревенский богач, а на слегка пухлом лице застыла заискивающая улыбка.
— Приветствую двух почтенных бессмертных и фею. — Управляющий филиалом сложил руки в поклоне. — Я управляющий лавки Секты Повелителей Небес в Ичэне. Позавчера получил летающее послание из главной секты: глава велел мне подготовить вещи, которые могут пригодиться в путешествии, и здесь дожидаться прибытия почтенного бессмертного.
— Ты говоришь, глава секты велел тебе ждать меня? — Хуаньцзун удивился. С чего бы наставнику вдруг посылать ему вещи?
— Прошу почтенного бессмертного взглянуть. — Управляющий филиалом обеими руками преподнёс кольцо-хранилище. — Наша лавка мала, за короткое время мы не смогли собрать ничего по-настоящему ценного. Прошу почтенного бессмертного простить.
Управляющий давно слышал о славе мечевых практиков секты Лазурного сияния и больше всего боялся, что они, недовольные, обнажат мечи. Поэтому перед ними он не смел допустить ни малейшей оплошности.
— Вы потрудились, благодарю. — Линь Ху принял кольцо-хранилище и кивнул управляющему.
— Не смею. — Управляющий отступил на два шага, низко кланяясь. — Не стану мешать отдыху почтенных бессмертных и феи. Позвольте откланяться.
Линь Ху слегка кивнул. Дождавшись, пока управляющий сядет в экипаж и уедет, он с сомнением подумал: неужели в прошлый раз, когда молодой господин отправил домой местные подарки, глава секты решил, что ему не хватает духовных камней?
Впрочем, такое тоже возможно. Ребёнок, который никогда ничего не присылает домой, внезапно отправляет подарки старшим — тут и правда легко надумать лишнего.
Но за эти годы молодой господин бывал в тайных областях, убивал тёмных совершенствующихся, и при нём было немало магических артефактов и духовных камней. Как ему могло не хватать духовных камней? Линь Ху терзался сомнениями, но обсуждать подобное посреди улицы было неудобно. Он повёл экипаж к лучшей гостинице в городе. Поскольку им предстояло задержаться в Ичэне на несколько дней, на этот раз он не стал снимать комнаты, а арендовал небольшой дворик.
— Молодой господин. — Линь Ху передал кольцо-хранилище Хуаньцзуну. — Я проверил. На нём нет посторонних заклятий.
Увидев, что Хуаньцзун собирается просто убрать кольцо, он не удержался:
— Может, вы всё же посмотрите духовным сознанием, что внутри? С характером главы секты он не стал бы без причины просить людей из подчинённой секты передать вещи. Здесь наверняка какое-то недоразумение.
Хуаньцзун проник духовным сознанием в кольцо-хранилище и обнаружил, что, помимо нескольких магических артефактов, талисманных печатей и духовных камней, большую часть занимают вещи, подходящие девушкам. Шпильки, браслеты и украшения, сияющие магическим светом; магические одеяния; летающие мечи, инкрустированные всевозможными драгоценными камнями; даже вышитые туфельки разных размеров.
Прожив больше трёхсот лет, Хуаньцзун впервые не понял мыслей наставника. Зачем присылать ему столько женских вещей? Одежда — розовая, жёлтая, красная; разных фасонов набралось, пожалуй, несколько десятков комплектов.
Заметив странное выражение лица Хуаньцзуна, Линь Ху обеспокоенно спросил:
— Молодой господин, что-то не так?
— Посмотри сам. — Хуаньцзун передал ему кольцо-хранилище.
Линь Ху принял кольцо, окинул его духовным сознанием и тоже замолчал.
Лишь спустя некоторое время он нерешительно сказал:
— Может быть, несколько дней назад ученики секты вернулись и рассказали главе, что рядом с вами госпожа Кунхоу. Эти вещи... возможно, приготовлены для неё.
Прежде он всегда считал, что отношения секты Лазурного сияния и Врат Облачного сияния довольно обычные. Кто бы мог подумать, что глава секты настолько ценит ученицу Врат Облачного сияния? В этом кольце-хранилище было приготовлено всё, что только могло пригодиться девушке.
— Ты хочешь сказать, всё это предназначено Кунхоу? — Хуаньцзун забрал кольцо и снова осмотрел содержимое духовным сознанием.
Эта шпилька была сделана изящно и мило, Кунхоу она наверняка пойдёт. Это магическое одеяние великовато, ей не подойдёт; вот это розовое красивее.
Увидев, что молодой господин всё ещё не отводит духовное сознание, Линь Ху дважды сухо кашлянул:
— Молодой господин?
— М-м? — Хуаньцзун как ни в чём не бывало убрал кольцо-хранилище. — Что такое?
— Ничего. Просто хотел напомнить, что после полудня госпожа Кунхоу собиралась пройтись по городу. Вы пойдёте с ней? — спросил Линь Ху.
— Угу. — Хуаньцзун поднялся. — Я понял.
Что значит «понял» — пойдёт или не пойдёт? Линь Ху увидел, как он вышел за дверь и направился к комнате госпожи Кунхоу, и, покачав головой, вздохнул. За столько лет молодой господин наконец готов учиться наслаждаться жизнью.
Но стоило подумать о состоянии молодого господина, как Линь Ху снова хотелось, чтобы тот оставался холодным мечом, а не таким, как теперь: за него каждое мгновение приходилось тревожиться, опасаясь, что духовный алтарь расколется и он не сохранит жизнь.
Хуаньцзун подошёл к двери комнаты Кунхоу.
— Кунхоу, сейчас удобно?
Дверь вскоре распахнулась изнутри. Кунхоу с распущенными волосами сказала ему:
— Хуаньцзун, посиди немного, я только причешусь.
Кожа у неё была белой, волосы рассыпались по плечам, и лицо казалось ещё меньше.
Хуаньцзун сел на стул у двери. Его указательный палец бессознательно поглаживал кольцо-хранилище, а сам он тихо смотрел, как Кунхоу расчёсывает волосы.
— Когда я только пришла в мир самосовершенствования, я ещё не умела причёсываться. Чтобы заплетать мне красивые двойные пучки, двое старших братьев-наставников несколько дней учились у старших сестёр-наставниц с других пиков, — рассказывала Кунхоу, умело укладывая волосы. На туалетном столике лежали накладные пряди и шпильки разных цветов, заняв почти всю поверхность. — Но как бы они ни старались, у них ничего не получалось. Старшие сестры-наставницы ругали их за неуклюжесть, и потом уже сами стали меня причёсывать.
Она помнила, что в то время старшие сестры-наставницы больше всего любили делать ей всевозможные причёски, а ещё приготовили много красивой одежды и цепочек для волос, каждый день наряжая её по-новому. Если бы потом она не научилась причёсываться сама и не ушла в затвор для практики, возможно, старшие сестры-наставницы ещё долго сохраняли бы это увлечение.
— Ты личная ученица, почему при тебе нет служанок? — Хуаньцзун удивился. В их секте Лазурного сияния для личных учеников важнее всего была практика, и, чтобы они не отвлекались, все мелочи выполняли слуги.
— Зачем мне служанки? — Кунхоу наклеила меж бровей хуа-дянь; ярко-красное украшение сделало её кожу ещё белее и нежнее. — Делами секты ведает Зал Пяти Стихий, есть можно в трапезной. В секте нет правила выделять личным ученикам слуг. Да и мелочи самой делать несложно.
Хотя Врата Облачного сияния ценили свободу и непринуждённость, они не хотели растить из учеников бесчувственных людей, которые, кроме практики, ничего не умеют. Поэтому слуг ученикам не распределяли. Но если кто-то из учеников хотел купить слуг за свои деньги и привести их в секту для прислуживания, секта не запрещала. Правда, после долгого совместного пребывания постепенно почти никто уже не хотел, чтобы ему прислуживали.
Хуаньцзун не ожидал, что во Вратах Облачного сияния к личным ученикам относятся так просто, и даже не нашёл, что сказать.
— Готово. — Кунхоу повернулась к Хуаньцзуну и указала на украшение меж бровей. — Красиво?
Она впервые наклеила такое и немного волновалась.
— Красиво. — Хуаньцзун посмотрел на хуа-дянь у неё на лбу, не различая, персиковый это цветок или грушевый, и без колебаний кивнул. — Очень красиво.
Услышав, что Хуаньцзун сказал «красиво», Кунхоу успокоилась и поднялась.
— Ты долго ждал. Пойдём теперь погуляем по городу?
Вспомнив слова Истинного Безымянного, Кунхоу хотела отвести Хуаньцзуна туда, где много людей и оживления, чтобы он развеялся.
Но, глядя на спокойное, бесстрастное лицо Хуаньцзуна, она улыбнулась. Возможно, развеяться нужно было не Хуаньцзуну, а ей самой.
— Хорошо. — Хуаньцзун сжал кольцо-хранилище и решил отдать Кунхоу вещи, подходящие девушкам, когда они вернутся. Кунхоу нравились красивые вещи. Если подарить ей эти одежды и украшения, она ведь обрадуется?
Расспросив гостиничного служку, где находится самая известная в Ичэне лавка вышивки, они отправились искать её, по пути спрашивая дорогу. Все прохожие, к которым обращалась Кунхоу, были очень приветливы, а последняя, сердечная тётушка, даже сама довела их до дверей Вышивального павильона.
— Девочка, здесь продают не только вышивки, но и украшения. — Тётушка украдкой взглянула на Хуаньцзуна, шедшего за Кунхоу, и тихо добавила: — Выбирай не спеша. Мужчина, готовый тратить на тебя деньги, не обязательно хорош, но богатый мужчина, которому жалко на тебя потратиться, точно дрянь.
Сказав это, она, не дожидаясь реакции Хуаньцзуна и Кунхоу, покачивая пышноватыми бёдрами, ушла.
Кунхоу растерянно моргнула. О чём только что говорила эта добрая тётушка?
— Зайдём, — сказал Хуаньцзун. Он, разумеется, понял смысл слов той женщины. Та, вероятно, неверно истолковала их отношения с Кунхоу. Но какие отношения могли быть у него, мужчины старше трёхсот лет, с шестнадцатилетней девочкой?
— А, хорошо. — Кунхоу кивнула. Едва переступив порог Вышивального павильона, она тут же была пленена роскошными юбками, одеждами и накидками. Она смотрела то влево, то вправо, и ей казалось, что красиво и это, и то; старшим сестрам-наставницам наверняка всё бы подошло.
Красивые и изящные вещи стоили тоже изящно. После долгого выбора Кунхоу почти исчерпала весь отложенный бюджет. Она ещё долго смотрела на полку со шпильками и наконец решила отказаться от понравившейся шпильки, чтобы купить старшим сестрам-наставницам и старейшине Цюшуан ещё по носовому платку.
— Всего тысяча двести восемь духовных камней. Поскольку уважаемая гостья купила много товаров, мы возьмём только тысячу двести духовных камней. — Продавщица в синем платье с улыбкой приняла парчовый мешочек, который протянула Кунхоу, высыпала духовные камни в магический артефакт для подсчёта и, проверив количество, снова улыбнулась. — Будем рады вашему следующему визиту.
От этих пёстрых вышивок у Хуаньцзуна уже кружилась голова; он не мог разобрать, что красиво, а что нет. С помощью Кунхоу он кое-как выбрал целую кучу вышитых вещей и велел продавщице их упаковать. Лишь выйдя из Вышивального павильона, он почувствовал себя намного лучше.
Заметив его реакцию, Кунхоу рассмеялась:
— Хуаньцзун, у тебя такой ужасный цвет лица.
— Теперь найдём почтовую станцию и отправим вещи. — Помимо того что его лицо стало бледнее обычного, выражение Хуаньцзуна по-прежнему оставалось равнодушным, только желание поскорее отправить покупки стало несколько сильнее.
К счастью, почтовая станция находилась недалеко. Когда Кунхоу с помощью духовного сознания вводила в нефритовую табличку адрес доставки, Хуаньцзун вдруг сказал:
— Я забыл купить одну вещь. Подожди немного, я скоро вернусь.
— Хорошо. — Кунхоу кивнула, сложила разные вышивки и письма для наставников в мешочек-хранилище и передала посланцу на летающем мече.
— Плата за доставку — пятьдесят восемь духовных камней. С вас, госпожа, возьмём пятьдесят пять. — Посланец на летающем мече передал Кунхоу квитанцию. — Прошу госпожу не беспокоиться, мы непременно доставим всё в срок.
— Благодарю. — Кунхоу кивнула. Доставка за пятьдесят пять духовных камней была недешёвой, но возможность отправить вещи в школу всё равно радовала её.
Вскоре Хуаньцзун вернулся. Кунхоу заметила, что, оформляя отправку, он ничего не положил в мешочек-хранилище заново.
— Не нашёл нужную вещь?
Рука Хуаньцзуна, протягивавшая духовные камни, едва заметно застыла. Он опустил глаза и сказал:
— Я ошибся в расчётах.
— А, — Кунхоу не стала об этом думать. Вместе с Хуаньцзуном она отправилась в ресторан попробовать местные фирменные блюда, потом они ещё походили по улицам, и когда вернулись в гостиницу, уже стемнело.
— Кунхоу, — окликнул её Хуаньцзун, когда она собиралась открыть дверь и войти в комнату.
Кунхоу непонимающе обернулась. Хуаньцзун положил ей в руки маленькую коробочку.
— Отдыхай.
Сказав это, он поспешно развернулся и ушёл.
Глядя на его удаляющуюся спину, Кунхоу опустила глаза и открыла парчовую коробочку.
В лунном свете внутри сияла красивая шпилька — та самая, на которую она днём долго смотрела, но так и не решилась купить.