Костеглоды налетали со всех сторон, застилая небо; их вопли походили на вой призрачных посланцев ада, пришедших за душами. Женщина-практик из школы Чистого ветра чувствовала: она и девушка, заслонившая её собой, — всего лишь два куска свежего мяса, и уже в следующее мгновение эти твари сожрут их так, что и волоска не останется.
Она оглянулась на старшего брата-наставника, чья одежда уже пропиталась кровью, заправила за ухо выбившиеся пряди, подняла голову к всё приближавшимся костеглодам и крепче сжала меч. Почти двести лет самосовершенствования — и кто бы мог подумать, что умрёт она именно так.
Когда-то она слышала предание: если после смерти кости окажутся близко к небу, душа взлетит ввысь и обретёт покровительство бессмертных. Интересно, такая смерть считается достаточно близкой к небесам? Прищурившись, она посмотрела на облака. Крылья у костеглодов были крепкие, мощные — наверное, они могли взмывать очень высоко? При этой мысли в её сердце появилось слабое, почти жалкое утешение перед лицом ожидавшей её страшной смерти.
Кунхоу было некогда гадать, о чём думает эта женщина. С тех пор как она отправилась странствовать и набираться опыта, ей впервые предстояло сразиться с тёмным совершенствующимся. И в тот миг, когда она увидела, как на них хлынула плотная стая костеглодов, она уже знала, чем ответить.
Звуковой атакой.
Шпилька Фэншоу исчезла из волос, и едва легла ей на ладонь, как вспыхнула ослепительным ало-золотым сиянием. В этом свете появился роскошный Кунхоу с головой феникса. Фэншоу издал пронзительный фениксов клич, и костеглоды, уже пикировавшие вниз, словно до смерти испугались этого звука: беспокойно закружили в воздухе и больше не решались снижаться.
Но тёмному совершенствующемуся с козлиной бородкой было на это плевать. Он вынул из рукава чёрный свисток, поднёс к губам и засвистел. Костеглоды, до того беспрестанно кружившие в небе, взвизгнули и снова ринулись вниз.
Кунхоу только этого и ждала. Она обернулась к женщине и бросила:
— Запечатай слух!
Духовная сила собралась в пальцах её правой руки. В тот миг, когда они коснулись струн Фэншоу, прекрасный звук, наполненный атакующей мощью, будто гигантская волна, разлетелся во все стороны. Костеглоды, летевшие впереди, мгновенно разорвало на куски, и в воздухе расползлась кровавая вонь.
Но Кунхоу не остановилась. Её пальцы перебирали струны Фэншоу всё быстрее; стремительная мелодия проникала повсюду, от неё невозможно было укрыться.
Женщина из школы Чистого ветра оцепенело смотрела на роскошный Кунхоу с головой феникса, паривший в воздухе. С неба сыпались чёрные перья, словно великолепный ливень, но она знала: это не прекрасное представление, а миг между жизнью и смертью.
Костеглоды, ещё недавно такие заносчивые, теперь один за другим падали с неба. Не уцелел ни один. К счастью, девушка, стоявшая перед ней, подняла барьер, и кровь с трупами тварей не обрушились на неё и старшего брата-наставника.
Тёмный совершенствующийся с козлиной бородкой побледнел от ужаса. Не успев пожалеть костеглодов, которых он с таким трудом приручил, он развернулся и попытался бежать. Но разве Кунхоу дала бы ему такую возможность? Она вынула из волос шпильку Благого облака. Та обернулась водянисто-голубым мечом, с огромной силой рассекла небосвод и пронзила обе ноги тёмного совершенствующегося.
— Старший брат, спаси меня! — Козлиная бородка закачался на облаке. Увидев, что Кунхоу, держа уменьшившийся до длины предплечья Фэншоу, бросилась за ним, он поспешно завопил о помощи. Но когда оглянулся, в небе уже не было и следа его старшего брата. Осталась только нефритовая ладья, на которой гордо стоял молодой господин в белом, да мужчина в чёрном на корме, крепко-накрепко связавший того самого старшего брата.
Увидев это, Козлиная бородка сразу понял: появились мастера и испортили им дело. Перед нападением они давно разузнали, что в городе Три Дерева мало жителей, народ беден, а школ самосовершенствования поблизости нет. Именно поэтому они и осмелились столь нагло преследовать нескольких праведных практиков. Откуда же взялись эти мастера?
Ему было уже не до пойманного старшего брата. Он выхватил магический артефакт и швырнул наружу, но перед мечом Водный Иней тот оказался словно белая редька: его без труда рассекло надвое.
Что это за меч такой? Даже магический артефакт высшего класса не способен с ним тягаться? Но выяснять это времени уже не было: Водный Иней пронзил его духовный алтарь. Духовная энергия в теле Козлиной бородки, словно лампа без масла, в одно мгновение иссякла. Тёмный совершенствующийся, лишившийся обеих ног и уничтоженного духовного алтаря, тяжело рухнул с облаков.
Тёмный совершенствующийся без духовной силы — всё равно что тигр без клыков и когтей; от обычного человека он ничем не отличается.
— Ой, кажется, промахнулась? — Кунхоу прикрыла рот ладонью и тихо пробормотала. Она хотела одним ударом пронзить ему сердце, но никогда прежде не убивала людей, да и по-настоящему с человеком сражалась впервые; духовная сила в теле почти иссякла, вот рука и дрогнула.
Она тайком обернулась к Хуаньцзуну на нефритовой ладье. Он ведь не видел, правда?
Как личный ученик Врат Облачного сияния, она не могла ударить в грязь лицом в такой момент, а уж достоинство Врат Облачного сияния тем более нельзя было ронять. Кунхоу украдкой перевела дух, отозвала Водный Иней и увидела, что клинок чист до блеска: ни единой капли крови. Неудивительно, что старший брат-наставник так завидовал, когда старейшина Цюшуан подарила ей этот меч. Водный Иней и правда был потрясающим — у него даже была собственная очистительная способность.
И хорошо. По крайней мере, когда она превращала его обратно в шпильку Благого облака и вставляла в волосы, у неё не возникало никаких душевных препятствий.
— Побе... победили? — Фэн Ци смотрел на груды трупов костеглодов и почти не верил своим глазам. Девушка, стоявшая посреди усеянной телами земли, платком протёрла шпильку Благого облака и шпильку Фэншоу, а затем снова вернула их в волосы. Если бы он не видел этого собственными глазами, кто бы поверил, что такие красивые, изящные шпильки на самом деле — пугающе могущественные магические артефакты?
Придя в себя после потрясения, он глубоко поклонился Хуаньцзуну и Линь Ху, спрыгнул с нефритовой ладьи и полетел к старшему брату-наставнику и старшей сестре-наставнице.
— Старшая сестра-наставница! — Снег на земле уже окрасился кровью костеглодов. Фэн Ци опустился на одно колено перед старшими соучениками и потянулся проверить пульс старшего брата-наставника. Пульс был крайне слабым, почти неуловимым. Рана на груди всё ещё кровоточила, напоминая ему о том ударе, пронзившем грудь насквозь. Дрожащими руками он достал Пилюлю сгущения ци, но ещё до того, как успел вложить её в рот старшему брату-наставнику, половина уже рассыпалась из-за того, как сильно тряслись его пальцы.
— Бесполезно. — Голос старшей сестры-наставницы был хриплым. Глядя, как Фэн Ци пытается запихнуть лекарство старшему брату-наставнику в рот, она снова залилась слезами. — Старший брат-наставник... он...
— Если будешь пихать ему ещё лекарства, он умрёт не от ран, а подавится пилюлями. — Хуаньцзун стоял в нескольких шагах от них. Безупречно чистый, без единой пылинки на одежде, он посреди залитого кровью снега выглядел так, будто эта грязная земля оскорбляла само его присутствие.
Выражение его лица было холодным, в голосе не слышалось ни капли жалости к умирающему. Руки Фэн Ци бессильно опустились, и он, стоя на коленях перед старшим братом-наставником, разрыдался в голос. Измученная женщина из школы Чистого ветра тоже закрыла лицо руками и горько заплакала.
— Линь Ху, — Хуаньцзун чуть повернул голову. — Посмотри, можно ли его ещё спасти.
Он обернулся к Кунхоу, которая вдали связывала тёмного совершенствующегося с козлиной бородкой верёвкой, и на его равнодушном лице наконец появилось немного тепла. Как-никак, это был человек, которого Кунхоу спасала из последних сил. Если его можно сохранить в живых, это лучше, чем дать ему умереть.
Кунхоу, связав Козлиную бородку по рукам и ногам, потащила его за собой на верёвке. Его заострённое, обезьянье лицо тёрлось о землю, где снег перемешался с костями и кровью. То ли поза, в которой его волокли, была слишком унизительной, то ли раны слишком тяжёлыми, но он без конца харкал кровью и не мог даже открыть рот, чтобы выругаться.
Привязав верёвку к дереву, Кунхоу вытерла ладонь платком. На ней осталась кровь Козлиной бородки, а запах крови ей не нравился. Вернувшись к женщине, она увидела, что Линь Ху лечит лежавшего на земле мужчину, и не стала мешать. Зато Хуаньцзун, заметив её, достал бутылочку с духовным лекарством и протянул ей:
— Ты ранена?
Из-за чрезмерного расхода духовной энергии лицо Кунхоу побледнело. Она взяла флакон и уже хотела высыпать одну пилюлю, но вспомнила: когда связывала Козлиную бородку, испачкала руки его кровью и ещё не успела их вымыть. Её тут же затошнило.
— Хуаньцзун, покорми меня ты.
Едва слова сорвались с губ, она увидела, как взгляд Хуаньцзуна заметался влево-вправо, только бы не смотреть на неё, а его белоснежные щёки окрасились румянцем. Кунхоу вдруг поняла, насколько двусмысленно это прозвучало, и поспешно объяснила:
— Не пойми неправильно. Я имею в виду, что у меня руки в крови. Я только вытерла их и не успела вымыть, так что придётся тебя побеспокоить.
Хуаньцзун молча взял бутылочку, высыпал две пилюли и осторожно поднёс к губам Кунхоу. Она наклонила голову и съела их.
— Спасибо, Хуаньцзун.
— Не за что. — Хуаньцзун спрятал руки за спину. Кончики пальцев слегка жгло.
— Жизнь его уже спасена. — Линь Ху прекратил вливать духовную энергию в тело мужчины и вылил на рану целую бутылку лекарственной жидкости. — Но ему нужно некоторое время на восстановление. В этот период нельзя пользоваться мечом, а духовную силу следует применять с большой осторожностью.
— Благодарю, старший! — Женщина несказанно обрадовалась и, взволнованная, стала кланяться Линь Ху до земли. Линь Ху отступил в сторону и, сохраняя своё неизменное за сотню лет лицо кирпичом, сказал:
— Я лишь выполняю приказ моего молодого господина. Все эти лекарства принадлежат ему.
— Благодарю девушку и молодого господина за спасение жизни. — Женщина вовсе не сочла зазорным поклониться Кунхоу лишь потому, что по возрасту костей та была младше неё. Она опустилась перед ними на колени и почтительно ударила лбом о землю.
Кунхоу отступила на два шага в сторону и спряталась за спину Хуаньцзуна. Ей стало неловко от того, что такая красивая девушка кланяется ей до земли.
— Не принимай это так близко к сердцу. Мы просто проходили мимо. Как можно было равнодушно смотреть на несправедливость? Таких злодейских тёмных совершенствующихся всякий имеет право казнить.
— Для девушки и молодого господина это, возможно, лишь небольшая услуга, но для меня — милость, равная второму рождению. — Женщина снова распростёрлась на земле. — Я, Е Фэй, ученица главы школы Чистого ветра. Без сознания лежит мой старший брат-наставник Ху Иань. Сегодняшнюю милость Е Фэй не забудет до конца своих дней.
Нередко люди, получив благодеяние, на словах твердят, что непременно отплатят, но не говорят ни кто они, ни где живут. И что это — искреннее желание отплатить или страх, что спаситель потом потребует воздаяния? А вот такие, как Е Фэй, кто честно раскрывает свою личность и школу, но не спрашивает, кто перед ними, действительно хранят в сердце намерение когда-нибудь отплатить за добро.
Увидев, что Е Фэй собирается снова поклониться, Кунхоу не выдержала, подошла к ней и протянула руку, чтобы помочь подняться.
— Сейчас не время говорить об этом. Важнее раны твоего брата.
Оставлять тяжелораненого человека с дырой в теле лежать на снегу тоже было не слишком-то уместно.
Хуаньцзун взмахнул рукавом, и парившая в воздухе нефритовая ладья опустилась.
— Перенесите его туда.
— Благодарим, старший. — Е Фэй и Фэн Ци тоже понимали, что в такой момент не следовало снова утруждать благодетелей, но старший брат-наставник был тяжело ранен и не приходил в себя; они не смели рисковать его жизнью и могли лишь, набравшись наглости, продолжать оставаться в долгу. К счастью, этот молодой господин, хотя и холоден с виду, оказался добрым человеком. Иначе они не знали бы, что им сегодня делать.
Когда Е Фэй и Фэн Ци подняли залитого кровью Ху Ианя на нефритовую ладью, Хуаньцзун слегка согнул палец, и привязанный Кунхоу к дереву тёмный совершенствующийся с козлиной бородкой, словно мешок, подлетел и повис на борту ладьи.
Хуаньцзун не стал запрыгивать в нефритовую ладью. Он достал из кольца-хранилища перо. Взлетев в воздух, оно мгновенно стало огромным. Хуаньцзун повернулся к Кунхоу:
— Идём. Не будем мешать раненому отдыхать.
Кунхоу увидела, как Хуаньцзун запрыгнул на перо, и последовала за ним. Убедившись, что все мысли Е Фэй и Фэн Ци заняты Ху Ианем и на неё никто не обратит внимания, она сразу утратила весь величественный вид и, побелев лицом, без сил рухнула на перо. Прошлая схватка давно выжала её досуха. Если бы она не победила благодаря магическим артефактам, разве смогла бы сейчас спокойно сидеть здесь?
Только нельзя было позволить Е Фэй и остальным узнать об этом. Она ещё хотела поддерживать перед ними высокий образ благодетельницы, не ищущей награды. К счастью, Хуаньцзун достал другой летательный артефакт, иначе ей, наверное, пришлось бы держаться из последних сил до самой гостиницы.
— Протяни руку. — Увидев, что она сидит на пере, Хуаньцзун не изменился в лице, достал из кольца-хранилища тыквенную флягу и вынул пробку.
Кунхоу с недоумением протянула ладонь. Неужели он решил, что она показала себя посредственно, и теперь собирается ударить её по рукам? Они ведь друзья, Хуаньцзун не должен совершать такие вещи, правда?
Нежные тонкие пальцы тревожно дрогнули. Прозрачная чистая вода с лёгким ароматом полилась ей на ладонь и скрыла слабый запах крови. Кунхоу обернулась к присевшему рядом Хуаньцзуну и широко раскрыла глаза.
— Не смотри на меня, три руки. — Видя, как девушка застыла в растерянности, Хуаньцзун указал на её ладони. — Ты ведь хотела вымыть руки?
Кунхоу пришла в себя, тщательно вымыла руки и, уловив лёгкий приятный аромат на кончиках пальцев, улыбнулась так, что глаза изогнулись полумесяцами.
— Спасибо тебе, Хуаньцзун.
— Хорошо уже то, что ты не винишь меня за то, что я отправил тебя сражаться с врагом, а сам равнодушно наблюдал со стороны. — Хуаньцзун убрал флягу и сел, подражая Кунхоу. Только он впервые сидел на летательном артефакте с ногами, свешенными наружу, поэтому поза вышла немного скованной: спина прямая, словно он не отдыхал, а чинно сидел на официальном приёме.
— Я знаю, что ты сделал это ради меня. — Когда Кунхоу тренировалась с товарищами по школе, старшие братья-наставники и старшие сёстры-наставницы всегда знали меру и просто не могли позволить ей получить рану. Но враги снаружи были другими. Они не станут щадить, не станут соблюдать никаких мер; единственное, чего они хотят, — убить её.
Привыкнув к учебным поединкам со старшими соучениками, Кунхоу в начале схватки с Козлиной бородкой на первый взгляд ничуть ему не уступала, но на деле лишь полагалась на множество защитных талисманов и магических артефактов, подаренных старшими. В её боевых приёмах не хватало системы, а душевная закалка была недостаточной.
— Когда я впервые убил тёмного совершенствующегося, я был старше, чем ты сейчас. И ещё долгое время мне не нравился запах крови. — Хуаньцзун порылся в мешочке-хранилище, нашёл ажурный медно-золотой шарик для благовоний величиной с большой палец и вложил его в руку Кунхоу. С серьёзным лицом он добавил: — Это нормально. В будущем чаще будешь сталкиваться с тёмными совершенствующимися — привыкнешь.
Ароматическая пилюля перекатывалась внутри ажурного золотисто-медного шарика, издавая приятный звук, а освежающее благоухание заставило Кунхоу почувствовать, как всё тело расслабляется. Она привязала шарик к поясу и, улыбаясь, промурлыкала:
— Хуаньцзун, ты совсем не умеешь утешать людей.
Хуаньцзун выбросил из рукава стеклянную лампу. Та засияла золотым светом, и под её лучами трупы костеглодов в мгновение ока обратились в пепел. Если не считать непосредственных участников, никто бы не узнал, что здесь произошла жестокая битва.
Убрав стеклянную лампу, Хуаньцзун повернулся к Кунхоу:
— Теперь тебе лучше?
Кунхоу посмотрела на красивую стеклянную лампу в его руке и кивнула.
— Нравится? — Хуаньцзун протянул лампу к ней.
Кунхоу понимала, что это могущественный магический артефакт, и покачала головой.
— Не отдавай её мне. Я просто увидела, какая она красивая, и потому посмотрела несколько раз. Это как смотреть на цветы, луну или звёзды, а проходя мимо магического зеркала, невольно взглянуть на своё отражение. Естественная реакция тела.
Хуаньцзун помолчал, затем покачал головой:
— Не понимаю.
— Ничего, что не понимаешь. Тебе достаточно знать, что я не хочу эту лампу. — Кунхоу оглядела пустынные окрестности. — Старший Линь Ху к этому времени... наверное, уже отвёз людей школы Чистого ветра в гостиницу?
Раненый лежал в гостинице, а они двое всё ещё болтали здесь и сжигали трупы костеглодов. Кажется, это было совсем чуть-чуть неуместно.
— Линь Ху действует очень надёжно. — Хуаньцзун заметил, что на голове Кунхоу лежит белёсый слой снега, и вдруг почувствовал, что его левая рука, ближайшая к Кунхоу, отчаянно хочет смахнуть эти снежинки. Но он ещё помнил о различии между мужчиной и женщиной, поэтому положил левую руку на колено и сжал её правой.
— Старший Линь Ху — мужчина, а собрат по Дао Е Фэй — женщина; в некоторых вещах ей может быть не слишком удобно. — Подумав, что красавица, возможно, чувствует себя неловко, Кунхоу уже не смогла сидеть спокойно.
— Тогда вернёмся. — Хуаньцзун поднялся, и перо полетело вперёд. Кунхоу смотрела, как полы его одеяния развеваются в воздухе, заправила за ухо упавшие на висок пряди и, подперев лицо одной рукой, улыбнулась.
Развернув другую, чистую белую ладонь, Кунхоу опустила руку, которой подпирала лицо, и с улыбкой ткнула пальцем в маленький ажурный ароматический шарик у пояса.
Она нашла очень хорошего друга.
Когда они вернулись в гостиницу, Е Фэй и остальные уже устроились. К ним добавилось ещё несколько таких же людей из школы Чистого ветра. Эти изнурённые, потрёпанные ученики, увидев, как Кунхоу и Хуаньцзун входят в двери, с полными благодарности лицами принялись их благодарить. Хуаньцзун смотрел на украшенные драгоценными камнями мечи у их поясов с равнодушным лицом.
Кунхоу устала так, что язык пересох, но в конце концов всё же уговорила этих людей из школы Чистого ветра, клявшихся стать для неё волами и лошадьми, пойти ухаживать за раненым. Обернувшись, она увидела, что Хуаньцзун сидит в стороне и неторопливо пьёт чай, и внезапно осознала пользу немногословности.
Заметив, что Кунхоу смотрит на него, Хуаньцзун поставил чашку.
— Сегодня ты тоже устала. Иди отдыхай. Здесь есть я и Линь Ху.
— Хорошо. — Кунхоу и впрямь была измучена и телом, и душой. Велев гостинице принести ей горячей воды для купания, она вскоре крепко уснула. Всю ночь, вдыхая аромат шарика для благовоний, она спала спокойно и не увидела ни одного сна. Когда утром она проснулась, уже рассвело; солнечный свет пробрался сквозь щели окна и оставил на полу пятна сияния.
Она распахнула окно. Снег снаружи уже перестал, а сосульки под карнизом отражали на солнце красивый блеск. Зевнув, Кунхоу умылась, оделась и, открыв дверь, сразу увидела Хуаньцзуна, стоявшего в коридоре.
— Хуаньцзун? — Кунхоу подошла к нему и увидела внизу, в зале, нескольких учеников школы Чистого ветра, сидевших за столом и завтракавших. Переодетые в чистую одежду, с аккуратно причёсанными волосами, они выглядели куда бодрее, чем вчера.
— Как спалось прошлой ночью? — Хуаньцзун протянул ей духовный плод.
Кунхоу взяла его и сразу откусила. Проглотив, она кивнула:
— Очень сладко спала, даже снов не видела.
— Вот и хорошо. — Хуаньцзун заметил, что у неё на поясе всё ещё висит тот ароматический шарик; уголки его губ чуть дрогнули, и он прикрыл рот, тихо кашлянув несколько раз.
— Молодой господин, девушка. — Е Фэй вышла из комнаты и, увидев стоявших рядом Кунхоу и Хуаньцзуна, подошла и поклонилась. — Благодарю молодого господина за лекарство. — Вчера посреди ночи старший брат-наставник уже очнулся. Хотя он ещё не мог встать, его жизни больше ничто не угрожало. Старший Линь Ху также сказал, что духовный алтарь старшего брата-наставника не повреждён, а значит, это не повлияет на его развитие.
— Как собрат по Дао Ху? — Кунхоу улыбнулась Е Фэй.
Её дружелюбие позволило Е Фэй почувствовать себя свободнее.
— Старшему брату-наставнику уже намного лучше. К счастью, трое собратьев по Дао пришли нам на помощь, иначе...
— Разве мы вчера не договорились, что не нужно быть такой вежливой? — Кунхоу перебила её. — Раз встретились, значит, нас связала судьба. Если собрат по Дао Е и дальше будет так учтива, мне, наоборот, станет неловко.
Е Фэй смущённо улыбнулась и больше не стала говорить об этом, но в сердце крепко запомнила это благодеяние.
Линь Ху вышел из комнаты и подошёл к Хуаньцзуну.
— Из уст тех двух тёмных совершенствующихся я получил кое-какие сведения.
Хуаньцзун жестом велел ему продолжать.
— Они собирались поздравить некоего владыку демонов на церемонии Разделения Духа, поэтому повсюду собирали духовную энергию из духовных алтарей праведных практиков, чтобы изготовить пилюли. — В обычно спокойном, бесстрастном голосе Линь Ху появилась тяжесть. — У тёмных совершенствующихся появился ещё один человек на стадии Разделения Духа.
Все эти годы десять великих сект так хорошо управляли миром самосовершенствования, что тёмные совершенствующиеся осмеливались лишь устраивать мелкие беспорядки. Самый буйный из них за последнее столетие всё ещё сидел в темнице Врат Облачного сияния и уже никогда в этой жизни не выйдет.
Теперь же тёмные совершенствующиеся не только вышли убивать людей и вырывать сердца, но и уничтожали духовные алтари, забирая духовную силу для алхимии. Неужели тёмные совершенствующиеся снова начали шевелиться?
В эти спокойные годы мира самосовершенствования простые люди тоже жили без особых тревог. Если тёмные совершенствующиеся теперь начнут действовать всерьёз, первыми пострадают не они, праведные практики, а обычные люди, совершенно беззащитные перед тёмными совершенствующимися.
Но пока что бесчинствовали лишь двое-трое тёмных совершенствующихся. Без доказательств практики других школ, скорее всего, не поверят их словам.
— Передай ход событий в секту талисманом летучей вести. Пусть они сообщат десяти великим сектам. Даже если другие секты не поверят, они смогут заранее принять меры. — Хуаньцзун был всецело предан пути меча и почти не общался с людьми из других сект; подобное дело лучше было поручить секте.
Кунхоу слушала разговор Хуаньцзуна и Линь Ху и понимала: дело, возможно, не так просто. Но она не была уроженкой мира Линъю, а в последние годы после прибытия в мир Линъю всё время оставалась во Вратах Облачного сияния, поэтому знала о мире самосовершенствования очень мало. Она не понимала, насколько всё серьёзно, но могла подробно рассказать секте о случившемся. Что бы ни произошло и где бы ни случилось, заранее подготовиться всегда надёжнее.
— Хуаньцзун, я тоже отправлю в секту летучую весть, — сказала Кунхоу. — Сначала вернусь в комнату.
Е Фэй втайне поразилась. Они с лёгкостью доставали талисманы летучей вести, а их секта могла передать сообщение десяти великим сектам — личности этих двух благодетелей наверняка были непростыми. Но раз они не говорили, она тоже не станет спрашивать. Это самое основное уважение к благодетелям.
Вскоре талисманы летучей вести были отправлены. За обедом Кунхоу обнаружила, что блюда на столе стали куда изысканнее и тщательнее приготовлены, а каждое источало густую духовную энергию. Расспросив, она узнала, что эти блюда ученики школы Чистого ветра приготовили своими руками.
Еда оказалась весьма неплохой, но, пробуя её, Кунхоу невольно заподозрила: уж не всерьёз ли эти ученики решили стать для неё и Хуаньцзуна волами и лошадьми?
— Хуаньцзун... — Помогая им, Кунхоу вовсе не рассчитывала на благодарность, и теперь ей было довольно неловко.
— Пусть делают как хотят. — Хуаньцзун не слишком разбирался в чужих чувствах, но выражение лица Кунхоу сейчас было понять легко. Он тихо сказал: — За спасение жизни другая сторона неизбежно тревожится. Если им от этого станет легче на душе, пусть так и будет.
Кунхоу замерла, но вскоре поняла. В некоторых вещах Хуаньцзун был куда прозорливее её.
После еды Кунхоу увидела, как к ней подошла Е Фэй с затруднением на лице.
— Девушка, у меня есть очень важный вопрос, в котором я хотела бы попросить у вас совета. Прошу простить мою дерзость.
Неужели она хочет спросить, кто Кунхоу такая?
Кунхоу кивнула.
— Спрашивай.
— Скажите, пожалуйста, что за драгоценные камни были вчера инкрустированы в ваш меч? Почему его клинок такой красивый?
— А?!