— Хи-хи-хи... Господин Гленн.
— Чего тебе?
— А давай-ка померимся сиюминутно силой!
Минуло всего несколько дней с тех пор, как было решено, что Лайла станет моей законной супругой, а караван таурисианок вместе со Спикой отправился в путь. Мы как раз отужинали, смыли с себя дневную грязь в купальне и теперь мирно отдыхали втроем — я, Эрика да Лайла — в комнате досуга, как вдруг вторая женушка, шумно и тяжело задышав носом, разразилась столь нелепым предложением.
— Что думаешь, Эрика?
— Ну... Ох. Лайла, милая, да вы никак пригубили хмельного?
Присмотревшись внимательнее, и сам заметил, что щеки девы полыхают пунцовым пламенем. Проницательная первая жена мгновенно раскусила, что в бокале у нашей великанши был вовсе не сок. Впрочем, чему удивляться — ведь самолично забил холодильник в комнате отдыха разнообразным алкоголем.
— Ну и пусть пригубила-а-а! Да будет вам известно, я — гордая дочь народа таурисиан! Мое тело огромно, а потому невообразимо стойка к винным пара-а-ам! Я ни в одном глазу! Слышите, трезва как стеклышко-о-о!
— Да по тебе же без всяких очков видно, что улюлюкась в зюзю... — вздохнула Эрика.
— А-а, это же «Могучий Безлимитный», который притащил с орбиты. Пьется легко, словно компот, но бьет по шарам так, что мама не горюй.
— И зачем только было брать такую отраву?..
— Понимаешь, с моим нынешним организмом обычное пойло вообще не берет. Приходится баловаться термоядерными смесями, иначе никакого расслабления не получишь.
«Мое тело, на добрых восемьдесят процентов состоящее из кибернетических имплантов, снабжено искусственными органами высочайшего класса. Моя печень расщепляет любые токсины, яды и, уж конечно, алкоголь с эффективностью, многократно превосходящей возможности обычного смертного. Так что, ежели мне хочется ощутить приятный хмель, приходится глушить нечто столь же убойное, как этот самый 'Могучий Безлимитный', который Лайла сейчас самозабвенно цедила стакан за стаканом.»
— Ну же-е-е, давай померимся силушкой, ну пожа-а-алуйста... — затянула капризным, источающим истому голоском, видя, что мы с Эрикой не обращаем на нее внимания.
Она бесцеремонно сгребла в охапку, уткнув моё лицо в свою необъятную, пышную грудь.
Что и говорить — ощущение неописуемо великолепное. Зрелище монументальное, вот только Эрика внезапно замерла, приняв абсолютно отрешенный вид, и принялась с каменным лицом созерцать собственный бюст, что нагнало на меня легкий жуть. Как по мне, у Лайлы грудь просто карикатурно огромная, тогда как у первой супруги формы пускай и скромнее, но обладают весьма соблазнительным объемом. А уж о безупречной форме и говорить нечего.
— Мы только-только вышли из бани, чистые и свежие. Зачем снова ввязываться в авантюры, от которых взмокнем как мыши?
— Ой, да бро-о-о-ось! Всё равно ведь совсем скоро окажемся в постели и там изойдем седьмым потом, так какая разница-а-а?
— И то верно.
Поскольку сегодня была ночь Лайлы, наше последующее бурное сплетение тел на ложе изначального блаженства являлось делом решенным. Пока что у нас действовал строгий график: Эрика и Лайла делили со мной ложе строго через день. Разумеется, совместный сон вовсе не обязывал нас каждую ночь предаваться неистовым утехам... Хотя вторая женушка, надо признать, еще ни разу не взяла «отгул» и демонстрировала завидное, поразительное рвение. Похоже, и в этот раз была настроена более чем решительно.
— Вот поэтому давайте бороться-я-я-я-я! И пускай сегодня тот, кто потерпит фиаско, беспрекословно исполнит любое, даже самое развратное желание победителя!
— Я и без всяких глупых состязаний готов исполнить любую твою просьбу, глупышка.
— Всё не то-о-о! Весь сок в том, чтобы подчинить соперника грубой силой, подавить его волю и заставить преклонить колени-и-и! — протянула та с предвкушающей, заговорщицкой ухмылкой.
«Вот оно что.»
— То бишь спишь и видишь, как тебя растопчут и подчинят? Так ты у нас, выходит, заядлая мазохистка, Лайла?
— Чего-о-о?! Да пусть ты трижды великий господин, неужто всерьез полагаешь, будто в чистом силовом противоборстве одолеешь меня — чистокровную таурисианку?!
— Напротив, не вижу ни единой причины, почему ты, состоящая из бренной плоти и костей, надеешься одолеть меня — ходячую вершину кибернетического прогресса.
— Вот и проверим! Ну же, к бою!
«Ох и ухмылка у нее — краше в гроб кладут. Видать, и впрямь уверовала в свою сокрушительную победу.»
* * *
— Да как же так... За что-о-о?..
Спустя полчаса. У моих ног, тяжело и прерывисто дыша, распласталось несчастное, в доску изможденное горемычное создание. Она была мокрой от пота с головы до пят. Я же не проронил ни капли влаги — впрочем, у моей аугментированной кожи попросту отсутствовала функция потоотделения.
К слову, первая супруга благоразумно удалилась в опочивальню чуть раньше. Сейчас наверняка видела уже десятый сон.
— Что значит «как»? Разве могут углеродные мышцы из плоти тягаться со жгутами из титанового сплава особой прочности? К тому же моим основным движителем является аннигиляционный реактор на антиматерии. Твоя попытка одолеть меня — всё равно что попытка обычного человека перетянуть канат у портового подъемного крана.
«Какими бы могучими и выносливыми ни создала природа таурисиан, против законов физики и технологий не попрешь.»
— Ну так что, мы испробовали и классический захват, и партерную борьбу, и даже армрестлинг. Ты сама не заметила, как превратила это в состязание до трех побед, и в каждом раунде была разгромлена в пух и прах...
— Ха-а... ха-а... я... проиграла... полное, безоговорочное фиаско...
«Мое горемычное создание, казалось, забилось в экстазе: дыхание ее участилось, лицо залилось пунцовой краской, а в глазах читалось дикое возбуждение. Ох, мамочки, до чего ж жуткое зрелище.»
— Хи-хи... хи-хи-хи... Раз уж... потерпела поражение... я... сделаю всё... всё, что твоей душе угодно...
— ...То есть то же самое, что и всегда? — с подозрением прищурился.
Однако Лайла пребывала в таком неописуемом упоении, что сообразил: это, должно быть, часть ее любовных ролевых игр. Своеобразный фетиш.
«Что ж, раз партнер желает подобного, долг хорошего мужа — подыграть ей.»
— Хны-ы-ык?! — взвизгнула она, содрогнувшись всем телом.
Бесцеремонно сорвал сеточку-шиньон с головы Лайлы, стоявшей предо мной на коленях, и принялся грубо, с нажимом тереть большим пальцем шероховатую отметину — след от спиленного рога.
— Похоже, кое-кто совсем отбился от рук. Придется хорошенько проучить тебя и указать твое истинное место, а, Лайла?
— Да-а, господин! Прошу, накажите свою грязную, похотливую корову, заставьте ее вспомнить свое место-о-о!
«Ох, святые угодники, у нее уже слюнки потекли. Лицо девы исказилось такой гримасой, которую приличным людям ни в жисть не покажешь. Да и к чему эти метафоры про 'грязную корову'? Я ведь, право слово, ничего подобного не произносил.»
* * *
— Я искренне рада, что вы так ладите, но... скажите на милость, нельзя ли вести себя чуточку... потише?
— Виноват.
— Простите меня, дуру грешную...
На следующее утро нам пришлось выслушать мягкую, но настойчивую нотацию от Эрики, которая то и дело тёрла заспанные, покрасневшие глаза. Что поделать — Лайла вчера вошла в такой раж, что мы совершенно потеряли счет времени и приличиям. Дабы избежать подобных конфузов впредь, принял решение подвергнуть свою спальню капитальной перепланировке и установить там профессиональную звукоизоляцию военного образца.