На нижнем ярусе Семи-Сокровищной Пагоды Линлун, посреди золотого пламени, покоился мясной кокон.
Его поверхность уже затвердела, а по оболочке проступили многочисленные узоры Дао.
Это означало, что кокон почти созрел.
Над ним неподвижно висели три лотоса — золотой, лазурный и красный.
Вот только назвать их обычными Тремя Цветками сущности, ци и духа было трудно.
Слишком огромные.
Слишком тяжёлые.
Лепестки лежали один над другим плотными, безупречно ровными слоями.
Если бы Цзян Ли заранее не знал, что перед ним лотосы, вполне можно было решить, что кто-то принёс сюда три полностью созревшие корзинки подсолнухов.
Считать лепестки даже не требовалось.
Качество этих Трёх Цветков уже далеко превзошло всё, что было известно нынешнему миру совершенствующихся.
На всём материке Девяти Провинций мастер, сумевший довести число лепестков хотя бы до сотни, уже считался редкостью, которая появляется раз в тысячу лет.
А если такой человек затем соберёт Пять Ци в груди, он автоматически войдёт в число сильнейших претендентов на вершину целой великой провинции.
Примерно на уровень королевы людоедов в костяных масках.
Цзян Ли поначалу думал куда скромнее.
«С моими накоплениями больше двух сотен лепестков должно быть хотя бы минимально приемлемо».
Если получится триста-пятьсот — тем лучше.
Но он явно очень сильно недооценил фундамент, который шаг за шагом складывал всю дорогу.
Чем больше лепестков появлялось на Трёх Цветках, тем быстрее шёл процесс.
Цзян Ли даже не успел толком осознать происходящее, как отметка в двести осталась далеко позади.
Триста.
Четыреста.
Пятьсот.
Шестьсот…
Сознание в тот момент плавало в хаотическом море, и ощущение времени почти исчезло.
Он заметил лишь одно: три свежих столепестковых лотоса очень быстро превратились в чудовищно густые тысячелепестковые цветы.
И только тогда рост наконец начал замедляться.
Но вовсе не потому, что предел Цзян Ли оказался исчерпан.
Похоже, Три Цветка пересекли какую-то черту, установленную самим Великим Дао.
Небо и Земля обратили на него внимание.
И подавление пришло без всяких церемоний.
[Оковы Неба и Земли — сущность.]
[Оковы Неба и Земли — ци.]
[Оковы Неба и Земли — дух.]
Три статуса один за другим появились на панели.
Эффект был предельно прямым.
Скорость формирования лепестков упала на девяносто девять процентов.
Из стремительного роста всё мгновенно превратилось в черепашье ползание.
И, скорее всего, это ещё Небо и Земля проявили снисхождение из-за трёх Лотосов Заслуг Цзян Ли.
Без них воля мира, возможно, начала бы вмешиваться уже после трёхсот лепестков.
А могла бы и вовсе сразу обрушить настоящее небесное бедствие.
Получалось, что совершенствование Цзян Ли дошло до той стадии, когда выражение «идти против Неба» переставало быть красивой метафорой.
Особенно после древней эпохи, когда бессмертные и будды раз за разом без меры выкачивали из мира всё, до чего могли дотянуться.
Нынешняя воля Неба и Земли относилась к существам уровня бессмертных с почти болезненной настороженностью.
Сверхнормативных чудовищ ей здесь явно не хотелось.
Поэтому, когда каждый Цветок Цзян Ли достиг тысячи лепестков, на него просто накинули три цепи.
Рост сущности, ци и духа почти полностью остановился.
Срок — пятьсот лет.
Да.
Каждая из трёх Оков Неба и Земли должна была держаться пять веков.
Три Цветка Цзян Ли и правда пересекли красную черту законов мира.
Даже заслуг оказалось недостаточно, чтобы полностью отвести удар.
Пятьсот лет без роста культивации.
В прежнюю эпоху подобный срок, может быть, и не считался бы чем-то ужасающим.
Но сейчас, когда весь мир словно сорвался с линии старта одновременно, такое отставание могло стать смертным приговором.
Для любого другого совершенствующегося оставалось бы только смириться.
Тихо переждать века.
Постепенно затеряться среди остальных.
Или дождаться, пока Цзян Цзыя выйдет из Бессмертного Зародыша Хаоса и первым делом прихлопнет конкурента.
Но у Цзян Ли имелся другой выход.
Три раза по пять секунд.
И три Оковы Неба и Земли перестали существовать.
Скорость роста вернулась к нормальной.
Разумеется, если бы воля мира умела затаивать обиду, Цзян Ли пришлось бы серьёзно подумать.
Но эксперименты в Мире Асур давно показали: память у подобных мировых механизмов отвратительная.
Чего тогда бояться?
Правда, Небо и Земля не сдавались.
Стоило после очередного снятия ограничений вырастить ещё несколько десятков лепестков — и на него тут же накладывали новую, более жёсткую Окову.
Срок становился всё длиннее.
Эффект — всё тяжелее.
Цзян Ли ничего не оставалось, кроме как снова и снова снимать ограничения.
Позже дошло до того, что он поочерёдно разблокировал три Цветка и буквально выжимал по одному лепестку за раз.
Так продолжалось ещё долго.
И наконец Цзян Ли почувствовал: настоящий предел близко.
— Последние пол-лепестка всё равно не формируются… Значит, это и есть весь мой запас?
Он в очередной раз снял Окову, срок которой уже вырос до двадцати тысяч лет.
Но последняя половина лепестка так и не желала появляться.
Даже у него начало не хватать основы.
Цзян Ли прикинул число лепестков.
На каждом было по тысяче семьсот сорок девять полностью сформировавшихся лепестков.
Насколько безумным был этот результат?
Если отбросить первую тысячу, оставшихся семисот сорока девяти лепестков хватило бы, чтобы довести до отчаяния едва ли не всех Земных Бессмертных Восточного Региона вместе взятых.
Теперь Цзян Ли пытался закончить тысяча семьсот пятидесятый лепесток.
Он уже сформировался наполовину — и именно это окончательно разозлило Небо и Землю.
На этот раз никаких Оков на панели не появилось.
Вместо них возникло другое состояние.
[Небесное бедствие: Иньский Огонь сжигает тело.]
Дно пагоды под мясным коконом внезапно проломилось.
Из отверстия вырвался свинцово-серый огонь и одним рывком охватил кокон.
Семи-Сокровищная Пагода Линлун, созданная для подавления демонов и нечисти, сумела удержать Иньский Огонь лишь на несколько мгновений.
Потом всё-таки уступила.
А оболочка кокона, какой бы прочной ни была, и рядом не стояла с самой пагодой.
Огонь быстро прожёг поверхность.
Пламя, которого боялись даже истинные бессмертные и которое полагалось избегать, а не принимать на себя, ворвалось внутрь и обрушилось прямо на настоящее тело наследника Человеческого Императора.
До завершения прорыва оставался один шаг.
И именно в этот момент Цзян Ли получил удар, который запомнил бы кто угодно.
Так он впервые по-настоящему понял выражение «лучше умереть».
Боль мгновенно разорвала сознание.
Он уже четыре с половиной секунды удерживал волю на знаке снятия статуса — и сорвался в самый последний момент.
Под Иньским Огнём собрать мысли и продержаться пять секунд оказалось почти невозможной задачей.
Это всё равно что бросить человека в крематорий и потребовать пять секунд улыбаться в камеру распознавания лица, прежде чем дверь откроется.
Цзян Ли сам разорвал кокон.
Вывалился наружу.
Покатился по полу, корчась от боли.
Несколько потоков хаотической ци, ещё не успевших окончательно влиться в новое тело, оказались снаружи и рассеялись в воздухе.
Жалко.
Но сейчас ему было совершенно не до этого.
Со стороны огня на теле почти не было видно.
Только подошвы обеих ног стали угольно-чёрными.
Однако внутри Цзян Ли переживал самую страшную боль с момента начала совершенствования.
Это бедствие и правда отличалось редкой подлостью.
Иньский Огонь поднимался прямо из точек Юнцюань на ступнях и проходил насквозь до дворца Нивань.
Снаружи — ни единого язычка пламени.
Внутри же огонь уже прожёг тело от пяток до макушки.
Пять внутренних органов обращались в пепел.
Четыре конечности гнили и разрушались.
Ещё немного — и от идеально выстроенного Даосского Тела осталось бы нечто, больше похожее на Призрачного гонщика.
Пройдя через всё тело, свинцово-серый огонь вырвался из макушки и перекинулся на три Цветка.
Патриарх Бодхи когда-то говорил: если этот огонь коснётся совершенствующегося, тысяча лет тяжёлой практики обратятся в иллюзию.
Иньский Огонь сжигал именно тело Дао и культивацию.
Три лотоса с тысячей семьюстами сорока девятью с половиной лепестками каждый не выдержали.
Цветы начали распадаться.
Целые пласты лепестков чернели и осыпались.
Казалось, ещё немного — и эти беспрецедентные Три Цветка исчезнут полностью.
Но не успев разрушиться до конца, три лотоса вдруг сами восстановились.
Снова стали целыми.
Снова спокойно зависли в воздухе, будто ничего не произошло.
Иньский Огонь продолжал жечь.
Цветы снова и снова доходили до грани распада.
И каждый раз возвращались в прежнее состояние.
Цзян Ли ещё долго лежал на полу, не в силах даже нормально пошевелиться.
Лишь спустя время сознание немного прояснилось.
Он потянулся к силе Трёх Цветков.
Изуродованное Даосское Тело тут же начало быстро восстанавливаться.
В конце концов, Цветки собирали в себе всю сущность трёх его сокровищ.
Пока они не уничтожены, насколько бы страшно ни выглядели повреждения тела, настоящая потеря оставалась ограниченной.
Внутренние органы восстановились.
Кости и меридианы снова стали целыми.
И в этот момент из тела внезапно хлынул пурпурно-золотой свет.
Он проступал буквально из каждой части тела.
Цзян Ли, только что корчившийся от боли, вдруг почувствовал, как тело само собой становится лёгким.
Он медленно поднялся в воздух.
Будто ещё мгновение — и можно будет сбросить смертную оболочку и вознестись.
Его Даосское Тело снова совершило прорыв.
Оно превзошло предел, которого вообще могло достичь тело Земного Бессмертного.
— Это теперь считать бедствием… или удачей?
Цзян Ли сел на полу и с несколько странным выражением посмотрел на собственные руки.
До самого последнего момента внутри кокона его мучила одна проблема.
Материалы, вложенные в Даосское Тело, были редкостями, за которые великие силы готовы уничтожать друг друга.
Новое тело получилось чудовищно сильным.
Но даже после двух Разрывов Кокона Цзян Ли так и не смог полностью избавиться от остатков прежней смертной плоти.
Из-за этого Даосское Тело упиралось в верхний предел Земного Бессмертного.
Дальше — ни шага.
Цзян Ли уже решил временно смириться.
Сначала собрать Пять Ци в груди.
А когда придёт время настоящего становления бессмертным — одним махом завершить превращение в бессмертное тело.
Но Иньский Огонь неожиданно сделал за него то, что он сам не сумел.
Остатки смертной плоти выгорели полностью.
А восстановившееся тело уже принадлежало уровню изначального хаоса.
Так Цзян Ли всё-таки сумел сделать ещё один шаг.
Теперь оставалось лишь закончить Три Цветка и вернуть духовную сущность в тело.
После этого прорыв можно будет считать завершённым.
Он снова посмотрел вверх.
На каждом Цветке горело свинцово-серое пламя.
На удивление даже красиво.
Похоже, догадка Цзян Ли была верна.
Если использовать Лотосы Заслуг как ядра Трёх Цветков над Теменем, результат и правда выходит необыкновенным.
Даже Иньский Огонь, специально созданный для сжигания культивации и способный погубить Небесного Бессмертного, ничего не мог сделать с их фундаментом.
Зато Холодное Пламя Призрачного Фонаря, принявшее облик девятиглавого огромного змея, явно заинтересовалось.
Оно возбуждённо кружило вокруг Иньского Огня и пыталось откусить хотя бы кусочек.
Цзян Ли решил не спешить со снятием бедствия.
Раз потерь нет, пусть погорит ещё немного.
И именно тогда он заметил новую странность.
— Хм? Предел последней половины лепестка… ослаб?
— Вот уж действительно: за бедой прячется удача. Это точно небесное бедствие, а не подарок?
Три Цветка непрерывно разрушались и восстанавливались в Иньском Огне.
И после каждого такого цикла становились немного крепче.
Тот самый последний предел, который раньше не удавалось продавить никакими способами, начал понемногу поддаваться.
Цзян Ли даже всерьёз засомневался, зачем вообще Небо послало ему этот огонь.
Он тут же сел в позу медитации.
Потоки сущности, ци и духа снова хлынули в три лотоса.
Под «помощью» Иньского Огня последний лепесток наконец медленно завершился.
Ровно тысяча семьсот пятьдесят.
Когда Цветки стали полными, по ним прокатилась волна духовного света.
После этого Иньский Огонь уже вообще не мог их повредить.
Свинцово-серое пламя осталось вокруг лотосов лишь как странная кайма — почти как листья вокруг цветка.
Три Цветка медленно опустились обратно в Даосское Тело Цзян Ли.
Три сокровища вернулись на свои места.
В следующую секунду из него вырвался настолько страшный поток силы, что окружающее пространство задрожало.
Аура росла почти вертикально — словно ракета, уходящая в небо.
Семи-Сокровищная Пагода Линлун и без того была изуродована Иньским Огнём.
Под новым давлением по всей конструкции мгновенно разбежались трещины.
Она продержалась всего несколько вдохов.
А затем изнутри раздулась и с грохотом разлетелась на части.
Одновременно наружу выбросило три фигуры.
Те самые трое древних перерождённых, которые пришли сюда вместе с Цзян Ли.
Они рухнули на гору Сянькун.
Лица — бледные.
Дух — истощённый.
Сознание долго не приходило в норму.
Ступени с половинчатыми сутрами и правда оказались ловушкой.
Троица всё это время карабкалась вверх.
Но сколько ни шла — оставалась где-то между этажами.
Прошло уже сто дней.
За такой срок по обычной лестнице можно было бы, пожалуй, забраться до самого неба.
А они так и не достигли седьмого этажа.
Зато первозданный дух и духовная энергия всё это время непрерывно расходовались.
Если бы Цзян Ли не разорвал пагоду изнутри, трое действительно могли бы погибнуть от истощения прямо на лестнице.
— Что… произошло?
— Погодите. Это… собрат Девяти Преисподних?!
Цзян Ли сидел в воздухе.
По телу текли разноцветные отблески.
Казалось, он вышел прямо из первозданного хаоса.
Вокруг него на миг возникали бесчисленные образы мира.
Одна мысль — и воздух становился холодным и иньским.
Другая — и вокруг будто раскрывалось кровавое море Асур.
Ещё одна — и уже веяло чистой бессмертной духовностью Девяти Небес.
На эту фигуру было трудно даже смотреть прямо.
Глаза начинали слезиться сами собой.
Спустя несколько мгновений Цзян Ли внезапно распахнул глаза.
Поднял голову.
И издал протяжный крик.
ГРОХОТ!
От одного этого звука задрожала земля.
Глубоко под морским дном, где находилась гора Сянькун, огромное Чёрное море над ней вспучилось.
Толща земли под водой растрескалась.
Один выдох Цзян Ли начал поднимать морское дно целиком.
Слой воды толщиной в сто тысяч чжанов даже не успел стечь.
Его вместе с огромным пластом грунта просто выбросило вверх.
А потом вся эта масса рухнула далеко в море.
Брызги улетели на десятки тысяч ли.
Когда вода окончательно стечёт, здесь, возможно, появится совершенно новая суша.
А вместе с ней когда-нибудь возникнут и новые виды живых существ.
Глубоко под морем осталась чудовищная воронка конической формы.
Даже морской воде, чтобы заполнить её обратно, потребуется, пожалуй, не меньше половины месяца.
Такой результат дал один-единственный крик.
Настоящий бессмертный вообще способен на подобное?