Сказать, что нынешний Цзян Ли — бессмертный, было бы не совсем правильно.
По принятой в современном мире системе ступеней он всё ещё оставался Земным Бессмертным на стадии Трёх Цветков над Теменем.
Но сказать, что он не бессмертный, тоже уже не получалось.
Настоящее бессмертное тело у него было.
И сила, позволявшая одним движением перекраивать горы и моря, тоже давно вышла за рамки обычного Земного Бессмертного.
Подобное могущество традиционно связывали уже с настоящими бессмертными.
Одной причиной были накопления Цзян Ли и его особые методы.
Другой — сама техника формирования Трёх Цветков над Теменем.
По легендам, Прародитель Дао Хунцзюнь постиг её во время собственного просветления, а затем передал ученикам Сюаньмэнь в Хуантине.
И техника действительно оказалась устрашающе сильной.
Используя свой фундамент и почти бесконечный запас заслуг, Цзян Ли за сто дней завершил Три Цветка.
Его культивация выросла в тысячу семьсот пятьдесят раз по сравнению с тем, что было до прорыва.
А ведь ещё раньше Цзян Ли уже находился среди самой верхушки материка Девяти Провинций.
В настоящем бою, полагаясь на практически неубиваемое тело и неисчерпаемую энергию, он не боялся ни одного противника нынешней эпохи.
Теперь же сила снова выросла в настолько безумное число раз.
Назвать нынешнего Цзян Ли непобедимым в мире уже не выглядело хвастовством.
К тому же благодаря многочисленным сокровищам и неожиданной «помощи» Иньского Огня он ещё на стадии Земного Бессмертного получил настоящее бессмертное тело.
Первый подобный случай после Эпохи Конца Закона.
Насколько именно он сейчас силён?
Даже сам Цзян Ли не мог дать точный ответ.
Он перевёл взгляд на троих древних перерождённых неподалёку.
Одного остаточного толчка от недавнего крика хватило, чтобы у них пошла кровь из семи отверстий, Три Цветка задрожали, а Пять Ци пришли в беспорядок.
«Пожалуй, теперь хватит одного хлопка ладонью».
Цзян Ли продолжил изучать новую силу и прикидывать, сколько человеческой мощи из разных провинций сможет выдержать бессмертное тело.
Вспомнилась древняя легенда.
— Говорят, Нефритовый Император Хаотянь с юных лет совершенствовал Дао и пережил тысячу семьсот пятьдесят бедствий.
— Каждое длилось сто двадцать девять тысяч шестьсот лет. И лишь после этого он обрёл беспредельное Великое Дао.
Цзян Ли посмотрел на собственные Три Цветка.
— У меня тоже тысяча семьсот пятьдесят лепестков. И вдобавок Иньский Огонь, который, по идее, должен приходить лишь спустя тысячу лет после становления бессмертным.
— Конечно, нельзя исключать, что Хаотянь просто приукрасил собственную биографию, чтобы укрепить власть. Но число, похоже, и правда не случайное.
Он ещё не закончил мысль, когда за спиной внезапно свистнул воздух.
Кто-то атаковал.
Цзян Ли даже не обернулся сразу.
Просто протянул руку назад.
В ладонь ударило длинное копьё с тёмным лотосовым древком.
Он перехватил его голой рукой.
Лишь после этого Цзян Ли посмотрел на нападавшего.
Перед ним стоял трёхголовый младенец, будто только что выползший из материнской утробы.
Даже пуповина всё ещё тянулась от живота.
В руках — лотосовый стебель вместо копья.
Целился ребёнок прямо в голову.
Сила в ударе была далеко не детской.
Если говорить честно, прежнему Цзян Ли такой противник вполне мог устроить долгий и изматывающий бой.
Но сейчас…
Цзян Ли посмотрел на собственные Три Цветка размером с таз.
Ладонь, державшая лотосовое копьё, даже не дрогнула.
Он перевёл взгляд на древко.
В правом глазу вспыхнуло голубое сияние.
Лотосовый стебель немедленно начал вянуть.
Затем взгляд скользнул на самого ребёнка.
БУМ!
По всему телу трёхголового мальчика взорвался кровавый туман.
Духовная энергия начала стремительно вытекать наружу.
Маленькое тело рухнуло на землю и стало беспомощным, словно перед Цзян Ли и правда оказался обычный новорождённый.
Правый глаз Цзян Ли уже давно был Жемчужиной Нюйба — реликвией Конца Закона.
С момента, когда она попала к нему в руки, это всегда оставалось одним из сильнейших козырей.
Проблема заключалась лишь в том, что раньше Область Конца Закона накрывала всё вокруг без разбора.
Каждое применение означало: навредить врагу на тысячу и самому потерять восемьсот.
Но после того как Жемчужина Нюйба вместе с Кровавым Глазом была окончательно встроена в новое тело, ситуация изменилась.
Теперь Цзян Ли мог просто выбрать цель взглядом.
Кому не повезло попасть под него — тому и страдать.
— Даже Иньский Огонь тебя не убил… И ещё эта сила… Ты… кто вообще такой?!
Лотосовый ребёнок всегда отличался упрямством.
Он стиснул зубы и попытался снова подняться.
Но именно в момент наибольшей слабости две другие головы на его плечах внезапно ожили.
Они повернулись к центральной.
И без малейшего колебания впились зубами в горло и глаз.
Это не выглядело шуткой или внутренней борьбой за контроль.
Две головы действительно хотели убить третью.
Цзян Ли заинтересованно приподнял бровь.
Потёр пальцы.
В ладони появились два листа Девяти Преисподних с врождёнными узорами Дао.
Он приклеил их к боковым головам.
Те сразу обмякли и затихли.
— Эпоха Конца Закона пришла. На Небесах больше нельзя было оставаться, и пришлось спуститься к бедной родне на земле…
— Кажется, я понял, кто ты.
Цзян Ли поднял ребёнка одной рукой и направился к единственному уцелевшему участку горы Сянькун.
Раньше здесь был грот.
Теперь крыша грота исчезла вместе с огромным пластом морского дна, который Цзян Ли только что выбросил наверх.
Внутри остался небольшой чёрный пруд.
Посреди воды рос чёрный лотос.
— Какая тяжёлая ненависть. И какая чистая при этом основа.
Цзян Ли слегка удивился.
Он посмотрел сквозь воду.
Нынешнему зрению толща пруда почти не мешала.
На дне лежали несколько высохших золотых тел.
Корни лотоса оплетали их, прижимали ко дну и медленно высасывали из костей остатки сущности.
Цзян Ли махнул рукой.
Из груды костей вылетели две духовные таблички.
Одна крупнее, другая меньше.
На них золотом были выведены надписи:
«Духовное место почтенного отца, Небесного Царя Ли».
«Духовное место почтенного старшего брата, Третьего принца Нэчжа».
Таблички когда-то поставила здесь Госпожа Земного Потока из Бездонной пещеры — в честь двух членов рода Ли.
И тот самый Третий принц Нэчжа, указанный на меньшей табличке, сейчас висел у Цзян Ли в руке.
— У вашего рода Ли и правда потрясающе тёплые семейные отношения.
Стоило услышать слово «род», как ребёнок вспыхнул.
— Он мне не отец! Он недостоин!
— Он убил мою мать! Разрушил моё тело! А потом с помощью золотой пагоды всю жизнь подавлял и контролировал меня!
— Когда пришла Эпоха Конца Закона, ему приказали охранять Бездонную пещеру. И он ещё вместе с Цзян Цзыя устроил засаду на меня!
— Он, Цзиньчжа и Мучжа пожирали моё тело, лишь бы самим протянуть дольше!
— Как такой человек может называться моим отцом?!
Чёрная ци клубами пошла из тела ребёнка.
Лицо исказилось от злости.
Из маленького рта с острыми зубами вырывались слова, которые он, похоже, копил слишком долго.
Заодно выяснилось, кому принадлежали две головы на его плечах.
Старшим братьям рода Ли — Цзиньчжа и Мучжа.
В последние годы древней эпохи вся семья пыталась выжить за счёт Нэчжа.
Каждый присосался к его телу и вытягивал духовную сущность.
Но Ли Цзин когда-то ушёл из школы, не завершив обучение, и его собственных способностей оказалось недостаточно.
В отчаянной борьбе лотосовый ребёнок всё-таки сумел перевернуть ситуацию.
Теперь уже чёрный лотос вытягивал силу из их золотых тел и использовал её как питание.
В прошлой жизни Цзян Ли Нэчжа был одним из самых известных мифологических героев — с сотнями самостоятельных экранизаций и популярностью, почти не уступавшей Каменной Обезьяне.
Но сколько бы позднейшие истории ни пытались сгладить углы, его судьба с самого начала была трагической.
— Перерождение Духовной Жемчужины… Линчжуцзы.
— Сколько раз ты уже умер к сегодняшнему дню?
— И всё ещё не понял? Всё ещё требуешь справедливости от так называемого отца и пытаешься доказать, кто прав?
— Глупо.
Ребёнок резко поднял взгляд.
Цзян Ли, похоже, уже догадался о большей части истории.
И решил слегка помочь.
Он коснулся пальцем собственного лба.
Вытянул тонкую нить семицветного духовного света и направил её прямо в сознание Нэчжа.
Ненависть, забивавшая разум, на время отступила.
— Лотосовый ребёнок. Теперь подумай спокойно.
— Изначально ты был Духовной Жемчужиной на столе Великой Богини Нюйвы.
— Почему после союза Дворца Нюйвы и Дворца Нефритовой Пустоты тебя внезапно отправили в человеческое перерождение?
— И почему ты так удачно оказался именно в семье Ли Цзина — одного из немногих мирских учеников Дворца Нефритовой Пустоты?
— Почему после трёх лет беременности он с самого рождения не испытывал к тебе почти никакой родственной привязанности?
— И почему Истинный Человек Тайи, живший далеко отсюда, вдруг как раз вовремя приехал и взял тебя в ученики?
Семицветный свет сделал сознание Нэчжа намного яснее.
Но на упоминании учителя он всё равно нахмурился.
— Учитель относился ко мне хорошо!
К отцу он испытывал ненависть.
К Тайи — нет.
Цзян Ли только усмехнулся.
— Конечно. Истинный Человек Тайи относился к тебе замечательно.
— Он дал тебе переродиться через лотос, вернул к жизни и подарил лотосовое Даосское Тело.
— Дал огненные финики, чтобы ты обрёл три головы и восемь рук.
— Вручил восемь бессмертных сокровищ и божественных орудий, с которыми ты на поле боя сметал всё на пути.
Цзян Ли сделал паузу.
— Тогда почему он учил тебя только заклинаниям, но никогда не передал нормальный метод совершенствования?
Нэчжа застыл.
— Твоя сила, с которой ты укрощал драконов и переворачивал моря, почти целиком происходила от перерождения Духовной Жемчужины.
— Но разве тебе когда-нибудь передавали Таинственное Искусство Восьми-Девяти или Канон Небесного Бессмертного святого ранга, которым владели остальные ученики третьего поколения школы Чань?
На этот вопрос у Нэчжа ответа не нашлось.
И правда.
Почему другие ученики третьего поколения получали полноценные методы культивации, а он — почти одни боевые искусства и магические техники?
— Проснись, Ли Нэчжа.
— С самого начала Дворец Нюйвы передал тебя Дворцу Нефритовой Пустоты как даосского воина-защитника.
— Оружие должно оставаться в руках хозяина. Вот и вся твоя «семья», справедливость и родственная любовь.
Бывший Великий Бог Трёх Алтарей и Морского Собрания замер.
Жестокая правда словно выбила из него воздух.
Но странным образом, по мере того как смысл доходил до сознания, чёрная ненависть вокруг тела не усиливалась.
Наоборот — быстро рассеивалась.
Чёрный лотос в пруду тоже начал меняться.
Грязный оттенок уходил с лепестков.
Цветок снова становился чистым и безупречным.
Когда Нэчжа выбрали будущим оружием Сюаньмэнь, на него с самого начала наложили ограничение.
Разум навсегда застрял примерно на возрасте восьми лет.
А ребёнок такого возраста особенно остро цепляется за понятия «справедливо» и «несправедливо».
С чудовищами и врагами Нэчжа мог сражаться сколько угодно.
Даже тяжёлые ранения не пугали его так сильно.
Но принять, что собственная семья ненавидит, унижает и пытается убить, он не мог.
Хуже того — Ли Цзин издевался над ним, а затем появлялись люди вроде учителя и начинали мирить стороны.
«Но он же твой отец!»
Одной этой фразой от Нэчжа требовали забыть всё, подчиниться, быть верным и сыновне почтительным.
А стоило возмутиться — и уже сам ребёнок становился неблагодарным чудовищем, которому нет места между Небом и Землёй.
В какой-то момент Нэчжа и правда начал сомневаться в себе.
Может, проблема всё-таки в нём?
Но если взглянуть иначе?
Если Ли Цзин, Тайи и вся эта группа никогда не были его настоящими близкими?
Если всё изначально было заранее подготовленной сделкой?
Три года и шесть месяцев беременности.
И всё это время душа так и не входила в плод.
Ли Цзин был человеком Сюаньмэнь.
Неужели ему было трудно сжечь один талисман и спросить в Подземном мире, почему ребёнок не рождается?
А что, если третий ребёнок с самого начала просто ждал, пока придёт Духовная Жемчужина?
Что, если Ли Цзин фактически предоставил собственную смертную жену школе как сосуд для рождения нужного оружия?
Разумеется, Дворец Нефритовой Пустоты не оставил его без награды.
Иначе с уровнем и способностями самого Ли Цзина откуда бы взялись должности Небесного Царя с Пагодой и Великого Маршала Покорения Демонов?
Правда звучала мрачно.
Но иногда чистое зло понять проще, чем бесконечную смесь лицемерия, семейного долга и обвинений в собственной вине.
Нэчжа долгие годы мучился, пытаясь понять, что сделал не так.
Если же всё с самого начала было эксплуатацией, многое внезапно становилось простым.
— Благодарю старшего за наставление.
— Линчжуцзы понял.
Просветление пришло поразительно быстро.
Но, пожалуй, от бывшего духовного сокровища Великой Нюйвы и следовало ожидать подобной восприимчивости.
За короткое время Нэчжа разобрался со своей прошлой жизнью и всей цепью причин и следствий.
Ненависть вокруг него исчезла.
Боковые головы Цзиньчжа и Мучжа одновременно начали увядать.
С хриплыми воплями они рассыпались и исчезли.
Цзян Ли отпустил ребёнка.
Нэчжа приземлился и тут же низко поклонился.
Хороший ребёнок.
Разумный.
И чувство правильного и неправильного у него сохранилось.
— В прошлом, будучи даосским воином Сюаньмэнь, ты совершил немало дурного.
— А сейчас твой «добрый дядюшка» Цзян Цзыя собирается перевернуть Девять Провинций и заново поднять Дворец Нефритовой Пустоты.
— Если этот человек добьётся своего, человеческий род больше не увидит спокойной жизни.
— Когда-то он уже вместе с Ли Цзином устраивал против тебя заговор.
Цзян Ли протянул руку.
— Хочешь помочь мне убить его?
Нэчжа выглядел как ребёнок.
Но этому «ребёнку» было, мягко говоря, несколько сотен тысяч лет.
Материал для будущего подчинённого — почти идеальный.
Сила огромная.
Природа не испорчена.
Фэнду рано или поздно должен был взять на себя настоящую власть десяти дворцов Яньло и суд над душами Подземного мира.
А Цзян Ли как раз не хватало владыки одного из таких дворцов — человека, который до сих пор искренне верит, что есть правое и неправое, справедливость и преступление.
— Старший оказал Линчжуцзы огромную милость. Я должен отплатить хоть жизнью.
Ребёнок поколебался.
— Но прежде… могу ли я спросить, кто вы?
Идти с благодетелем Нэчжа не возражал.
Он просто не хотел второй раз в жизни добровольно войти в чужую клетку.
Вопрос был справедливым.
Цзян Ли улыбнулся.
Отвечать словами не стал.
На ладони появился небольшой нефритовый треножник.
Внутри плескалась густая золотая кровь.
Цзян Ли ждал этого момента давно.
Он запрокинул голову и выпил всё до последней капли.
Далеко в Центральном Регионе Цанъюньчжоу один из Треножников Девяти Провинций резко задрожал.
В следующее мгновение из бесчисленного множества мест к Цзян Ли протянулись нити человеческой воли.
На этот раз они были уже не смутными призрачными линиями.
Каждая стала плотной и настоящей.
Каждая могла передавать силу полностью.
Раньше подобную связь получалось задействовать лишь через Боевую алебарду Человеческого Императора.
Теперь бескрайняя мощь человеческого рода напрямую хлынула в тело Цзян Ли.
Миллиарды людей Цанъюньчжоу.
Их чистая совокупная сила.
Ещё недавно принять такой поток означало бы самоубийство.
Испытание Человеческого Императора в Башне Сбора Звёзд давно показало простую истину.
Хочешь носить корону — будь способен выдержать её вес.
Если человек не способен нести ответственность, сила Человеческого Императора просто раздавит его.
Но нынешний Цзян Ли уже мог принять эту ношу.
[Статус Человеческого Императора (Цанъюньчжоу).]
Священное величественное сияние хлынуло наружу.
Нэчжа, стоявший на коленях, в один миг вспомнил древнюю войну.
Вспомнил человека, который в одиночку с алебардой остановил у стен Чаогэ всю армию Чжоу и воинов У.
Последнего Человеческого Императора той эпохи.
Глаза ребёнка широко раскрылись.
— Старший… вы нынешний Человеческий Император?!