К тому моменту, когда рейд начался, на трибунах яблоку негде было упасть — зрители плотно заполнили каждый свободный дюйм, желая увидеть финал турнира первокурсников.
Многие гильдии и рыцарские ордена, успевшие уйти в полной уверенности, что Ли Сок Хён больше не появится, спешно вернулись на свои места; подтянулись и те, кто покинул трибуны, предрекая второе место Велутосу.
— Неужели среди этих первокурсников так мало тех, кто способен планировать наперед самостоятельно?
— О чём ты?
Кармель, предводитель Белого Клинка, с интересом прислушался к словам своего подчинённого.
— Когда Ли Сок Хёна не было на арене, они ринулись в атаку без единого плана и тут же посыпались. Вот я и подумал: у них вообще не было стратегии или их привычный строй просто развалился?
— Первоклассный командир подобен сладкому яду. Он отравляет отряд в мгновение ока. Хорош он или плох, лидер неизбежно навязывает группе собственные привычки.
— Привычки?
— Именно. Взять хотя бы наш Белый Клинок: я всегда держу в голове подноготную каждого бойца, прежде чем отдать приказ обнажить мечи.
И чем дольше командир стоит у руля, тем глубже укореняются эти порядки, превращаясь в чистую зависимость. Лидер неизбежно перекрашивает группу под свой цвет.
Подчинённый понятливо кивнул, переваривая услышанное.
— Вот почему они не утруждали себя планированием: Ли Сок Хён делал всё за них. Зачем забивать голову тактикой, если рядом есть человек, предлагающий идеальный путь решения любой задачи?
Они были чертовски компетентны, поэтому просто двигались по пути наименьшего сопротивления. Как бы хорош ты ни был в бою, если мысли распыляются, ты неизбежно становишься слабее. Именно поэтому первокурсники Миринэ добровольно передали бразды правления Ли Сок Хёну, превратившись в идеальные шахматные фигуры в его руках.
«И Ли Сок Хён, сделавший это возможным — поистине пугающий юноша».
Первый курс академии — пора кипучих амбиций и неуёмного любопытства. В мире, где правит культ личных заслуг, каждый жаждет урвать лидерство себе. Желание командовать заложено в этих детях на уровне инстинкта.
Однако Ли Сок Хён выкорчевал эти амбиции под корень, навязав им собственные правила.
«Он заставил их своими навыками подавить жажду власти. Заставил на уровне инстинктов признать: под началом Ли Сок Хёна шансы на победу неизмеримо выше».
Какими же методами нужно обладать, чтобы подчинить себе разумы этих юных гениев? В командном поединке Сок Хёна заменили, и Кармель не сумел разглядеть его стиль как следует, но сейчас всё было видно как на ладони.
Кармель сосредоточился и вернул взгляд к экрану.
— …Что?
Академия Миринэ с первых же секунд нацелилась прямо в шею Мутантного Дрейка.
— Бьем сразу в основание шеи. Никаких прелюдий.
— Простолюдин, это самоубийство! Разумнее сначала сбить ему крылья или отсечь хвост.
— Нет. Это слишком долго.
Вопрос «сможем ли мы вообще его завалить» даже не стоял.
«Разумеется, они справятся».
Не было ни единого шанса, чтобы первокурсники Миринэ, несущие на себе бремя центрального сюжета, не сумели одолеть мутантного дрейка. Конечно, обычный бой занял бы прорву времени, но поражение им не грозило в принципе.
Именно поэтому я не собирался размениваться на осторожную, поэтапную тактику.
— Действуем синхронно. Крылья я беру на себя. Мэйри, заморочь дрейку мозги иллюзиями, пусть думает, что единственная дорога — только вперед.
— Поняла.
— До Хён, нанеси как можно больше глубоких ран по корпусу, а Джу Ран тут же вколотит в эти раны дробящие удары.
— Сделаем.
— Велос, готовь ударную артиллерию. Стихия… молния, потянешь?
— За кого ты меня принимаешь? Уже начал плетение.
Инструктаж занял считанные секунды.
Я немедленно взмыл прямо к перепончатым крыльям мутантного дрейка.
Фьють-фьють.
Я метнул клейкую резиновую паутину прямо в сочленения крыльев, заставляя их намертво прилипнуть друг к другу. Благодаря многократно усиленному титулу [Паук] мои нити давно перестали быть обычной паутиной.
— Гр-р-р-а-а!
Вжух-вжух.
Словно расплавленный сыр моцарелла, паутина растягивалась под бешеными рывками мутантного дрейка, демонстрируя невероятное натяжение. Если у врага не было подавляющего превосходства в чистой массе, справиться с моей сетью было почти невозможно. И хотя слабости у паутины имелись, дрейку явно не хватало интеллекта, чтобы ими воспользоваться.
«Одно крыло нейтрализовано».
Тем временем У До Хён изо всех сил рубанул мечом, оставляя глубокую кровавую борозду на брюхе чудовища.
Бах!
Следом сокрушительный удар Ми Джу Ран, обрушившийся подобно грому, с сухим хрустом вогнул коленный сустав ящера внутрь.
С момента начала схватки прошло всего двадцать секунд.
Мутантный дрейк в мгновение ока получил тяжелые увечья и впал в слепую ярость.
[Использован навык «Рёв генерала»!]
— Отступить на перегруппировку! До Хён, поправь лезвие! Джу Ран, тоже назад! Оттягивайтесь в противоположную сторону от Велоса и Мэйри!
Я перетянул всю агрессию монстра на себя с помощью навыка и дал ребятам возможность разорвать дистанцию. Мутантный дрейк обладал чудовищным физическим сопротивлением, и после серии тяжелых атак ему требовалась секунда на стабилизацию равновесия.
И именно в этот момент его шипастый хвост просвистел в воздухе, едва не задев спины Ми Джу Ран и У До Хёна.
— Гр-р-р-а-а-а-а-а!
«Орёт так, будто ему хвост прищемили».
Его колено было вывернуто под неестественным углом, но благодаря природной живучести тварь продолжала стоять. Я не зря попросил Велоса готовить именно молнию.
«Средний урон для него — как укус комара».
Фш-ш-ш!
Из пасти дрейка повалили клубы удушливого пламени. Раз уж у него отросли крылья, значит, драконьи гены взяли верх. И тварь намеревалась использовать этот козырь на полную мощность, готовя огненное дыхание.
— До Хён! Джу Ран! Хватайте Велоса с Мэйри и убирайтесь из сектора поражения к чертовой матери!
— А как же ты?!
— Я не собираюсь лезть на рожон, так что не нойте!
— …Понял!
Дыхание взрослого дрейка — это вам не детские игрушки. Был вариант поднырнуть под тушу и найти слепую зону, но это было слишком рискованно. В потоке сплошного огня слепых зон не бывает, тем более что этот урод привык доверять своей бронированной чешуе и запросто мог жахнуть пламенем себе под ноги.
Пых!
Сплошная стена ревущего огня вырвалась наружу.
Шкворк-шкворк.
Нестерпимый жар мгновенно растопил паутину, словно сладкую вату, крылья расправились, и чудовище стало медленно отрываться от земли. Зрелище было грандиозным — перед нами парил настоящий дракон.
— Кр-р-р…
«Рычишь так жалобно, словно побитый щенок».
Дрейк уже собирался спалить наглеца на своей спине, но я ждал именно этой секунды.
— Пепхайс!
[Слушаюсь!]
Выплеснув всю доступную силу разом, дух создал россыпь бомб прямо в уголках распахнутой пасти мутантного дрейка. Струи пламени послужили мгновенным катализатором, вызвав сокрушительную цепную детонацию без малейшей задержки.
Ка-бу-у-ум!
Урон Пепхайса был чистым стихийным уроном, а не физическим или магическим. Для дрейка, не обладавшего абсолютной защитой от подобных воздействий, это стало сокрушительным ударом.
«А теперь — на выход».
[Определена слабая точка: центр спины мутантного дрейка.]
[Активирован навык «Один росчерк»! Сила отбрасывания установлена на максимум!]
Я со всей дури врезал пяткой по хребту твари, одновременно активируя навык. Использовав отдачу от удара, я вылетел из зоны поражения огненным конусом, после чего выбросил паутину в сторону ближайшего каменного выступа и мягко приземлился.
«Благодаря сопротивлению к огню он не сдох на месте, но главное — морда разворочена в кашу».
Когда знаешь все повадки босса назубок, затягивать бой нет никакого смысла. Особенно когда твоя рейдовая группа способна выдать такой чудовищный урон.
— До Хён! После выдоха у него будет около двадцати секунд заминки! Это наше окно для атаки!
— Понял! Бить в голову, как ты и говорил?
— Именно, целься прямо в след от взрыва! Джу Ран, добивай разбитое колено, а Мэйри пусть сменит иллюзии на магию усыпления!
— Слушаюсь.
— Велос, держи заклинание! Терпи до упора и выплесни всё в один-единственный удар! Точно так же, как Велутос влетел в нас на первых секундах!
Велос уже не мог говорить — он лишь бешено закивал, полностью сосредоточившись на песнопении.
[Определена слабая точка: лоб мутантного дрейка!]
Удерживая фокус на уязвимом месте, я методично накачивал повреждения в разбитый сустав зверя. С каждой секундой мобильность твари падала, а кости черепа трещали под непрерывным прессингом. Огненного дыхания можно было не опасаться, пока не затянутся разорванные ткани глотки и пищевода, так что этот фактор я просто вычеркнул из уравнения.
Прошло пятнадцать минут.
Колено зверя было раздроблено в труху, а запоздалая попытка выдохнуть пламя не принесла твари ровным счетом ничего.
Череп обнажился под кровавыми ошмётками, и в глазах мутантного дрейка наконец отчётливо проступило отчаяние.
Хищник, привыкший царить на вершине пищевой цепи, осознал свою участь: быть пойманным в клетку и затравленным насмерть группой сопливых подростков. Чутье высшего хищника подсказывало ему скорый финал куда лучше любых слов.
— Гр-р-р-а-а-а!
Тварь забилась в истерике, словно ребенок, устроивший истерику, но изломанное тело отказывалось повиноваться. Перебитое колено лишало опоры, а разорванные клинком У До Хёна крылья висели бесполезными лохмотьями. Органы чувств окончательно ослепли под чарами Мэйри, и всё, что оставалось дрейку — тупо смотреть на ослепительную молнию, зарождающуюся в небесах.
— Велос, бей.
— Кара божья!
Гнев небес, карающий безумную тварь, вонзился аккурат в расколотый лоб дрейка. Заклинание, сотканное сильнейшим магом поколения под сто сложнейших строф песнопения, обрушилось неодолимой лавиной.
И следом — безупречный клинок У До Хёна, с хирургической точностью снесший дрейку голову.
Семнадцать минут тридцать две секунды.
— Здесь не на что смотреть. Мы первые.
Ошеломляющий результат был представлен на суд застывших в благоговейном шоке трибун.