Сила
Глава 126 из 197
Настройки чтения
18px
1.8
1

Сила

Глава 126

Сила

Каран смотрел сверху вниз на стоящее перед ним существо, испытывая небывалое, пьянящее чувство освобождения.

«Юи велела убить его немедленно, но мне этого совсем не хочется».

Убить мальчишку прямо сейчас означало бы растоптать последний наказ и не оставить завещания. Обретённая свобода была невероятно важна для Карана, но он всё ещё дорожил рыцарским долгом — тем самым, что хранил в нём жизнь все эти долгие годы. Разумеется, этот долг не мог превзойти любовь к Юи, однако он всё равно желал сберечь хотя бы эту крупицу верности слову.

Поэтому ему требовалось доказательство. Доказательство того, стоит ли вообще оставлять мальчишку в живых. Сможет ли тот, кто принял завет погибшего королевства, выстоять до самого конца, пусть даже его монарх пал с такой постыдной лёгкостью?

— Но если ты и дальше будешь таким жалким, мне будет трудно сделать выбор, — Каран лениво пнул новичка — нет, Ли Сок Хёна, распластанного на полу.

Они толком ещё и не начали. Лишь обменялись парой выпадов, а исход уже оказался столь плачевным.

— Неужели тебе никогда прежде не доводилось сражаться с истинно сильнейшими? Или же все твои прошлые схватки давались слишком легко?

Липкая, эластичная паутина рвалась без малейшего труда, стоило лишь окутать клинок пламенем маны. Приемы рукопашного боя, усиленные укреплением тела, не оставили на тяжелых латах даже царапины. Призванный дух развеялся после первого же удара двуручного меча, а дух взрыва оказался чересчур слаб. Навык поиска уязвимых мест с прицельным ударом показал себя неплохо, но заставил Карана лишь отступить на полшага. Техника направленного отбрасывания тоже имелась, но толку от неё было немного.

— Скверно, если вся твоя сила держится лишь на подобных мелких фокусах. С таким багажом нельзя заявлять, будто ты унаследовал волю Репенты.

Каран с неподдельным разочарованием на лице схватил Ли Сок Хёна за горло.

— Неужели ты не понимаешь, что нужно сделать, чтобы показать хоть сколько-то стоящий результат? Почему не пускаешь в ход то, чему тебя только что научили?

Поначалу Карану казалось, что парень неплохо уловил ритм, применяя королевские мануальные боевые искусства. Однако Сок Хён так и не решился сделать последний шаг. Самый важный шаг.

— Боишься черной маны?

— ...

Едва удерживая дыхание в железной хватке, Ли Сок Хён собрал остаток сил и плюнул. Кровавый сгусток точно пришелся в нагрудник Карана, прямо напротив сердца.

— Сам разберусь.

— А ты дерзок. Прощупываешь почву, надеясь, что я не прикончу тебя сию секунду?

Бабах!

Каран со всего маху впечатал Ли Сок Хёна в каменный пол, словно фишку в детской игре.

Этот малый и впрямь был хитер. Каран не понимал, почему тот упорно отказывается высвободить черную ману, но мальчишка определенно умел извлекать выгоду из любого положения.

«Он ведь догадывается, что я разрываюсь между рыцарским долгом и любовью».

Это искренне забавляло Карана. Будь юноша хоть немного сильнее, рыцарь, пожалуй, отложил бы меч в сторону и попросил у него пару советов в сердечных делах. Увы, Ли Сок Хён был слишком слаб, так что ему не оставалось ничего иного, кроме как проходить это смертельное испытание.

— Не думай, что мое снисхождение бесконечно. Ты лишь одноразовый инструмент, подаривший мне долгожданную свободу.

До чего же забавно было наблюдать за тем, как Ли Сок Хён корчится на полу. Если бы не обещание, данное Юи, Каран заковал бы мальчишку в цепи и пытал до тех пор, пока тот сам не обратился бы в маджина.

Кха-кха!

Ли Сок Хён тяжело закашлялся кровью, словно чувствуя жестокие мысли оппонента. При каждом судорожном вздохе изо рта парня вместе с багровой пеной вылетали ошметки разорванных внутренностей — жалкое зрелище. Истинная беда, по мнению Карана, крылась в том, что единственный преемник Репенты оказался недопустимо слаб.

— Я взялся за тебя, разглядев талант... Но почему же ты так немощен? Неужели учение Репенты оказалось для тебя непосильной ношей?

Все достойные наставники королевства давно сгнили в земле, так что винить было некого. Сам Каран обладал сокрушительной мощью, но учительского дара был начисто лишен. Знать суть воинского искусства и уметь передать ее ученику — вещи принципиально разные. Каран продолжал говорить, расплываясь в блаженной улыбке:

— У меня прекрасное настроение, потому я столь щедр на слова. Но вывод один: используй черную ману.

Пьянящий восторг от возможности выбрать любовь, сбросив оковы опостылевшего долга, будоражил рассудок Карана. Адреналин бурлил в венах, лишая власти над нахлынувшими чувствами. Каждое из этих ощущений, не испытанных за долгие десятилетия, было для него бесценно.

Человеческие терзания... Трагический рыцарь, вынужденный выбирать между последней волей монарха и запретной страстью! Какая возвышенная, печальная баллада. Вот только орудие, которому выпало сыграть ключевую роль в этой драме, оказалось слишком хрупким.

— Я ведь уже капнул каплю масла, чтобы механизм заработал как надо. Неужели мне придется влить еще одну собственноручно?

Это было слишком хлопотно.

Стоило Карану протянуть руку, как Ли Сок Хён молниеносно отпрянул в сторону, разрывая дистанцию.

— Одними уловками тебе шкуру не спасти.

— Знаю я, знаю.

Каран усмехнулся, глядя на то, как обыденно огрызается Сок Хён. Пыль и кровь смешались, окрасив темные волосы парня в грязно-бурый цвет. Ткань перчаток на руках разодралась в клочья, обнажив уродливую, изувеченную плоть. Он не мог призвать ни элементаля, ни доспех из духов — всё, что ему оставалось, это хаотично петлять, цепляясь за стены нитями паутины. И всё же Каран не мог не восхититься тем, как стойко тело мальчишки выдерживало столь чудовищный натиск.

— Не знаю, какой закалке тебя подвергли, но твоя живучесть — не шутка.

Пусть внутренние органы были отбиты и кровоточили, кости оставались целы, а мышцы не потеряли упругости. Вернее сказать, его раны затягивались с неестественной быстротой. При обычных обстоятельствах после таких травм требовалось восстанавливаться не меньше трех месяцев.

— Раз так уверенно заявляешь, будто все знаешь, покажи что-нибудь новое.

Или же просто прими смерть. Каран всем сердцем ждал, когда Ли Сок Хён наконец пробудит черную ману.

В глубине души крылась истина, которую не осознавал даже сам Каран. Ли Сок Хён был его единственным учеником — первым и последним за всю жизнь. Подсознательное нежелание убивать преемника и завело их схватку в этот странный тупик.

Скрежет.

Раздался скрип стиснутых зубов, и белки глаз Ли Сок Хёна медленно налились беспросветным мраком. Из приоткрытых губ тонкими струйками повалил смоляной пар. Лицо Карана, завидевшего неопровержимое свидетельство пробуждения черной маны, озарилось безумным восторгом. Радость от созерцания роста ученика сплелась с экстазом от сладких мук перед ликом великой любви, лишая его остатков рассудка.

— Наконец-то мы сможем повеселиться по-настоящему!

Каран зашагал навстречу Сок Хёну. По пути он наступил на голову мертвого короля, и череп монарха с треском лопнул, брызнув мозгами и кровью, но рыцарю было плевать. Король сам был виноват в том, что сдох именно на этой дороге.

«Ничто не должно омрачать кульминацию».

Каран подцепил труп правителя кончиком двуручника, пришпилил его к дальней колонне и снова повернулся к Ли Сок Хёну.

Настоящее веселье только начиналось.

«Ничего не работает».

Положение было отчаянным. Сколько бы приемов я ни перепробовал, ситуация не сдвинулась с мертвой точки ни на йоту. Я пустил в ход весь свой арсенал, но на нем не появилось даже царапины.

Каран был истинным чудовищем.

«Черная мана — крайнее средство».

Именно поэтому я оттягивал этот момент до последнего. Я был уверен, что Каран не прикончит меня сразу, и одновременно хотел трезво оценить собственный предел. Но моих обычных сил оказалось катастрофически мало. Я не мог ни ранить его, ни достать ударом.

[Использована черная мана Репенты. Будьте предельно осторожны.]

Выхода не осталось. Я пытался беречь этот козырь, но отступать дальше некуда.

Едва уловив признаки пробуждения черной маны, Каран заливисто расхохотался, словно ребенок, которому наконец вручили желанную игрушку. В этом смехе сквозило такое чистое упоение, что он казался законченным психопатом.

«Хотя почему казался? Он и есть безумец».

Безумец, положивший на чаши весов десятки тысяч жизней и одну-единственную любовь — и без колебаний сделавший выбор в пользу последней. Психопат, сохраняющий мне жизнь лишь ради того, чтобы в последний момент потешить собственное рыцарское эго. Вот кем был Каран на самом деле.

Бурлящий рокот.

Черная мана захлестнула мое естество, едва я отпустил поводья. Она мгновенно легла на контуры Бесконечной Тропы, взвинчивая мышечные объемы и безжалостно разрывая природные каналы циркуляции. Разница с прошлым разом заключалась лишь в том, что теперь я на ходу латал бреши вынужденной перестройкой. Однако черная мана рвала плоть изнутри с первобытной свирепостью, упиваясь собственным неистовством.

— Используй королевские мануальные боевые искусства! Заставь черную ману двигаться непрерывно, крути ее так быстро, чтобы у нее не оставалось времени вцепиться в твой рассудок!

Каран ни с того ни с сего вновь примерил на себя маску наставника и принялся выкрикивать указания.

«Заставить ее двигаться?»

Сквозь адскую боль до меня мгновенно дошел смысл его слов: закрутить черную ману в бесконечный водоворот.

Вжжжжж!

Я заставил Тропу вращаться быстрее. Положившись на внутренний Охладитель, я бросил тело в экстремальный Искусственный Разгон, раскаляя каркас до белого каления. Это напоминало прогрев двигателя гоночного болида перед стартом на запредельной скорости.

— Да, именно так! Будь готов окрасить черной маной каждую клетку своего естества! А затем думай лишь о том, как выплеснуть ее вовне, даже не пытайся подчинить!

Мне пока не хватало мастерства для полного контроля.

Следуя наставлениям Карана, я взвинтил циркуляцию еще сильнее. Я понятия не имел, какая муха его укусила и зачем он мне помогает, но сейчас это был мой единственный шанс стать сильнее.

[Черная мана безупречно легла на каркас Бесконечной Тропы.]

[Состояние работы Тропы временно изменено на «Черную орбиту».]

[Дух брони попадает под влияние черной маны.]

[Элементаль взрыва Пепхайс попадает под влияние черной маны.]

[Все ваши силы сливаются воедино с черной маной.]

Тело до краев переполнила сокрушительная мощь.

— О-о-о... О-о-о-о!

Каран умилялся так, словно отец, впервые взявший на руки новорожденного сына. Поймав его на этой глупой эйфории, я без промедления впечатал кулак прямо ему в челюсть.

Хрясь!

Звук кардинально отличался от прежнего. Это был не глухой стук о несокрушимую стальную стену — под моими костяшками с хрустом лопнула кожа и явственно просела кость.

Боже, как долго я жаждал услышать этот звук!

«Долго я в таком режиме не протяну».

Гул-гул-гул.

Да, черная мана взвинтила мою мощь до небес, но чудовищную перегрузку никто не отменял. Я не знал точно, сколько выдержит организм, но, судя по тревожному скрежету внутри, предел составлял максимум тридцать секунд. Больше — верная гибель.

Двадцать восемь.

Двадцать семь.

Время утекало с неумолимой скоростью.

— Закончу за тридцать секунд.

Уж не разочаруй меня, ублюдок, если так жаждал этого зрелища.

назадназад
1 ... 124 125 126 127 128 ... 197
впередвперед