Язык цветов сакуры
Глава 117 из 197
Настройки чтения
18px
1.8
1

Язык цветов сакуры

Глава 117

Язык цветов сакуры

Изначально Доспех Душ представлял собой самый заурядный нагрудник. Если и было у него какое-то достоинство, то исключительно соотношение цены и качества: стоил он копейки, а защищал вполне сносно. Именно благодаря этой дешевизне доспех на протяжении долгих столетий кочевал из рук в руки.

«Слышь, сопляк, нацепил броню не по чину! А ну гони сюда!» — таков был типичный финал большинства его владельцев.

Бесконечный, унылый круговорот: наемник выходил на поле боя, ловил шальную стрелу, а мародеры срывали с еще теплого трупа латы. С каждой насильственной смертью безликий металл впитывал чужую предсмертную агонию, невыносимую обиду и животное желание выжить. Воля к жизни и лютая ненависть к тем, кто остался дышать, столетиями переплавлялись внутри железа, пока не породили целостную мыслеформу — духа, который теперь выл передо мной.

Со временем призрак обрел такую силу, что научился существовать отдельно от материального носителя. Иными словами, по меркам потусторонних сущностей он был настоящим древним чудовищем, веками питавшимся чужими муками.

Бам! Бам! Дзынь! Хрясь! Бам!

...Только вот против мифрила это не значило ровным счетом ничего.

— Прекрати! Именем всего святого, перестань!.. Я же развеюсь!.. Моя суть тает!..

Мифрил. И не просто кусок благородной руды, а высший сорт, намертво пропитанный священным елеем. Союз металла абсолютной чистоты и концентрированной благодати действовал на неупокоенного призрака как серная кислота на кусок свежего мяса. Само присутствие этого слитка рядом грозило стереть фантома из мироздания.

Каким бы древним и злобным ни был дух, капитуляция оставалась лишь вопросом времени.

Бам! Бам! Хрясь!

— Так чего ты кочевряжишься? Живо вылезай из железяки и перебирайся в мою форму. Дело-то плевое: бросаешь старый хлам, переползаешь ко мне, а я тебя всему научу.

По правде говоря, куда страшнее святого металла был сам безумец, сжимавший слиток. Если этот смертный обучился некромантии, ему полагалось подчинять духов духовным давлением! Какого черта он машет мифриловой болванкой, будто кузнечным молотом?!

Но самым жутким было другое: у этого психа напрочь отсутствовало ядро маны.

«Как такое вообще возможно?!»

Обладай этот парень хотя бы каплей обычной маны, дух давно бы уцепился за нее и отравил его разум ядом проклятий. Однако стоящий перед ним человек был абсолютно пустой консервной банкой, знающей теорию некромантии, но не излучающей ни искры пригодной для заражения энергии.

— Уууу...

— Если тебе так тошно на этом свете, чего ради цепляться за загробную жизнь? Давай я просто развею тебя к чертям, а себе потом куплю другой доспех с духом. Подороже.

Призрак прекрасно понимал: он такой один на весь белый свет. От этих будничных слов по его фантомной субстанции пробежал леденящий ужас.

«Он же чокнутый. Ему меня ни капли не жалко!»

Сколько бы злобы и ненависти ни копилось в душе, базовые инстинкты самосохранения брали верх. Насмотревшись за века на бесчисленные бойни, призрак безошибочно почуял дыхание окончательной, необратимой смерти.

«Он ведь и правда сотрет меня в порошок и бровью не поведет».

Крови у призрака не было, но от ударов мифрила во все стороны летели ошметки его духовного тела. Спустя три часа непрерывного избиения фантом поспешил выбросить белый флаг.

Бам! Бам!

— Ух, я прямо отсюда слышу, как у тебя мозги скрипят. Ладно, давай закругляться, сейчас я упокою тебя окончательно...

— Нет-нет-нет!.. Постой!.. Пощади!.. Я согласен... Согласен!..

Не успев договорить фразу, призрак словил еще один тяжелый удар мифрилом. Лишь спустя еще добрых три часа и сотни воплей ему удалось четко и внятно произнести формулу абсолютной покорности.

[Вы полностью подчинили духа.]

[Отныне при экипировке вы можете использовать духа для укрепления выбранного элемента снаряжения.]

[В процессе насильственного отделения от первоначального носителя и подчинения дух утратил подавляющую часть своей силы.]

[В настоящий момент доступно укрепление только одной зоны.]

[Эффект укрепления: наделяет выбранную область свойствами «Закаленной стали».]

[Пассивное свойство: абсолютная устойчивость к ментальным атакам.]

[Пассивное свойство: устойчивость к физическому воздействию. Доспех Душ не теряет прочности, если не применяется специализированное духовное оружие.]

[Вы подчинили высшего фантома, не обладая базовой маной. Сила Воли увеличена на 5 единиц.]

— Вот это я понимаю — полезное приобретение.

Показатель Воли округлился до 45 единиц, а сам призрак перешел в категорию фамильяров, благодаря чему не сожрал драгоценный слот под скрытые навыки — идеальный исход. Свойства оказались в точности такими, как я рассчитывал: потеряв былую ярость, дух стал предельно податлив, и теперь я мог развивать его параметры под собственный боевой стиль. Лучший способ быстрого усиления за короткий срок.

— Хозяин...

— Цыц. Ни единого звука без моего прямого приказа. Будешь вякать из-под пиджака — люди решат, что у меня живот крутит. Выкинешь какой фокус — мигом познакомлю с мифрилом еще раз.

— ...

В который раз убеждаюсь: освященный металл куда действеннее любых дипломатических уговоров. Зачем вообще было упираться шесть часов, если финал был предрешен с самого начала?

«И поспать толком не удалось...»

Воспитание призрака заняло всю ночь, так что сомкнуть глаз мне так и не довелось.

— Ха-а-а-а... — протяжно зевнув, я побрел по утренним коридорам академии и внезапно осознал, что вокруг царит какая-то неестественная тишина.

Даже для раннего часа здесь было слишком пусто: эхо от моего зевка гулко прокатилось по всему пролету.

Что стряслось?

— Простолюдин, на носу промежуточная аттестация, а ты зеваешь с таким беспечным видом? Тот, кто набрал высший балл на письменном экзамене, живет в совершенно ином измерении, не так ли?

— Чего?

— Не обращай внимания, Сок Хён, Велос просто завидует, — раздался следом голос У До Хёна.

— Да о чем вы вообще?

Промежуточная аттестация? Экзамены? Какая еще аттестация?

Я застыл на месте, растерянно моргая.

Велос окинул меня взглядом, полным искреннего недоумения:

— Простолюдин... Ты что, даже не подозревал о грядущих экзаменах?

— Да вы шутите... Нам никто ничего не объявлял!

— А зачем объявлять то, что и так является само собой разумеющимся правилом?

— Погодите, но у нас же физически не было времени на подготовку! Мы только из практических подземелий вылезли... потом этот турнир по обмену... Мы же почти ничего из академической программы толком не прошли!

— Если прилежно повторять пройденный материал каждый вечер и добросовестно практиковаться, времени на подготовку более чем достаточно. К тому же, за оставшиеся дни профессора как раз завершат текущие разделы.

«Нет, ну вы поглядите на него... Наследный принц великой империи, а заливает точь-в-точь как душный школьный медалист!»

Глядя на У До Хёна, который с глубокомысленным видом согласно кивал Велосу, я окончательно потерял дар речи. Что это за безумный мир, где деревенский мечник и высокомерный аристократ ведут себя как образцовые зубрилы?

Но самой чудовищной проблемой этого мира было то, что я сам к этим экзаменам не открывал даже учебника.

«Вот же влип...»

Каким бы ветераном игры ты ни был, помнить абсолютно все мелочи невозможно. Заядлые геймеры заучивают лишь то, что напрямую влияет на боевую эффективность и скорость прохождения. Поэтому рядовые промежуточные экзамены первого семестра, относившиеся к категории незначительных бытовых событий, в моей памяти попросту не отложились.

«Рейтинги будут пересчитывать на финальной аттестации, но мне жизненно необходимо удержаться в S-классе уже сейчас...»

Статус элитного класса был необходим, чтобы держаться подле главных героев, собирать падающие с них сюжетные крохи и пользоваться лучшими ресурсами академии. И мысль о том, что все это может пойти прахом из-за пары исписанных листков бумаги, заставила меня похолодеть.

Конечно, благодаря статусу старосты курса и блестящим практическим достижениям меня вряд ли вышибут из элиты за пару двоек по теории. Однако если я сдам письменные тесты на уровне плинтуса, профессора, точащие на меня зуб, непременно воспользуются этим предлогом. Нужно было кровь из носу получить приличные баллы.

— Скоро сакура зацветет, а тут эта аттестация... Дел невпроворот, — вздохнул Велос.

— Цветение сакуры? Ты-то куда собрался любоваться цветочками?

— Простолюдин... Ты поистине дремуч. Приближается пора, когда вишневые сады предстают во всем своем великолепии.

Ну разумеется. В мире «Финальной Судьбы» сакура распускается вовсе не в мае.

«Ах вот оно что... Теперь пазл сошелся».

Старая университетская мудрость корейских студентов гласила: «Язык цветов сакуры означает только одно — сессию».

И, судя по всему, этот закон действовал даже в Академии Миринэ.

«Я полный ноль. Вообще ничего не понимаю».

Дело принимало катастрофический оборот.

Чем дольше я слушал лекции, тем отчетливее чувствовал, что погружаюсь в непроглядные дебри. Обычно такое чувство накатывает, когда пытаешься решить пробный тест, из которого вырвали страницу с ответами и пояснениями. Вроде бы вместе с преподавателем все казалось элементарным, но стоило остаться один на один с заданием — и из головы выветривалось абсолютно все.

«Я помню сюжетные развилки глобальных квестов, но кто же знал, что меня заставят учить эти мелкие параграфы по теории магии?!»

Голова раскалывалась. Набиваться в компанию к остальным зубрилам не хотелось: я был настолько не в теме, что выглядел бы жалким нахлебником, выпрашивающим готовые решения. Такого удара по собственной гордости я допустить не мог.

«Придется засесть в библиотеке».

Большая часть необходимой литературы хранилась там: оставалось зарыться в фолианты и самостоятельно разобраться в белых пятнах, а непонятные моменты уточнить у преподавателей. В здешней академической среде дотошность студентов только поощрялась.

Мысль о том, что мне, взрослому мужику, придется заново разжигать в себе школьную страсть к зубрежке, вызывала фантомную мигрень.

Толк.

— Прошу прощения, — бросил я на автомате.

Кажется, я слишком глубоко ушел в свои мысли и не заметил встречного курсанта. В подобных коридорных стычках лучший способ избежать склоки — извиниться первым. Тот, кто признал вину, обычно выходит из ситуации победителем.

— И что, думаешь, простого «прости» достаточно после того, как ты налетел на старшего?

Ну, это правило работало лишь с адекватными людьми. Стоило мне вглядеться в физиономию собеседника, как причина его наглости стала предельно ясна.

— А, Джонсон Ван.

— Ты даже имя старшего произносишь без должного почтения... Ни манер, ни уважения. И как только такого хама назначили старостой первого курса?..

Джонсон Ван. Тот самый второкурсник-простолюдин, который в прологе умничал о моей «неизлечимой болезни», а на деле добровольно подрабатывал придворным лакеем у дворянчиков.

— И чего это вы разгуливаете по коридорам вместо того, чтобы усердно полировать хозяйские сапоги? — предельно вежливо поинтересовался я.

Джонсон на мгновение опешил от такой наглости, но быстро вернул себе спесивый вид:

— Наш представитель желает тебя видеть. Радуйся, что у нее нашлось на тебя время.

— Представитель дворян второго курса?.. Та самая особа, чей курс с треском продул Велутосу и занял второе место?

— ...

В коридоре повисла густая тишина.

«Если подумать, ограничения на общение между курсами как раз начали ослабевать».

Первый семестр близился к завершению, и профессора сквозь пальцы смотрели на контакты между старшими и младшими. Особенно если речь шла о встрече старост.

Но лично мне эта встреча даром была не нужна. Идти туда означало выслушивать очередную порцию аристократического бреда, а на пустую болтовню у меня не было ни времени, ни желания.

— Она всего лишь хотела дать пару полезных советов касательно экзаменационных билетов... Эй! Ты куда пошел?!

— И где сейчас эта благородная второкурсница со второго места?

О, раз дело касается экзаменационных шпаргалок, тут разговор совсем другой.

«Мне жизненно необходимы готовые ответы старших».

В конце концов, аттестация сама себя не сдаст.

назадназад
1 ... 115 116 117 118 119 ... 197
впередвперед