— …Вот как всё произошло.
Едва трагическая повесть о Каране сорвалась с уст государя, в моей голове забилась лишь одна отчётливая мысль:
«Да они тут оба наглухо перекрытые психи!»
И это относилось не только к влюблённому рыцарю.
Сам король источал такую чудовищную, непроглядную некомпетентность, что его даже жалеть не получалось.
«Вас презирали соседи за владение чёрной маной, вы провалили всю внешнюю дипломатию, а затем пустили всё на самотёк, слепо положившись на одного-единственного Карана?!»
В здравом уме разве можно доверить судьбу целого государства мечу одного паладина, полностью сняв ответственность с трона?
Да, Каран был асимметричным оружием устрашения, и соблазн спихнуть на него все пограничные конфликты был велик — ведь он исправно уничтожал маджинов.
Но осознавать, что монарх за долгие годы не подготовил ни единого запасного плана… Это вызывало не сочувствие, а дикое раздражение.
«А когда запахло жареным и держава покатилась к чертям, ты снова использовал Карана, чтобы передать "волю", и в итоге этот геморрой свалился на меня?!»
Государственный аппарат этой проклятой страны был выстроен через одно место.
Гениальная стратегия: запереть сильнейшего бойца во дворце ради подготовки преемника, пока регулярная армия захлёбывается собственной кровью на границах!
Куда разумнее было бы пожертвовать Караном в генеральном сражении и попытаться спасти хотя бы мирное население.
«А этот старик сидит с умным видом и делает вид, что пашет без сна и отдыха… Да ты просто работать не умеешь, бездарь!»
Если руководитель компетентен, ему незачем закапывать себя в бумагах круглыми сутками.
Но поскольку вся структура управления прогнила, каждый чих стекался лично к государю.
Каран отвечал за всю армию, король в одиночку разгребал горы отчётов, а чем тогда, чёрт побери, занимались остальные министры?!
Конечно, задним числом легко судить, и у них наверняка нашлась бы тысяча оправданий, но это уже переходило все границы.
«Дипломатию просрали, союзников нет, Каран сошёл с ума от любви, и страна идёт ко дну…»
Да такое королевство и спасать незачем, оно заслужило свой крах!
Оно забыто историей именно потому, что заслужило забвение.
Придя к этому выводу, я больше не мог смотреть на монарха с прежним благоговением.
Поначалу он казался мне трагическим титаном, последним столпом умирающей родины.
А на деле… Не будь этого маразматика у власти, государство не рухнуло бы с таким позорным треском.
Для своего народа он был не мудрым правителем, а бестолковым вредителем.
— Горько сознавать, что многовековое наследие предков оборвётся на мне… Но таков удел, предначертанный свыше.
«Не предначертанный удел, идиот, ты сам всё своими руками развалил!» — едва сдержался я, чтобы не высказать это вслух.
— Сейчас во дворце остались лишь мы двое. Все прочие либо пали на поле брани, либо бежали.
Карана нет, король брошен на произвол судьбы, в коридорах остывают тела мальчишек-курсантов.
Какой бы безвыходной ни казалась обстановка, спасать людей нужно было раньше!
И называть этот позорный побег «эвакуацией»… Нет, это было самое обыкновенное дезертирство.
«Я с самого начала чуял неладное. Ну не сходились концы с концами!»
По словам монарха, маджины ни разу толком не пересекали пограничных рубежей.
Раз Каран успешно держал оборону, во дворце не могло царить такое безлюдье.
По крайней мере королева и наследные принцы обязаны были быть в безопасности, но их гибель свидетельствовала о чём-то куда более тёмном.
«Он явно не договаривает».
К примеру, этот венценосный дурак мог лично потащить семью на передовую поглазеть на триумф непобедимого рыцаря.
Иного объяснения столь бездарной гибели королевского рода у меня не находилось.
— Разве ты не отправил Карана в бой одного лишь после того, как понёс невосполнимые потери?
— Твоя правда… Именно там… Моя душа покрылась незаживающими язвами.
Так я и знал.
Квинтэссенция некомпетентности.
Теперь мне стало кристально ясно, почему Каран, едва передав мне основы воли, сломя голову умчался на фронт.
Как же неистово ему хотелось прирезать своего тупоголового господина!
Я не одобрял его предательства, но чисто по-человечески прекрасно понимал его мотивы.
Окажись я на его месте при таком правителе, я бы сам плюнул на присягу и переметнулся к врагам.
«Теперь понятно, почему системное сообщение велело мне выжить в приближающейся погибели, а не спасать королевство».
Система здраво рассудила: под началом столь бездарного вождя любое сопротивление обречено.
Дело было не в ненависти игры к пользователям.
Это был беспристрастный факт: спасти эту прогнившую дыру было попросту невозможно.
— Как бы то ни было, ты — единственный, кто принял волю нашего королевства… И я лишь хотел поведать тебе правду.
— Что?
— Помни, кем мы были… И живи. Беги без оглядки, а я останусь здесь и встречу финал нашей державы лицом к лицу.
Не знай я всей предыстории, эти слова наверняка тронули бы меня до глубины души.
Но зная изнанку, каждая фраза этого старика вызывала лишь рвотный рефлекс.
Хвастаться вековой войной с маджинами, не сделать ни единого стратегического запаса и в итоге беспомощно наблюдать за собственной гибелью…
— Какое жалкое зрелище.
— …Что?
Услышав мой холодный тон, государь округлил глаза, будто усомнившись в собственном слухе.
Он подошёл ближе, наклонив голову набок, словно призывая меня повторить, и я с удовольствием оправдал его ожидания:
— Жалкое зрелище, говорю. Если всё обстояло так, с какой стати мне винить Карана? За что мне его ненавидеть?
Сваливать всю вину на рыцаря — верх малодушия.
«А ведь мне больше незачем соблюдать этот чертов этикет».
Королевство всё равно превратится в пыль, король безнадёжно глуп, так к чему церемониться?
— Ни одна из сторон здесь не права. Вы оба омерзительны, и сочувствовать я не стану ни тебе, ни ему.
— Ты дерзок не по годам.
— Я просто трезво смотрю на вещи.
Мне больше не о чем было говорить с этим призраком. Я уже развернулся, намереваясь навсегда покинуть тренировочный зал, как вдруг…
Горло сдавила неодолимая, бритвенно-острая жажда убийства.
Мороз по коже.
Давление было столь сокрушительным, что даже обострённые чувства [Змеи] и [Паука] не успели среагировать вовремя.
Этот монстр явно забавлялся, позволяя нам договорить до конца.
— …Каран.
— А у тебя стальные нервы, сопляк. Стоило услышать сказочку, как ты тут же перестал кланяться венценосному старику.
«Определённо, у этого выродка есть свои таланты».
Каран возник в противоположном конце зала так естественно, словно стоял там с самого сотворения мира.
Король остолбенел от ужаса, я же остался холоден как лёд.
«И среди всего этого дерьма мне ещё приказано выжить?!»
Каран прошёл мимо меня с лёгкостью призрака и сомкнул железные пальцы на горле государя.
Я не успел даже зафиксировать его движение.
О том, что он пронёсся рядом, говорил лишь шлейф чистейшей чёрной маны, пахнущей горелым железом.
Разрыв в нашей силе был не просто велик — между нами зияла непреодолимая пропасть.
«А бабы его рядом нет?»
Каран ведь продал душу за любовь, значит, должен был притащить свою зазнобу с собой.
Положение и так хуже некуда, так что вытянуть крупицу лишней информации лишним не будет.
— Юи не пришла.
Хруст.
Каран даже не удостоил меня взглядом. Отвечая, он размеренно и методично сдавливал гортань монарха.
И от этого короткого имени в моей памяти вспыхнул позабытый файл с базой данных маджинов.
«Юи? Постойте-ка… Юи ведь специализируется на трупах, а не на очаровании. Неужели падение Репенты вообще никак не связано с Судьбой Отчаяния?!»
До меня запоздало дошло, какую колоссальную ошибку я совершил в своих выводах.
Услышав о приближении абсолютной катастрофы, я на автомате решил, что стереть целое королевство под силу лишь финальному боссу.
Но глядя на то, в каком плачевном состоянии находилась Репента, для её уничтожения с головой хватило бы и одной Юи.
«Ну да, с какой стати финальному боссу лично тащиться в такую глушь?»
Это по сравнению с Судьбой Отчаяния Юи казалась мелкой сошкой, но в рамках континента она оставалась верховным маджином колоссальной мощи.
У неё не было магии подчинения разума — весь её билд строился на ближнем бое и манипуляции мертвецами.
В своё время на игровых форумах она была дико популярна из-за своего чересчур откровенного кожаного костюма.
Я прекрасно помнил бесконечные треды с артами и слюнявыми подписями вроде: «Хочу умереть от бедер сестрёнки Юи!».
«Какая же они потрясающая парочка уродов…»
Один уничтожает родину, чтобы доказать свою преданность, второй это искренне доставляет удовольствие.
Оба заслуживали самой мучительной смерти.
— Мне вообще не следовало открывать перед тобой рот.
«Тогда бы ни я, ни моё королевство не докатились до такого позора».
С этими словами Каран переломил шею короля, будто сухую зубочистку.
До этого момента история шла по своему неизменному историческому руслу.
Что бы ни предпринял король, он был обречён на смерть, а Карану суждено было втоптать Репенту в прах.
А значит, единственной нерешённой переменной в этом уравнении оставался я.
Каран, отшвырнув безжизненное тело монарха, задумчиво уставился на меня, решая мою участь.
— Ну и что прикажешь с тобой делать?
— Я собираюсь жить.
— Юи приказала мне зачистить всех выживших во дворце, так что с этим могут возникнуть… сложности.
— Не знал тебя раньше, Каран, но, начав встречаться с женщиной, ты стал невероятно занудным.
Я прекрасно понимал пыл первой любви, когда ради возлюбленной готов вывернуть печень и почки наизнанку.
Но с таким подходом она очень скоро охладеет к тебе и выставит за дверь, идиот.
Вот почему нельзя впервые влюбляться на старости лет — крыша едет напрочь.
— Ты даже ухаживать толком не умеешь… В отношениях главное — баланс между страстью и дистанцией, а ты ведёшь себя как ручной пёс.
— Да, именно эта черта. Пытаться увести разговор в сторону, судорожно выискивая лазейку для спасения…
«Определённо, у этого щенка есть искра».
Каран усмехнулся и плавно опустил двуручный меч сверху вниз.
Грохот!
Это был простой вертикальный взмах, но порождённая им волна маны пробила в каменном полу бездонную траншею.
Не придержи Каран силу ради проверки моего уровня, моё тело развалилось бы на две половинки ровно по этой линии.
«Ладно, заболтать этого психа не выйдет».
Я надеялся незаметно отступить к выходу, раздавая советы по пикапу, но раскусили меня мгновенно.
— Я прикончил короля, но его последний приказ всё ещё имеет силу. Оставить волю… Но если я убью сосуд этой воли собственными руками…
«…Тогда я не смогу поставить точку в своей жизни как благородный рыцарь».
— Но если я сохраню тебе жизнь, я нарушу слово, данное Юи.
«Как тяжело, как же тяжело выбирать…»
Чем дольше Каран рассуждал вслух, тем отчётливее звенела в моей голове одна-единственная мысль:
«Он абсолютно, безнадёжно безумен».
Я и раньше не верил, что воина масштаба Карана можно одурманить приворотом.
Как я уже вспоминал, у Юи не было ментальной магии.
А значит, всё это дерьмо он творил по доброй воле и от чистого сердца.
Честно говоря, от этого становилось тошно.
Я просто отказывался в это верить.
«Мужик втрескался по уши и вырезал целое королевство просто ради бабы?!»
Е*анутый на всю голову.
Нельзя было даже дышать рядом с этим маньяком.
От таких психопатов нужно бежать на край света, сверкая пятками.
Беда заключалась в том, что этот маньяк был чудовищно силён.
«Стоит показать ему спину — и я труп».
Думать о том, что моя жизнь сейчас находится в руках полоумного подкаблучника, пускающего слюни при мысли о своей госпоже…
Никогда ещё собственная слабость не казалась мне настолько унизительной.
— Что ж, поступим так.
Каран осклабился во весь рот, глядя на меня с выражением ребёнка, придумавшего весёлую шалость:
— Сразись со мной. Оставь на мне достойный след — и я сохраню тебе жизнь. Сам этот след станет доказательством того, что ты истинно унаследовал мою волю.
«Тогда я останусь верным рыцарем, исполнившим волю сюзерена».
— Но если ты окажешься бездарностью и не сможешь ничего мне противопоставить… Я убью тебя.
«И тогда я буду хорошим мужем, послушавшимся своей Юи».
Слушая этот шизофренический бред, где логика даже рядом не валялась, мне оставалось лишь молча кивнуть:
— Что ж… Давай попробуем.
И в ту же секунду, когда я принял бой…
Дзинь!
Перед глазами вспыхнула системная строка.
[Финальный сюжет продолжается.]
[Оставьте след своей воли. И тогда вы сумеете выжить.]
Я не знал, дарит ли система мне робкую надежду или просто глумится, призывая выложиться на полную перед смертью.
И всё же уголки моих губ дрогнули в усмешке при виде гарантированного шанса на жизнь.
«Что ж, начинаем рейд на рыцаря, свихнувшегося от любви».
Результатом должна быть только победа.