Когда двуручный меч Карана пронзил моё тело, я окончательно убедился в своей догадке:
«Каран совершенно не понимает правил этого подземелья».
Высшие маджины вряд ли когда-либо проходили заумные сюжетные подземелья ради редких предметов. Вот почему он с такой непринуждённой радостью вонзил в меня клинок, искренне полагая, что убивает своего ученика.
Каран озадаченно моргнул, когда его атака не нанесла мне ни капли урона. Не теряя ни доли секунды, я со всей силы впечатал пятку ему в челюсть.
Воспользовавшись отдачей от удара, я соскользнул с лезвия двуручника и окинул себя взглядом. Одежда была искромсана в лохмотья, но на коже не осталось ни единой царапины.
По правилам сказки, ведьма не может причинить вред Гензелю и Гретель, пока не накормит их трижды. Иными словами, пока я не отведаю её угощений, любой её урон сводится к нулю.
Однако это правило действовало безупречно лишь для обычных участников. В случае с таким чудовищем, как Каран, было неизвестно, сколько ещё продержится системное ограничение.
«Нельзя слишком полагаться на штрафы подземелья. Этот безумец буквально разорвал пространство, чтобы проникнуть сюда».
Пусть системные оковы сковывали его мощь, от него всё равно исходила аура, не уступавшая высшему маджину. Если он настолько силён даже под гнетом штрафов, какова же его истинная мощь в обычном состоянии?
За сотни прохождений «Финальной Судьбы» мне почти не доводилось сходиться с Караном в честном бою. Да и сама стратегия его уничтожения строилась вовсе не на дуэли один на один.
«Нужно было обрушить на Юи мощь целого королевства, а когда Каран бросится закрывать её собой — повторить залп той же разрушительной силы».
Вот как убивали Карана. Для этого требовалась мобилизация армий целых государств.
Сейчас у меня не было за спиной королевских дивизий, поэтому приходилось выжимать максимум из того, что имелось под рукой.
— Ты едва различим в моих глазах, ученик. Мне не терпится расспросить тебя обо всём, но сначала проверим твои навыки.
Для Карана не имело значения, проходит ли урон. Он взмахнул двуручником, обрушивая ауру королевских мануальных боевых искусств Репенты — стиля, доведённого до абсолюта сильнейшим рыцарем эпохи.
Это походило не на фехтование, а на стихийное бедствие. Чёрная мана хлынула сокрушительной волной, грозя смести всё живое.
Хейли тут же попыталась прийти мне на помощь, но дорогу ей преградила Юи:
— Посторонним не стоит вмешиваться в разговор наставника и ученика.
С этими словами принцесса некромантов связала Хейли боем, полностью отрезав меня от поддержки. Помощи ждать неоткуда.
Я выбросил вперёд паутину, надеясь сковать движения рыцаря, но Каран играючи сжёг нити пламенем маны.
— Удивительно. Почему ты ни капли не изменился с тех самых пор? Что с тобой произошло, ученик? Неужели эта девчонка сделала тебя настолько слабым?
Каран рубанул мечом в сторону Хейли. Лезвие двигалось с неуловимой для глаз скоростью, рассекая сам воздух. Удар, несущий мгновенную смерть, если бы не системный запрет на нанесение урона.
В первую очередь мне требовалось разобрать тайминги его атак.
«Юи не убьёт Хейли, опасность возникнет лишь тогда, когда сам Каран переключит внимание на неё».
Каран не знал, что я переместился во времени. В его понимании прошли долгие годы, за которые я обязан был стать монстром.
[Искусственный разгон Каркаса Тропы.]
Я мгновенно разогнал биогенератор Бесконечной Тропы до предела, хотя изначально планировал прогревать его постепенно. Сейчас Карану нужен был не просто хороший бой. Мне требовалось доказать ему свой рост как ученика.
— Всё те же жалкие паучьи нити, всё тот же слабый дух... Потому и твой Магнум так ничтожен.
Каран явно начал терять ко мне интерес, разбивая в прах все мои уловки. Но я уловил в его словах крошечный отблеск надежды.
«Чёрная мана».
Единственное, что однажды едва не пробило его сердце. Зная это, Каран планомерно наращивал давление, намереваясь выдавить из меня использование очищенной чёрной маны Репенты.
«Ни за что».
Чёрную ману можно пускать в ход только тогда, когда рядом нет союзников. Стоит мне раскрыть её при Хейли, и в будущем это обернётся непоправимыми подозрениями.
— Это уже тринадцатая твоя смерть, ученик.
Двуручник Карана рассёк моё тело вдоль. При этом он непостижимым образом успел развернуть корпус, блокируя мою потенциальную контратаку плоскостью клинка. Сразись я с диким медведем, я бы нашёл брешь, но его призрачное, выверенное до миллиметра фехтование пресекало любые вероятности.
Попробуешь зайти с фланга — напорешься на клинок; попытаешься разорвать дистанцию — получишь выпад в спину. Он был армией из одного человека, генералом, способным в одиночку подавить легионы.
«Один в поле воин». Никакой другой титул не подходил ему точнее.
— Зачем ты скрываешь, что унаследовал волю павшего королевства? Если продолжишь в том же духе, ты действительно умрёшь. Или эта девица так сильно тебя сковывает?
Каран опустил меч, окончательно разочаровавшись в спарринге с живым манекеном, который отказывался умирать. Моё сопротивление казалось ему слишком ничтожным, а уклонения — бессмысленными.
— Нет, теперь сыграем по-настоящему.
Сильным мира сего незачем оглядываться по сторонам — они привыкли сметать преграды перед собой. Но слабым приходится вертеть головой на триста шестьдесят градусов, ведь для них единственный способ выжить — пустить в ход абсолютно всё окружение.
Увлёкшись «убийством» меня, Каран даже не заметил, как я шаг за шагом заманивал его в нужную точку. Он нанёс мне тринадцать смертельных ударов, слепо упиваясь проверкой моих навыков.
— Добро пожаловать в Пряничный домик.
Чтобы одолеть ведьму, её нужно затолкнуть в печь. Но перед этим необходимо съесть три её порции. Иными словами, условие победы требовало, чтобы жертва приняла трапезу от хозяйки дома.
Обычно игроки попадали в ловушку: съедая угощения, они сами становились уязвимы для атак ведьмы. Обоюдоострое лезвие, где каждый мог убить каждого.
Если только ты не знаешь обходной путь.
[Ведьма скормила все срезанные сладости.]
[Вы получили право убить ведьму.]
Причина, по которой я кружил вокруг сладостей, была проста: кроша дом и декорации ударами своего исполинского меча, Каран технически «кормил» меня разлетающимися кусками пряников и сахара. С точки зрения сказочного скрипта не имело значения, накрыт ли стол на три блюда или ты проглотил три крошки, сбитые клинком врага.
«И теперь я тоже могу умереть по-настоящему».
Но Каран, привыкший к моей бессмертности в этом пространстве, даже не подумал атаковать.
— Лучше я убью девчонку и снова насильно волью в тебя чёрную ману, как в тот день.
Он повернулся ко мне спиной, с полным презрением вычеркнув меня из внимания. Брось я жаровню раньше — он бы играючи уклонился. Но после тринадцати безответных ударов его бдительность притупилась до предела.
Он протянул руку к Хейли, не обращая внимания на стоящую позади каменную печь.
И это стало его роковой ошибкой.
— Что?!
Вопреки законам физики, печь мгновенно увеличилась в размерах, распахнула раскалённое жерло и поглотила Карана целиком. Завершив сказочный сценарий, жаровня сработала как концептуальный инструмент уничтожения ведьмы.
— Каран! — в панике вскрикнула Юи, отпуская Хейли и бросаясь к огню.
[Поздравляем!]
[Вы зачистили классическое сюжетное подземелье «Гензель и Гретель».]
[Обещанная награда — «Кристалл таяния» — будет начислена в соответствии с финалом.]
«Именно сейчас!»
Не теряя ни мгновения, я активировал полученный предмет.
[Использован «Кристалл таяния».]
[Печать с основного чита-навыка Поиск «Динь-Дон-Дан» снята.]
[Навык готов к применению.]
Пространство подземелья начало распадаться. Стены пряничного дома растворились, возвращая нас на морозные северные склоны.
И в этот же миг Каран с яростным ревом вырвался из системной печи. Безумец умудрился пережить концептуальное системное уничтожение!
Ухватившись за свой единственный шанс, я воззвал к истинной силе.
[Активирован Поиск «Динь-Дон-Дан»!]
[%() @%
(!(!
#) _(!]
[Анализ кризисной ситуации.]
«Что за чертовщина?..»
Выбравшись из адского пекла, Каран ожидал увидеть снежные вершины Парса. Однако вместо этого перед его глазами расстилалась глухая, бесконечная тьма. Ни неба, ни земли. Никаких следов присутствия живых существ.
— Юи? Ученик?
Ни малейшего колебания эфира. Ощутив накатившую тревогу, Каран высвободил черную ману Репенты, готовясь к худшему.
Прошло несколько мгновений тишины.
Вдали послышались шаги. Во тьме было невозможно определить расстояние, поэтому Каран положился исключительно на боевые инстинкты.
— Ученик?..
Силуэт приблизился. Из мрака выступил Ли Сок Хён — тот самый ученик, которого Каран минуту назад считал разочаровывающим мусором, не развившимся ни на йоту за прошедшие века.
Но аура, исходившая от юноши сейчас, не имела ничего общего с прежней.
— Значит, вот как устроен Поиск «Динь-Дон-Дан», — тихо произнес парень.
— Устроен?.. О чем ты бредишь?
Карана пробрала дрожь: перед ним стояло совершенно иное существо. Ощутив смертельную угрозу, бывший паладин Репенты покрепче перехватил рукоять.
— В прошлых жизнях мне лишь однажды повезло одолеть тебя в идеальной партии. В том прохождении мне даже не понадобилась мощь целого королевства.
Слова Сок Хёна звучали бессмыслицей для Карана, но в них сквозила уверенность существа, стоявшего на вершине бытия.
— Я покажу тебе силу моих лучших дней.
В ту же секунду гравитация сошла с ума. Чудовищное, неодолимое давление прижало сильнейшего рыцаря древности лицом к черному полу.
Впервые в жизни Каран ощутил абсолютную беспомощность.