У роз есть шипы
Глава 154 из 197
Настройки чтения
18px
1.8
1

У роз есть шипы

Глава 154

У роз есть шипы

Распорядок дня короля Синмиби отличался завидным постоянством.

Проснуться на рассвете, умыться, позавтракать, приступить к делам, немного отдохнуть, снова пообедать и вернуться к государственным заботам. А когда все завершено — заслуженный покой. В силу закрытости Синмиби от внешнего мира и отсутствия жажды материальных благ, такой размеренный график был вполне естественен.

Однако расписание претерпевало кардинальные изменения, стоило в нем появиться любимой дочери.

Едва продрав глаза, он первым делом справлялся о новостях от Мэйри, а закончив с делами, сразу же спешил в ее покои, лишь бы увидеть ненаглядное дитя. Для безумно любящего родителя это было священным ритуалом.

И сегодняшнее утро должно было пройти по тем же канонам. Он искренне полагал, что все идет своим чередом.

Ровно до тех пор, пока не распахнул дверь в спальню принцессы.

— ...?

Взору правителя предстала не только его обожаемая дочь.

В постели нежился тот самый наглый мальчишка, из-за которого у него еще за обедом прихватило живот от предчувствия беды — улик не было, но интуиция кричала во все горло.

Вдвоем? В одной кровати? Мужчина и женщина?! С объективной точки зрения в этом не было ничего противоестественного: оба пусть еще не совсем взрослые, но запрещать им романтические чувства никто не имел права. В благородных семьях браки вообще заключались рано, так что подобное сближение выглядело закономерно. Да и по слухам этот сорванец пользовался отменной репутацией в Миринэ и обладал достаточным талантом, чтобы возглавлять свой курс. Иными словами, минимальным критериям, чтобы находиться рядом с его дочерью, он соответствовал.

Вот только разум говорил одно, а отцовское сердце яростно требовало немедленно придушить негодяя на месте.

Картина того, как парень и девушка просыпаются в одной постели, залитые лучами утреннего солнца, и юноша трепетно касается девичьей щеки, заставила мозг короля нарисовать миллион нечестивых картин. Что они вытворяли этой ночью, раз встречают утро со столь блаженным румянцем?!

Рука короля машинально скользнула к бедру в поисках рукояти меча.

Впрочем, не желая пугать дочь грозным видом, он оставил оружие в своей опочивальне. Но это не имело значения: свернуть одну наглую шею он мог и голыми руками.

— До... доченька-а-а-а!

Подавив клокочущую ярость, монарх позвал Мэйри, пытаясь оторвать ее от мальчишки.

— Вы все не так поняли, ваше величество! Мы просто спали вместе, честное слово, я только щеки коснулся!

В это самое мгновение оправдания сорванца окончательно сорвали королю планку. Могущественная мана, рожденная слепой жаждой разорвать наглеца в клочья, взорвалась, мгновенно подчиняя себе пространство комнаты.

— Стой, папа! Все совсем не так!

В критический момент Мэйри в одной пижаме бесстрашно встала между отцом и юношей.

— Вот как все было на самом деле...

Она принялась размеренно излагать события минувшей ночи, отчаянно надеясь остудить отцовский гнев.

Когда Ли Сок Хён корчился от чудовищной боли, вызванной системной перестройкой организма, Мэйри, совершавшая ночной моцион, уловила его слабые стоны.

Она еще зарделась от мысли, что они с Сок Хёном вышли на прогулку одновременно, словно их сердца бились в унисон.

«Надо пойти к нему».

Гулять в одиночестве было приятно, но неспешный ночной разговор вдвоем манил куда сильнее. Мэйри поспешила на звук и вскоре увидела Сок Хёна, бьющегося в судорогах на траве.

— Сок Хён!

Она бросилась к нему со всех ног.

— А?..

И только тогда заметила нечто, парящее вокруг парня.

— Что это?..

Оно напоминало доспех, но в то же время походило на боевую машину. Таинственный артефакт в виде правого наплечника и механического птичьего крыла кружил в воздухе, словно защищая Ли Сок Хёна от всего мира.

Мэйри не подозревала, что перед ней то самое древнее оружие, о котором говорил Сок Хён. По правде говоря, даже сам Сок Хён не успел толком его разглядеть: по сюжету игры этот артефакт вообще не должен был достаться игрокам. Синмиби надлежало пасть от рук двух именных маджинов, а оружию — стать их трофеем.

Но вмешательство Ли Сок Хёна переломило предначертанное.

Завидев приближение Мэйри, древнее оружие исторгло сноп маны, словно признало в Ли Сок Хёне полноправного хозяина. Источника энергии не было видно, но артефакт генерировал чистейшую силу сам по себе.

Мэйри лишь пару секунд завороженно смотрела на это чудо, после чего без промедления применила исцеляющую магию, стремясь облегчить страдания Сок Хёна. Древнее оружие, словно обладая разумом, сделало пару кругов вокруг них обоих и растворилось в воздухе.

Естественно, исцелив парня, Мэйри ни за что бы не оставила его лежать на холодной сырой земле. Так он и оказался в ее спальне, где они провели остаток ночи.

— ...Вот что произошло вчера, — закончила рассказ Мэйри.

В комнате повисла тяжелая тишина — всем требовалось время переварить услышанное.

«С ума сойти, вот оно что было...»

Ли Сок Хён слушал ее с неподдельным изумлением. Смутные обрывки всплывали в памяти, но подробности о древнем оружии стали для него откровением. Он-то думал, это транспортное средство, а оно оказалось чем-то вроде экзоскелета! Ему не терпелось расспросить обо всем подробнее, но обстановка явно не располагала к праздным расспросам.

— ...Так значит, тебе уже лучше? — на удивление быстро совладав с эмоциями, спросил король, оценивая состояние Ли Сок Хёна.

Перед лицом больного и дочери, проявившей к нему искреннее сострадание, продолжать буйствовать было бы верхом недостоинства.

— Да... благодаря заботе принцессы со мной все в порядке.

«Еще бы с тобой не было все в порядке после ухода моей дочери, щенок! Иначе ты бы отсюда живым не вышел!»

Король выдавил натянутую улыбку, с трудом проглотив проклятия, рвущиеся наружу. Глаза монарха метали молнии, но губы растянулись в кровожадном оскале до самых ушей. Ли Сок Хён на миг всерьез задумался, не настал ли его смертный час прямо здесь и сейчас. Мелькнула даже мысль, не распознает ли Система эту нелепую ситуацию как безвыходную, чтобы активировать «Поиск: Динь-Дон-Дан».

Король поспешил взять себя в руки:

— Вот и славно... Тогда... поживее спускайся с постели, марш в свою комнату и отдыхай там.

В переводе на понятный язык это звучало как: «А ну пошел вон из спальни моей дочери, ублюдок». Королю хотелось прорычать это открытым текстом, но стальная монаршая выдержка взяла верх.

В этот критический момент холодный рассудок правителя победил первобытные отцовские инстинкты.

Едва грозовая туча в лице отца Мэйри покинула спальню, я засыпал девушку вопросами:

— Древнее оружие правда выглядело как бесхозный доспех?

— Да. Только правый наплечник и... крыло.

Тот факт, что артефакт растворился, покружив надо мной, означал лишь одно: он окончательно признал меня своим хозяином.

Уничтожить двух именных маджинов, пробудить собственную ману и вдобавок подчинить древнее оружие... Ощущение было такое, словно у меня наступил день рождения и меня завалили подарками сверх всякой меры.

— Ах да, Мэйри. Ты во мне ничего странного не замечаешь?

Этот вопрос был едва ли не самым важным. Обрести контроль над маной — это прекрасно, но выдавать этот козырь раньше времени категорически запрещалось. Чем дольше тайна остается скрытой, тем сокрушительнее будет эффект внезапности. В этом плане Мэйри с ее непревзойденными навыками обнаружения была идеальным тестером. Если даже она ничего не заподозрит, значит, для абсолютного большинства я по-прежнему остаюсь парнем с нулевым запасом маны.

— ...Ну-у, я еще ночью приглядывалась, но ничего особенного нет. Разве что ты вроде бы подрос?

Мэйри обиженно надула губы, заверив, что тоже скоро обязательно вытянется.

— Если ты вымахаешь еще больше, мне потом будет тяжело.

— А?

— Да так, ничего.

Вникать в ее тихий шепоток я не стал. Услышать-то услышал, но переспрашивать, почему ей «потом будет тяжело», благоразумно воздержался. С точки зрения невинной Мэйри это наверняка были какие-то милые детские мысли. Однако сейчас ворошить эту тему было табу, поэтому лучшим решением оставалось включить дурачка.

«Стало быть, ману снаружи не засечь».

Базовая мана, особая мана, черная мана Репенты. Теперь, когда внутри меня бурлил этот гремучий коктейль из трех источников, приходилось втройне следить за конспирацией. Способности, которые я мог открыто демонстрировать при свидетелях, ограничивались «Бесконечной Тропой», духом Пепхайсом и броней духов. Все остальное приходилось прятать под замок — то есть урезать свой арсенал добрых процентов на семьдесят.

Не герой в маске, спасающий мир инкогнито, а черт знает что. Но с момента овладения черной маной пути назад не было, оставалось лишь смириться.

— Кстати, Сок Хён, ты ведь помнишь, что мы уезжаем уже завтра?

— Да, конечно.

Изначально можно было задержаться подольше, но из-за необходимости готовить материалы для лекций Магической Революции график пришлось поджать. Оставалась лишь одна ночь, а с рассветом нас ждала дорога в Академию — Мэйри прекрасно это понимала.

— Тогда... давай сегодня как следует выспимся, а днем погуляем? Если ты, конечно, хорошо себя чувствуешь...

Помня, как я мучился прошлой ночью, Мэйри спрашивала с предельной осторожностью. В этой неловкой попытке позвать на прогулку пострадавшего было столько трогательной нежности, что сердце невольно сжалось.

— Конечно, с превеликим удовольствием.

— Давай тогда плотно пообедаем часика в три?

Говоря это, я машинально погладил Мэйри по макушке. Жест вышел настолько естественным, что я сам опешил.

— ...Сок Хён, ты настоящий бабник.

Щеки Мэйри мгновенно вспыхнули алым.

— Я от удивления проглотил первую лекцию, но если вдуматься, там сплошные белые пятна!

Далеко не все чародеи приняли на ура зачинателя Магической Революции. Всегда находились ретрограды, боявшиеся перемен, и вовсе не обязательно было являться маджином, чтобы ненавидеть Профессора.

— Полностью разделяю ваше негодование! Он ведь даже нормальной магии ни разу не показал!

Радикальный прорыв всегда влечет за собой зависть и ревность. В этом плане полдюжины собравшихся здесь магов питали к Профессору лютую вражду. Мало того что его концепция обесценила годы их собственных разработок защитных чар, так он еще и держался с верховными главами Башен Магии с откровенным пренебрежением! Никакого почтения к старшим по цеху — такая наглость бесила до скрежета зубовного.

— Магия — это наука и закон, у нее есть незыблемые правила! Как можно ломать основы и скакать, уподобляясь макаке?!

Какой-то молокосос повесил нелепую вывеску «Тондэмун» и распродает сокровенные знания направо и налево, словно тряпки на базаре! Какая ценность в общедоступной магии, кто станет уважать такое ремесло?! Сама мысль о безвозмездной пользе для общества вызывала у них тошноту. Маг должен возвышаться над толпой, внушая трепет и недосягаемость! А Профессор, казалось, стремился сделать колдовство такой же обыденной вещью, как ложка за обедом.

Магия обязана оставаться уделом избранных!

— А что, если на следующей лекции задать ему каверзный вопрос и потребовать личной демонстрации?

— Превосходная мысль, просто блеск! Посмотрим, чего стоит этот пустозвон, у которого из навыков один лишь длинный язык!

Когда требовалось вывести на чистую воду шарлатана, не было способа вернее, чем заставить его сотворить чары самолично. Они заявят, что он пользуется зачарованными артефактами, и потребуют снять профессорский костюм. План выглядел безупречно.

— С нетерпением жду этого дня! Поскорее бы увидеть, как этот хваленый Профессор сядет в лужу на глазах у всех!

— Истинно так! Мы должны публично опозорить его и доказать, что никакой революции не существует!

Какая еще революция от проходимца, который сам ни одного заклинания толком не сотворил? Наверняка обычная пустая консервная банка, купившая чужие исследования: у него небось и запаса маны с гулькин нос.

Шестеро магов утвердились в своем замысле, грезя о скором триумфе.

Они совершенно позабыли о том, что у роз бывают шипы.

назадназад
1 ... 152 153 154 155 156 ... 197
впередвперед