В мирные будни, наступившие после завершения турнира по обмену, следовало тренироваться с удвоенным рвением.
— Выходит, ты потерял контроль над собой.
Бабах!
Вообще-то я рассчитывал на несколько иной формат тренировок.
Ощутив сокрушительный удар в живот, сопоставимый с попаданием пушечного ядра, я чудом сумел удержать равновесие на подкосившихся ногах. Похоже, слухи и записи моей недавней вспышки ярости успели облететь академию и благополучно дошли до глаз наставницы, которая до этого безмятежно отсыпалась в своих покоях.
Ее ярость была вполне предсказуема. Я получил в руки уникальное сокровище, но применил его совершенно не по назначению, едва не свернув себе шею.
— Да, в схватке с Райстембером от меня не было никакого толку, и то, что ты одолел его в одиночку — поразительное достижение. Но слепая ярость перечеркивает все.
— Виноват.
Я прекрасно понимал, почему Акаса Ардель пришла в такое бешенство. Бесконечная Тропа наделяет тело неутомимой силой биогенератора, а сорваться в неуправляемый занос означало превратиться в бездумного берсерка. В чудовище, не способное отличить врага от товарища и крушащее все вокруг до тех пор, пока не разорвутся собственные сосуды. На турнире я в буквальном смысле пошел войной против девятерых союзников одновременно.
— Каркас Тропы должен работать исключительно на воле к защите, а не на слепом разрушении.
— Это моя ошибка.
— Нет, это не ошибка. Это банальная нехватка мастерства, и мой долг как мастера — вправить тебе мозги как можно скорее.
Акаса продолжала вбивать в меня эту истину каждым движением. Она внимательно следила за темпами моего прогресса и тщательно дозировала нагрузки, но инцидент с потерей контроля заставил ее бить тревогу. Стоит искусству, передающемуся лишь одному преемнику, свернуть на кривую дорожку, как на исправление уродливых перекосов уйдут долгие десятилетия.
«Впрочем, жесткая муштра пойдет мне только на пользу».
В последнее время я с пугающей ясностью ощущал острую необходимость в наращивании личной мощи. Конечно, усваивать щедрые награды за преодоление масштабных сюжетных катастроф — занятие приятное, но фундаментальное развитие тела куда важнее.
«Мне необходимо довести владение Магнумом до абсолютного автоматизма до конца первого семестра, иначе на каникулах я просто не выгребу грядущие сюжетные завалы».
Появление высших маджинов в самом начале пути намекало, что в этом мире может произойти любая чертовщина. Если я столкнусь с настоящим, неподавленным монстром высшего ранга лицом к лицу, меня сотрет в порошок в первую же секунду.
Стремительный рост был вопросом банального выживания. Болезненные синяки и трещины в костях на этом фоне выглядели сущими пустяками.
Вуууууж!
— Природа потери контроля в корне отличается от штатного разгона каркаса. Если Искусственный Разгон — это просто быстрая езда с превышением скорости на автомагистрали, то буйство — следующий, смертоносный шаг.
Проще говоря, если Разгон был скоростным маршем по трассе, то неконтролируемый занос означал гонку по узким улочкам на скорости свыше двухсот пятидесяти километров в час с завязанными глазами. Безумие, в котором любая секунда могла стать последней.
— Разумеется, войти в это состояние искусственно невозможно. Для этого требуется нестабильное физическое состояние и особое преломление воли, рожденное отчаянием. Именно эту грань ты каким-то чудом нащупал.
«Даже если ты случайно отыскал лазейку к этому состоянию, никогда больше не смей к нему прибегать». Взгляд и голос Акасы, произносившей эти слова, источали такую леденящую серьезность, какой я у нее прежде не видел. Оказывается, внушить человеку первобытный ужас можно и без капли жажды убийства.
— Буйство — даже не обоюдоострый клинок. Если ты продолжишь насиловать организм подобным образом, Каркас Бесконечной Тропы попросту лопнет. А восстановить разорванную основу...
— ...Невозможно. Нарушатся невидимые внутренние каналы тела, и внутренние повреждения приведут к неминуемой гибели, — закончил я за нее.
— Верно.
Убедившись, что я осознаю всю тяжесть последствий, Акаса удовлетворенно кивнула:
— Я веду столь долгие речи лишь потому, что планировала обучить тебя следующей ступени гораздо позже... Но, похоже, если я не дам тебе безопасную альтернативу прямо сейчас, ты продолжишь ковыряться в запретных перегрузках.
Наконец-то. Долгожданный качественный скачок.
Учиться под надзором признанного мастера неизмеримо эффективнее, нежели набивать шишки вслепую. Это как сравнить бессистемное самообучение с занятиями у персонального репетитора высшей категории: результат второго всегда на голову выше.
— Буст. Вот новая грань Бесконечной Тропы, которую я тебе открою.
— Премного благодарен, наставница.
Получить в середине первого семестра технику, на которую я рассчитывал в лучшем случае к концу второго курса — невероятная удача. Я согнулся в глубоком поклоне, выказывая искреннее почтение.
— Как и обещала: первое место на турнире заслуживает достойной награды.
Едва сорвались с ее губ последние звуки, как Акаса обратилась в размытую вспышку света и впечатала тяжелейший круговой удар ногой прямо мне в челюсть.
Если у моей наставницы и был какой-то крошечный недостаток, то именно этот: она совершенно не утруждала себя пространными теоретическими выкладками, предпочитая вколачивать знания напрямую через синяки и переломы.
«Впрочем, так даже надежнее».
Закрепленное плотью и кровью усваивается намертво.
В тот день стоны и грохот ударов не затихали на тренировочной площадке Акасы до глубокой ночи.
— А доставка работает быстро.
Шел третий день с тех пор, как моя жизнь превратилась в круговорот академических лекций и беспощадного мордобоя на полигоне наставницы.
Вернувшись в общежитие после очередного изматывающего дня, я обнаружил перед своей дверью внушительную груду посылок. Судя по характерной гербовой бумаге, безошибочно угадывалось, какая академия прислала тот или иной сверток. Упаковано все было на совесть.
«Королевские мануальные боевые искусства пока отложу...»
Скрытая часть, запечатанная в этой рукописи, требовала филигранного подхода, так что спешить с ней не стоило. Первым делом следовало разобраться с полным руководством по некромантии Рубеля Рубла и духовной броней, присланными Элуа.
«Забавно, что здешний мир вполне терпимо относится к некромантии».
В большинстве классических миров искусство поднятия мертвецов клеймили абсолютным злом и выжигали каленым железом. Однако в «Финальной Судьбе» под тотальный запрет попадала исключительно черная мана культистов и скверна маджинов. Пока некроманты действовали в рамках строгих государственных законов и отделяли тела, подлежащие упокоению, от разрешенного материала, общество смотрело на них сквозь пальцы.
«Что ж, приступим».
Прежде чем вскрывать упаковку с духовной броней, я развернул свитки Рубеля Рубла.
[Желаете ли вы изучить полное руководство по некромантии Рубеля Рубла?]
Перед глазами привычно зависло системное окно с предсказуемым вопросом. Ответ был очевиден.
— Да.
Дзинь!
[Вы освоили базовые принципы некромантии Рубеля Рубла. В настоящий момент вам доступны лишь простейшие манипуляции с душами. Понимание искусства будет углубляться по мере роста общего уровня.]
Знания стоимостью в несколько десятков миллионов вон ровным потоком хлынули мне в сознание.
Строго говоря, у меня не было врожденного ядра для стандартной маны, поэтому сотворить классическое заклинание поднятия нежити я все равно не мог. И все же этот трактат был мне жизненно необходим.
«Ради тебя, милая».
Мой взгляд упал на второй сверток. Стоило сорвать плотную упаковочную бумагу, как на поверхности неприметного стального нагрудника проступили очертания призрачного силуэта. Силуэт дрожал, клубясь полупрозрачным черным дымом. Чтобы вообще взаимодействовать с этой сущностью, требовалось фундаментальное понимание некромантии.
«Главная ценность здесь — вовсе не металл, а заключенный внутри дух».
Броня, в которую вселился неупокоенный фантом, мгновенно преображалась. Посредственная нагрудная пластина, выкованная неумелым подмастерьем, под воздействием духовной сущности превращалась в грозный, проклятый артефакт с колоссальными защитными свойствами. И сейчас подобное чудо было мне нужнее воздуха. Навыков нападения у меня хватало, а вот со средствами защиты наблюдался чудовищный дефицит.
«Если удастся привязать этот дух прямо к ткани академической формы, я получу идеальную скрытую броню. Как от такого отказаться?»
Побочные эффекты вроде могильного холода или ауры уныния меня нисколько не смущали. Скоро грянет лето, так что встроенный личный кондиционер придется как нельзя кстати.
— Ненавижу... Ненавижу... Будьте вы все прокляты!..
Стоило мне активировать навыки некромантии и высвободить оковы артефакта, как заключенный в нем дух принялся исторгать концентрированную злобу. Он заголосил о том, что непременно пожрет разум нового носителя, обратит его тело в послушную марионетку и утолит свою вековую жажду мести.
Без надежного способа подавления использовать Доспех Душ было чистым самоубийством: требовалось глубокое знание темных искусств и колоссальный запас божественной силы либо чистейшей маны для усмирения твари. На первый взгляд казалось, что у меня нет ни единого шанса совладать с артефактом.
Однако универсальный ключ к решению лежал в третьей коробке.
— Сейчас я обеспечу тебе вечный покой.
Шшшш-пшшш!
Едва я вскрыл посылку из Руамоса, как двадцать килограммов мифрила озарили комнату ослепительным бело-голубым сиянием. Слитки были предварительно вымочены в концентрированной святой воде: тяжелые прозрачные капли медленно стекали по благородному металлу.
— Ууууу!.. Убери... Немедленно убери это!.. Оно жжет!..
Стоило призраку ощутить эманации очищенного мифрила, как его плотность истончилась, а вопли сменились агонией. Такова была природа легендарного металла — рассеивать зло и многократно усиливать святость. Этот читерский минерал обладал священной силой даже в необработанном виде, без нанесения рун и чар.
— Пожалуй, начнем с отделения зерна от плевел.
Основой Доспеха Душ являлся сам фантом. Он был подобен живому зачарованию, материалу, способному укрепить любую экипировку. Нечто вроде невидимой титановой подкладки под обычную одежду.
Дзынь!
— Аааааа!
Я с размаху приложил мифриловым слитком по нагруднику. Чтобы переселить духа в школьную форму, его требовалось сначала насильно выбить из старой жестянки и выдрессировать до состояния абсолютного послушания — так, чтобы он беспрекословно менял форму по первому щелчку моих пальцев.
— С ума сошел?! Кто начинает знакомство с побоев?! Пощади... Сжалься!..
— Прости, приятель, но у меня нет лишней маны, чтобы сюсюкаться с тобой по правилам.
Мана природы служила топливом лишь для Бесконечной Тропы и доспеха «Подсолнух». Для управления духами требовалась базовая мана, которой я был начисто лишен.
— Словами! Неужели мы не можем договориться на словах?!
Дзынь!
Разговоры — плохой инструмент дипломатии, когда оппонент уже почуял твою уязвимость.
«Проще забить тебя мифрилом до полусмерти, чтобы ты научился понимать меня по одному только движению бровей».
Пусть в процессе этой экзекуции дух потеряет большую часть своей накопленной мощи — плевать. Я выращу его заново под собственные нужды, главное — закрепить безусловный рефлекс подчинения.
— Я немного тороплюсь, впереди слишком много работы.
— Но диалог... Мы же разумные сущности... Не надо-о-о!..
Фантом, веками копивший ярость на полях сражений, отчаянно сопротивлялся, но против увесистого куска освященного мифрила у бесплотной сущности не было никаких аргументов.
Бам! Бам! Бам! Дзынь! Хрясь!
Мифриловая воспитательная терапия продолжалась без перерыва до самой полуночи.
Размахивая тяжелым слитком, я мысленно возблагодарил собственную предусмотрительность: качественная звукоизоляция в комнате окупила себя с лихвой.
Первый шаг к обретению несокрушимой защиты начался с методичного избиения призрака куском благословенной руды.