Мирелла Тереш, представительница и староста второго курса Академии Миринэ.
Как недвусмысленно свидетельствовала ее фамилия, она происходила из родовитой дворянской семьи, занимала безоговорочное первое место среди второкурсников и обладала выдающимися способностями. По всем законам логики ей надлежало быть сильнейшей среди сверстников на всем континенте, однако из-за досадного поражения от Академии Велутос на турнире по обмену ей пришлось довольствоваться лишь серебром.
Неудивительно, что итоги турнира вызывали у нее сильнейшее раздражение.
«Мало того, что мы уступили вершину, так еще и результаты третьекурсников с выпускниками оставляют желать лучшего».
Третий курс скатился на позорное третье место, четвертый с трудом выцарапал второе — неслыханное падение престижа центральной академии. Единственными, кто сумел завоевать чемпионский кубок, оказались сопливые первогодки. Казалось бы, в сложившейся ситуации старшим следовало всецело поддержать младших триумфаторов.
Но была одна чудовищная загвоздка: старостой первого курса являлся безродный простолюдин.
«Само собой разумеется, что этот пост по праву должен был занять господин Велос! Разве можно сыскать более достойную кандидатуру, нежели пятый принц империи?»
Поскольку свободные контакты между курсами строго ограничивались уставом, старшие почти ничего не знали о внутренних делах новичков. Поэтому, даже слыша о выдающихся подвигах Ли Сок Хёна, большинство второкурсников снисходительно отмахивалось: «Подумаешь, для первогодки сойдет».
Да, он каким-то чудом умудрился одолеть высшего маджина Райстембера, но в столь невероятный подвиг попросту отказывались верить.
«Как этот неотесанный мужлан, не знающий ни чести, ни достоинства, вообще посмел назваться лидером поколения?..» — думала Мирелла, с нескрываемым отвращением разглядывая сидевшего напротив нее Ли Сок Хёна.
Первым делом ее взгляд зацепился за растрепанные черные волосы. Ладно уж цвет, но как можно являться на официальную встречу с таким вороньим гнездом на голове? Даже с поправкой на экзаменационную суету это свидетельствовало о полном отсутствии базового воспитания.
«А форма... ну чисто плебей».
Униформу Академии Миринэ при желании можно было усовершенствовать. Официально руководство этим не промышляло, но если обратиться к частным элитным портным, они за баснословные деньги перешивали стандартный костюм из благородных тканей. И это служило одной из негласных демаркационных линий, разделявших богатых аристократов и нищую чернь. Даже облачаясь в одинаковые фасоны, благородные безошибочно узнавали своих по безупречному крою и мерцанию зачарованных пуговиц.
В этом отношении форма Ли Сок Хёна выглядела удручающе стандартной.
«Лицо самое заурядное... телосложение... хм...»
Последнее, за что зацепился придирчивый взгляд Миреллы — фигура парня. Заметный шрам у основания шеи, неестественное положение запястий. Для шестнадцатилетнего юнца он выглядел слишком потрепанным, словно побывал в десятке мясорубок, а руки и вовсе постоянно прятал. Впрочем, аура от него исходила пугающая: стоило ему просто сидеть рядом, как воздух вокруг наливался первобытной тяжестью, будто по соседству притаился матерый хищник.
И абсолютно каждая из этих черт вызывала у Миреллы глухое раздражение.
— Какая вопиющая строптивость.
— Что, простите?
«С чего это я должен быть послушным, если мы едва поздоровались?» — без труда читалось на лице Ли Сок Хёна.
Мирелле, с юных лет вращавшейся в высшем свете мелкого дворянства и пробившейся на вершину курса собственным умом, не составляло труда читать чужие мысли.
«Он ни капли меня не боится».
Если вдуматься, юноша находился в самом сердце логова старшекурсников, совершенно один. Однако в его позе не читалось ни малейшей скованности. Более того, он развалился на роскошном кожаном диване с такой непринужденностью, словно попивал вечерний чай в собственной спальне.
— М-да, чаек-то перезаварили. Похоже, тот, кто его готовил, вообще не смыслит в благородных сортах. Знаете, барышня, качественный черный чай не должен драть глотку терпкостью. Я тут планирую в будущем запустить собственную чайную марку... Не желаете стать инвестором?
Мало того, что он хлебал дорогой напиток за чужой счет, так еще и нагло критиковал мастерство хозяйки, параллельно пытаясь развести ее на деньги!
Мирелла едва сдержала порыв немедленно вышвырнуть этого наглеца за порог. Ее останавливало лишь то, что простолюдин находился в подозрительно близких отношениях с господином Велосом. Если слухи о ее самоуправстве дойдут до ушей императорского отпрыска и навлекут на нее монаршую немилость, последствия будут фатальными.
Изначально Мирелла планировала издалека подвести разговор к нужной теме, усыпив бдительность парня светской беседой, но поняла: если позволить ему открыть рот еще хоть раз, ее разобьет апоплексический удар.
— Перейду сразу к делу, — отрезала она, расправив плечи. — Ты немедленно снимаешь с себя полномочия старосты курса, передаешь этот пост господину Велосу и впредь ведешь себя так, как подобает безродному простолюдину.
— ...Что? С какой стати?
«Прекрасно. Наконец-то спесь с тебя слетела».
Уловив тень замешательства на лице парня, Мирелла победоносно улыбнулась, уверенная, что взяла инициативу в свои руки:
— Нам прекрасно известно, какие трудности ты испытываешь при подготовке к промежуточной аттестации. Если ты безоговорочно примешь мои условия, лучшие умы второго курса предоставят тебе подробные аналитические выкладки экзаменационных трендов прошлых лет, слитые варианты билетов и готовые решения для первого курса. Мы гарантируем тебе максимальную академическую поддержку вплоть до окончания сессии.
«Ну как тебе такое предложение? Своя рубашка ближе к телу, нежели непосильное бремя старосты курса», — недвусмысленно читалось в ее высокомерном взгляде.
— Ладно, по рукам. Только учтите: если Велос откажется принимать пост, я умываю руки. Договорились?
— Разумеется, на первых порах господин Велос проявит благородную скромность и... Постой, что?!
— Я говорю: согласен. Должность старосты — сплошная морока. Звучит вроде гордо, а на деле только и делаешь, что бегаешь на цыпочках перед профессорами... У меня и без того дел невпроворот. В общем, я уступаю место, но один вопрос: что значит «вести себя как подобает простолюдину»?
Мирелла опешила. Спустить в унитаз бесценную возможность наладить персональные связи с высшим профессорским составом академии?! Он в своем уме?! Неужели он настолько дремуч, что не понимает истинной ценности расположения академической верхушки?
В этом кролся фундаментальный просчет Миреллы.
Ли Сок Хён был тем человеком, к которому Ки Джу Сон сам набивался в гости посреди ночи, а легендарный кузнец Бактор чуть ли не слезно умолял юношу дать добро на переплавку священного мифрила. Магистр Ли Хва Рён при каждой встрече зазывала его на закрытые исследования магических цепей, а Керар Мера бомбардировал письмами с предложениями совместных авантюр. Даже неразговорчивый рыцарь Гинард регулярно вызывал парня на личные спарринги.
Мирелла понятия не имела, что вся эта беседа с первой до последней секунды разворачивалась по сценарию Ли Сок Хёна.
— Вести себя как подобает простолюдину — значит знать свое место!
— И где же примеры? Раз уж мы заключаем сделку, хотелось бы конкретики.
— Во-первых... соблюдай субординацию! Не лезь поперед господ! Не забывай, кто ты есть!
— А поконкретнее?
— Не смей повышать голос на общих собраниях и вмешиваться в споры знати! Принятие решений — исключительная привилегия благородных!
— А если меня прямо спросят? Если без моего мнения решение принять невозможно?
— Что?..
— А-а, кажется, я понял... Вы из породы этих... чванливых благородных барышень. В ранобэ сплошь и рядом встречаются такие типажи.
— Ранобэ? Чванливая барышня?! Что за вздор ты несешь?!
— Ну, знаете, в моем мире так ласково называют хорошеньких, но чуточку заносчивых аристократок с куриным кругозором. Классическая вздорная леди.
— Хм... А ты, оказывается, умеешь подмечать красоту.
Ли Сок Хён понял, что выдоить из высокомерной собеседницы больше нечего. Ловко свернув разговор, он поднялся с дивана.
Разумеется, Велос от предложения стать старостой наотрез отказался.
— Простолюдин, с какой стати ты пытаешься сбагрить мне должность, от которой сам бегал, расписывая ее исключительные минусы?
— Э-э... Ну, мне показалось, она тебе к лицу?
— Твоя наглость не знает границ. Ты, должно быть, единственный смертный во вселенной, решивший спихнуть бумажную рутину на наследного принца империи.
— ...
— На нашем потоке нет никого, кроме тебя, кто имел бы моральное право зваться старостой первокурсников. Даже не смей думать о побеге и посвяти всего себя служению благу нашего курса.
— Слушаюсь...
Впрочем, этот диалог Сок Хён тоже предвидел заранее.
Молча кивнув, он крепче прижал к груди пачку экзаменационных билетов и шпаргалок с готовыми ответами.
«Поверить не могу, до чего же легко разводить здешних лопухов!»
Они сами бросились решать его проблемы, избавив от лишней головной боли.
Легенда рынка Тондэмун оставалась непобежденной.
Наконец наступили долгожданные выходные.
Удовлетворенно отметив, что безумный график ненадолго разгрузился, я первым делом навел порядок в комнате.
«Мифрил передан профессорам Бактору и Ки Джу Сону, они сами доведут Sunflower до ума...»
Доспех Душ прижился идеально: дух сидел в подкладке школьного мундира тише воды, ниже травы.
Оставалось последнее дело.
«Королевские мануальные боевые искусства».
Причина, по которой я откладывал изучение этой книги, заключалась в ее трудоемкости. Как и в случае с полным руководством по некромантии, некоторые свитки требовали личного прохождения ментального курса, а не превращались в пассивный навык по щелчку пальцев.
Рукопись из Тантероя относилась именно к этой категории.
Это было боевое искусство павшего королевства Репента: универсальная, чрезвычайно распространенная в древности система рукопашного боя. Ей обучали даже уличных головорезов из-за простоты базовых стоек, но на улицах никто не знал ее истинной глубины.
Почему же я настоял, чтобы Арак достал именно манускрипт из хранилищ Тантероя? Ответ был прост:
«Потому что рукопись, хранящаяся в академии рыцарей — подлинник».
Не дешевая уличная копия с перевранными иллюстрациями, а первоисточник королевской школы Репенты. Редчайший артефакт, пылившийся в секции тяжелой пехоты Тантероя, истинную ценность которого никто из местных даже не осознавал. Разумеется, этот скрытый пласт информации был доступен лишь тем игрокам, кто дотошно исследовал мир игры до последнего камешка.
«Меня не будет в реальности около двух суток».
На всякий случай я оставил записку на столе. Положив ладонь на обветшалую обложку трактата, я сделал глубокий вдох и произнес ритуальную фразу:
— Я пришел как ученик, лишенный основ. Искренне молю даровать мне наставления древней школы.
[Запрос принят.]
Ответ системы последовал незамедлительно.
Ярчайшая вспышка света охватила комнату и без остатка поглотила мое тело.
Шелест.
Страницы фолианта стремительно зашелестели, мириады древних боевых стоек замелькали перед внутренним взором. Книга плавно погружала мое сознание в изолированное измерение застывшего времени.
«Доспех Душ при мне, мифрил куется, теперь осталось лишь закалить собственное тело».
Чтобы выстоять против любого врага, который посмеет встать на моем пути.
Проект абсолютного выживания вступил в свою решающую фазу.