Едва вернувшись из заповедного края Синмиби, Сок Хён был вынужден немедленно явиться с докладом в учебный корпус.
В данный момент он сидел в кабинете главного профессора факультета магии 1-го курса, Ли Хва Рён.
— Ну и как тебе Синмиби? Скажи, разве это не заставляет кровь бурлить от чистого магического восторга?!
«Магический восторг? Это еще что за зверь такой?..»
Общаться с человеком, который открыто заявлял, что «обручен с наукой», всегда было тяжелым испытанием для нервной системы.
Тем более когда перед тобой сидит женщина, умудрившаяся благодаря фанатичной страсти к исследованиям стать полным профессором Академии Миринэ всего в двадцать пять лет.
«Она даже не заметила, что я вымахал на десять сантиметров».
Сверстники при встрече чуть глаза на лоб не роняли, изумляясь столь резкому скачку роста за считаные месяцы.
Однако профессора Ли Хва Рён подобные бренные мелочи нисколько не волновали — все ее естество было целиком поглощено таинствами магических формул.
— Э-э… ну… там оказалось куда интереснее, чем я предполагал.
Мир, где вековые первозданные леса и магия слились в неразрывное целое, действительно вызывал искреннее благоговение.
Существа, похожие на светлячков, парили в кронах деревьев, испуская мягкое сияние даже в полдень, а травы и цветы цвели с такой буйной силой, словно обладали собственным разумом.
Впрочем, пересказывать все это в подробностях Сок Хён не собирался, ограничившись общими фразами.
К тому же существовала тема Древнего Оружия, о которой нельзя было обмолвиться ни единой живой душе.
Отец Мэйри, правитель Синмиби, взял с него строжайшую клятву хранить молчание, так что этот секрет следовало похоронить на самом дне памяти.
«Да и с именными маджинами я там пересекся…»
Об этом факте тоже знал лишь он один.
По игровым воспоминаниям, элитных именных маджинов насчитывалось около десятка, а значит, на свободе оставалось не более шести чудовищ.
Пока у него в запасе был навык «Динь-Дон-Дан», с любой угрозой можно было разобраться без лишнего шума.
— Внимание! Сосредоточься! — взмахнула тонкой ручкой Ли Хва Рён. — За всю историю человечества официальное приглашение в Синмиби получали от силы пять магов! И ты стал одним из них! Неужели это не поражает твое воображение?!
— Да, да, конечно… это действительно невероятно.
— Я прямо кожей чувствую, как привычный мир трещит по швам и перерождается на наших глазах!
Ли Хва Рён молитвенно сложила ладони перед грудью, явно переполненная эмоциями от собственных речей.
— Магическая Революция набирает обороты, и в это же самое время в нашу академию прибывают новые гости из заповедных земель! Это просто…
Она запнулась на полуслове, внезапно вспомнив общеизвестный факт: сидящий перед ней юноша считался калекой, неспособным использовать ману.
В эпоху, когда магическая наука совершала гигантский рывок вперед, одаренный курсант был лишен возможности прикоснуться к плодам этого триумфа.
Наверняка женщина посчитала, что задевает его чувства.
Впрочем, Сок Хёну уже давно было плевать на подобные предрассудки — после девятой линьки Змеи каналы его тела бурлили от первозданной силы.
Да даже если бы он и впрямь остался пустышкой, это мало что изменило бы в его планах.
— И все же я искренне надеюсь, что ты не забросишь изучение теории магии, — мягко добавила профессор, с сочувствием глядя на него. — Среди всех первокурсников именно ты обладаешь самым острым академическим чутьем.
«Вообще-то я просто методично сливаю вам технологии, которые вы сами же изобретете через пять лет…»
Все то, чем сейчас восхищался континент, было плодом будущих трудов самой Ли Хва Рён, Ки Джу Сона и других мастеров Магических Башен.
— Вы мне льстите, госпожа профессор. И не стоит так переживать за меня, со мной правда все в порядке.
— Какая уж тут лесть! Ты бы знал, как у меня зубы скрипят каждый раз, когда этот неотесанный Ки Джу Сон хвастается успехами в разработке Магического Доспеха!
«Вообще-то процентов на семьдесят этот доспех собран благодаря моим подсказкам…»
Ли Хва Рён вновь завелась и принялась увлеченно жаловаться на жизнь: среди первокурсников-магов поговорить решительно не с кем, принц Велос слишком горд и заносчив, и все в таком духе.
Затем разговор плавно вильнул в сторону наболевшей темы:
— Кстати, насчет предстоящей открытой лекции… Это прекрасно, что на нее соберется столько народу, но я места себе не нахожу. Вдруг маджины снова устроят теракт?
— Что вы имеете в виду?
— Даже если культисты не сунутся… Сам понимаешь, многие замшелые ретрограды до смерти завидуют колоссальным познаниям таинственного Профессора.
По академии уже ползли слухи, будто старые главы башен готовят какую-то каверзу.
Они не могли смириться с тем, что их авторитет помножил на ноль безродный выскочка, и собирались публично опозорить лектора на глазах у сотен молодых магов.
Услышав это, Сок Хён мысленно усмехнулся.
«Надо же, какой неожиданный поворот».
Он-то наивно полагал, что если щедро делиться революционными знаниями, в итоге все останутся довольны и признательны.
Но человеческая зависть не знает границ. Всегда найдутся те, чья гордыня уязвлена чужим величием.
«Видимо, я вел себя с ними слишком мягко».
Раз уж некоторые закостенелые идиоты забыли простое правило — ценить доброту, пока она льется через край, — придется доставать старый добрый кнут.
Пришло время возродить образ Ли Сок Хёна — образцового армейского сержанта-инструктора, перед которым дрожал весь взвод новобранцев.
— Послушайте, вы действительно намерены пойти на это? Разве это не чересчур дерзко?
— А сколько еще мы должны слепо верить его сказкам? Это уже третья лекция подряд!
— Одно дело проверять теорию, и совсем другое…
— «Верь лишь тому, что узрели твои глаза!» Разве не этому учит нас основа магического ремесла?!
«Подвергай сомнению, исследуй, а когда истина подтвердится — делай шаг вперед».
Каким извращенным образом эти напыщенные старики умудряются выдергивать фразы из древних трактатов, подгоняя их под собственные шкурные интересы?
Ли Хва Рён с нескрываемым отвращением смотрела на собравшихся глав башен.
Профессор из Тондэмуна уже давным-давно доказал неоспоримость своих открытий научными выкладками и перевернул представления о магии во всем обитаемом мире!
Но эти ревнивые ретрограды уцепились за смехотворный повод: «Он ни разу не показал заклинание лично!» — и намеревались устроить публичный допрос.
Это переходило всякие границы приличия.
Как можно проявлять столь вопиющее неуважение к первооткрывателю?!
Сегодня в зале яблоку негде было упасть. Пришло множество младших магов, курсантов и исследователей со всего континента.
Если лектора попытаются унизить на глазах у такой аудитории, разразится грандиозный скандал, который запятнает честь всего магического сообщества.
«Сюда явились даже наши старшекурсники, да и из Велутоса делегация прибыла…»
Руководство компании «Тондэмун», заметив колоссальный спрос, оперативно расширило лекционную зону, объединив несколько аудиторий.
В огромном амфитеатре сейчас сидело не менее пятисот человек!
Собралась элита магического мира, способная при желании стереть с лица земли небольшое королевство.
И устраивать в таком месте несогласованную провокацию против человека, добровольно несущего свет знаний?..
Ли Хва Рён всей душой желала вмешаться и заткнуть стариков, но статус гостей академии связывал ей руки.
Оставалось лишь молиться, чтобы Профессор сумел изящно выйти из расставленной ловушки.
— Приветствую вас.
Пока зал гудел, подобно встревоженному улью, в передних дверях появился лектор.
«Он что… подрос?»
Ли Хва Рён удивленно моргнула.
Безупречный костюм из драгоценной ткани Верше теперь сидел на мужчине совершенно иначе.
Если на первых встречах казалось, будто он надел вещь чуть большего размера, чтобы скрыть худобу, то теперь широкие плечи и высокий рост заполняли ткань без единой лишней складки.
Впрочем, разглядывать чужой гардероб было некогда — профессор Ли навострила уши, ловя каждое слово.
— Прежде чем мы перейдем к основной теме сегодняшней лекции, до моих ушей дошли весьма любопытные пересуды, — ровным, бархатным голосом произнес Профессор.
Стоило ему заговорить, как гул в зале мгновенно стих.
Среди благоговейного молчания пяти сотен слушателей лишь шестеро глав башен продолжали сверлить лектора враждебными взглядами.
— Поговаривают, будто я избегаю личных демонстраций магии, ограничиваясь лишь схемами, графиками и наглядными примерами на артефактах… И на этом основании некоторые господа делают глубокомысленный вывод, что мне недостает истинной квалификации мага.
Лица заговорщиков мгновенно окаменели.
Они же держали свой замысел в строжайшей тайне! Откуда этот человек мог знать о подготовленной провокации?!
Однако подобные мысли блуждали не только в головах шести зачинщиков — среди слушателей мелькнуло немало настороженных лиц.
Многие молодые маги не желали зла лектору, но зерно сомнения, посеянное консерваторами, все же дало крошечные всходы.
— Не могу сказать, будто я не понимаю природы ваших сомнений. Но мне искренне горько осознавать, что мое добросердечие и открытость некоторые приняли за банальную слабость.
«Мое присутствие на этой трибуне само по себе является высшим доказательством моего превосходства».
«Магическая наука — это не пустая болтовня. Неужели вы думали, будто я добился признания лишь теоретическими трактатами?»
«Зачем, по-вашему, я вообще стою перед вами?»
Каждая фраза Профессора хлестала слушателей, точно плеть надсмотрщика.
Собравшиеся маги, привыкшие повелевать армиями и смотреть на мир свысока, внезапно почувствовали себя нашкодившими мальчишками в классной комнате строгого наставника.
Когда их в последний раз отчитывали с такой убийственной снисходительностью?!
И самое поразительное: они не смели поднять глаз. Гордецы покорно втягивали головы в плечи под ледяным взором человека в очках.
— Шестеро господ в третьем ряду… вы ведь хотели меня проверить, не так ли?
На губах Профессора играла безупречно вежливая улыбка, но аура вокруг него похолодела до абсолютного нуля.
Казалось, в самый разгар ледникового периода некое древнее существо неторопливо лакомится фруктовым льдом, наблюдая за копошением замерзающих букашек.
Шестерку зачинщиков прошиб холодный, липкий пот.
— М-мы… вовсе нет… простое пожелание наглядной демонстрации…
Почему они оправдываются?! Куда делась былая спесь?!
Мастера башен не могли связать двух слов. Их тела парализовало первобытным ужасом, словно мошек, угодивших в паутину колоссального хищника.
— Демонстрация? И какого же рода доказательства вам требуются?
«Хотите увидеть, как на самом деле следует обращаться с чарами?»
Профессор говорил подчеркнуто учтиво, но от этого тона веяло такой неприкрытой угрозой, что даже матерые головорезы из трущоб бросились бы наутек.
— Быть может, мне преподать вам наглядный урок того, что значит истинный контроль над маной? Желаете на собственной шкуре ощутить, почему именно я стою на этой кафедре, а вы сидите у моих ног?
Шурх…
Ш-ш-ш…
Мана пришла в движение.
Но это была не та магия, к которой привыкли обитатели башен.
Она не срывалась искрами с кончиков пальцев, а бесшумно расползалась по полированному деревянному полу, оплетая пространство невидимой сетью.
«Особая мана!..»
И это была не просто редкая стихийная разновидность.
Обычно особая мана несет в себе свойства классических первоэлементов: обжигающего пламени, ледяной стужи, ревущего ветра или тяжелой земли.
Но сила, которую выпустил Профессор, отвергала привычные законы мироздания.
— Когда архимаг плетет заклинание, феномен поглощения окружающей энергии называют контролем пространства, — спокойно продолжал лектор.
Это была прописная истина из начальных учебников.
Однако в устах этого человека банальное правило обрело чудовищный вес.
Все присутствующие в зале, кроме парализованной шестерки, запоздало осознали происходящее.
Профессор намеревался провести практическое занятие, использовав почтенных глав башен в качестве живых учебных пособий!
— Сегодняшняя лекция обещает быть крайне познавательной.
«Поскольку эти благородные господа вызвались добровольцами ради всеобщего блага, давайте вознаградим их искренними аплодисментами».
Хлоп-хлоп-хлоп!
Четыреста девяносто четыре мага дружно захлопали в ладоши, повинуясь воле лектора.
Все они искренне считали Профессора святым альтруистом, но сейчас отчетливо поняли: характер у этого гения был поистине скверным.
Отныне никто в здравом уме не осмелится перечить его воле.
«Как я и думал: стоит выпороть пару зарвавшихся авторитетов на глазах у строя, и дисциплина сразу взлетает до небес».
Говорят, грань между добром и злом определяется обстоятельствами.
В зависимости от поведения нерадивых курсантов сержант учебной роты может явиться ангелом-хранителем или сущим демоном во плоти.
Под гром рукоплесканий аудитории Профессор — он же Ли Сок Хён — хищно улыбнулся.
Начался настоящий урок.