Элуа была сбита с толку.
«Неужели все простолюдины такие?»
Поведение, которое сейчас демонстрировал Ли Сок Хён, было бесконечно далеко от понятия «посредственность» — самой частой темы в разговорах между аристократами.
В их понимании простолюдины ничем не отличались от невежественных, глупых и легко раздражающихся зверей.
Однако в результате этого разговора он показал превосходный ум, способный составить конкуренцию даже лучшим умам Велутоса.
«Так не пойдет».
Глупцы, которые ведутся на всё блестящее и быстро попадаются на удочку, увидев перед собой награду.
Именно таким было представление о простолюдинах в Академии Велутос.
Их превосходство или неполноценность определялись врожденным статусом, и они должны были быть существами, которые будут благодарны даже за самую крошечную милость.
Ли Сок Хён хладнокровно растоптал эту концепцию и, более того, сам взял инициативу в свои руки.
«Я не могу этого допустить».
Хотя это было неофициальное мероприятие, здесь собрались таланты, представляющие первые курсы каждой академии.
Выглядеть так, будто тебя односторонне загнали в угол в таком месте? Это был наихудший из возможных сценариев.
— Решай быстрее, будем мы заключать пари или нет?
— Ха! Неужели простолюдины всегда так спешат с принятием решений?
— Наверное, это потому, что ты не уверена в себе. А вот я абсолютно уверен, что Академия Миринэ никогда не проиграет, поэтому могу принимать решения быстро.
Ты колеблешься, потому что думаешь о том, что делать, если Балутос проиграет.
Услышав следующие слова Ли Сок Хёна, Элуа тут же открыла рот.
Всё потому, что каждое слово парня безошибочно било по самой уязвимой точке дворянской гордости.
— Не Балутос, а Велутос! Ты сейчас оскорбляешь мою семью?!
— Ой, ну надо же, этот глупый простолюдин не знал, вот и перепутал.
— Да как ты...!
Элуа не смогла ответить на слова Ли Сок Хёна, потому что он сам первым признал себя глупым.
Обычный аристократ никогда бы не признался в собственной глупости и просто бы разозлился.
Но этот простолюдин признал свою ошибку и использовал это как средство атаки.
«Да что не так с этим парнем!»
Очевидно, что между аристократами таких разговоров никогда не было!
В отличие от мира аристократов, где люди с сильной властью брали на себя инициативу во всех беседах, так как это всегда было собрание вокруг власти.
Сейчас Элуа впервые в жизни вела разговор на равных, без вмешательства внешних факторов.
«Что же делать? Не думаю, что смогу надавить на него, ведь он курсант другой академии».
Титул старосты S-класса первого курса Академии Миринэ, на который нельзя было просто надавить своей властью.
С точки зрения курсанта, это была та часть, которую можно было рассматривать как равную по силе.
Поэтому сложилась картина, когда аристократка, впервые столкнувшаяся с общением вне иерархии, теряла контроль над разговором в пользу низкородного простолюдина.
— Подожди минуту.
Элуа, которая была на грани того, чтобы окончательно потерять самообладание, придумала способ, как вернуть ход беседы в свое русло.
— Я вижу, ты не зря предлагаешь мне пари... Наверняка есть что-то, чего ты хочешь? И именно поэтому ты пытаешься получить это любым способом, провоцируя меня.
Да, каким бы умным ни был простолюдин, он всё равно остается в моей власти.
Предложение пари подразумевало ставку, а значит, простолюдин перед ней чего-то хотел.
«Тогда мне просто нужно подыграть».
В конце концов, талант — это способность раскрываться в кризисной ситуации.
Элуа почувствовала гордость за свои слова и посмотрела на Ли Сок Хёна взглядом, говорящим: «Ты попался».
А Ли Сок Хён...
— Ааааах.
Он зевал.
С невероятно скучающим лицом и раздраженным взглядом, всем своим видом показывая, что хочет поскорее закончить этот разговор.
— О чем ты говоришь? Ты ведь первая ко мне подошла, потому что хочешь выиграть турнир по обмену любыми способами, разве нет?
— Эт-то...
— Ну вот, я так и думал. Но почему разговор вдруг перешел от того, на что мы спорим, к тому, чего я хочу... Ведь это ты с самого начала чего-то хотела.
Я заставляю себя слушать тебя только потому, что кажется, будто ты хочешь что-то провернуть с нашей академией.
Разве нет?
Из-за повторяющихся слов Ли Сок Хёна Элуа плотно сжала губы.
«...»
Если подумать, так оно и было.
Именно она вычислила перемещения Ли Сок Хёна, ждала его заранее и пыталась завербовать.
Именно она продолжала говорить ему переходить сразу к делу и попросила провести их в VIP-комнату, потому что казалось, что он вот-вот уйдет.
А затем спросила, может ли он просто подарить победу, и предложила награду.
«Это всё я».
Только сейчас она осознала, что именно она, Элуа, заставляла себя продвигать всё это в пылу желания победить.
Раз уж они продолжали разговор в агрессивной манере, и если Ли Сок Хён нехотя предложил пари, то всё сходилось идеально.
Если бы эту ситуацию увидел кто-то третий, это могло бы показаться удивительным, но, по крайней мере, Элуа чувствовала, что Ли Сок Хён прав.
Я думала, что заключение пари сейчас может стать финальным компромиссом...
«... Должно быть, это он вбил мне в голову».
Мило, очень мило.
Как одурачить 17-летнюю девушку словами?
Это было проще, чем отобрать конфету у плачущего ребенка.
Ли Сок Хён прикрыл губы рукой и выпустил смешок, который сдерживал всё это время.
Это была череда непреодолимого счастья.
«Всё идет по плану».
От начала и до конца, всё шло как по маслу.
Теперь оставалось только красиво завернуть это и положить в рот.
Какой смысл было тратить 4 года, играя в игры в углу своей комнаты, если, попав в игру, ты ведешь себя как 17-летний?
Как ни крути, это было бы лишь пустой тратой времени.
Львы выкладываются на полную даже во время охоты на кроликов.
Когда дело доходит до мошенничества, если противник уже решил поддаться, тело должно действовать автоматически.
Вспомнив знаменитую фразу из одного комикса, я продолжил.
— Итак, что ты собираешься делать? Честно говоря, ты можешь выиграть любым способом, но если ты просто легко победишь, это будет как-то не так. В этом нет никакой истории.
— Истории?
— Да. Неужели ты думала, что простой победы над Академией Миринэ будет достаточно?
«...?»
— Ты и правда ничего не понимаешь.
Когда человек слепо сосредоточен на одной цели, он часто упускает мелкие детали, и Элуа делала именно это.
И в данном случае, можно сказать, что она была отличным типом персонажа, чтобы всадить ей нож в спину.
— Чт... Что значит «не понимаю»? Разве ты не можешь объяснить нормально? Ты что, пытаешься меня учить сейчас?
В тот момент, когда она осознала, что простолюдин знает то, чего не знают аристократы, на лице Элуа отразилась уязвленная гордость.
Хочет, чтобы её эмоции так легко читались на лице.
Элуа была одной из тех простушек, которые даже не могли должным образом соблюдать правила переговоров.
Из-за этого мне захотелось просто обмануть её, вместо того чтобы вести переговоры. Возможно, именно поэтому я сейчас так поступаю с Элуа.
Дошло до того, что я подумал: это она сама довела до такого, а не я так захотел.
«Идеальная рационализация».
Оправдав чувство вины за то, что я собираюсь вытянуть из ребенка все соки, я поймал её на слове.
— Нет, не в этом дело. Не бывает победы, в которой выигрывают все. Представь: я принимаю твое предложение и обещаю проиграть. Если я это сделаю, будет ли Балутос счастлив?
— Велутос!
И снова провокация.
Чем больше ты злишься, тем сильнее затуманивается твой разум.
— Да, неважно. Суть в том, что у победы должна быть история. Ты ведь всё это время говорила только о нас двоих, верно?
— Э-э, как...
— Как же это раздражает. Но как ты думаешь, что будет, если ты не сможешь меня здесь завербовать? О, абсурд! Госпожа Элуа — аристократка, но не смогла переманить простолюдина! Это же очевидно.
— ... Мои ребята из академии никогда не стали бы меня недооценивать.
— Публично — да, но теперь я буду перемывать тебе косточки там, где тебя нет. Ты не знаешь этого, потому что всегда говорила только за спиной. Вообще-то, кто угодно может сплетничать без твоего ведома.
— ...
Слово за словом.
Каждый раз, когда я добавлял предложение, выражение лица Элуа менялось, как тесто, которое легко мять.
Когда я говорю ей злиться — она злится, когда говорю грустить — становится мрачной.
«А теперь пора печь хлеб».
Пришло время переходить к делу.
— Вот почему я это говорю. Простолюдины изо всех сил старались, поэтому я и предложил заключить пари.
— Так это ты предложил.
— Поэтому давай притворимся, что так оно и есть. Правда в том, что здесь только мы вдвоем, поэтому, когда будешь говорить напрямую, можешь говорить в свою пользу. Я могу просто сказать, что это ты так сказала.
— Да?
Я снижаю планку, откладывая разговоры о награде и отдавая ей честь.
К этому моменту Элуа наверняка думала: «А он и правда добрый, да?», тешась подобными праздными мыслями.
И прямо сейчас.
— Да, так что нам просто нужно решить, какой будет награда за победу в пари. Думаю, мне понадобится Сет Некроманта Рубель Рубл и один Духовный доспех. Что скажешь?
Я быстро добавил награды, которые хотел получить.
— А? А?
— И здесь, конечно, мы также разделим коэффициенты в зависимости от побед и поражений... Поскольку мы слабее, я думаю, будет справедливо установить для нас коэффициенты немного выше. Как насчет этого? Ведь это естественно, что победит Велутос.
— А-а, э-э, во-первых, Велутос обязательно победит...
Элуа начала заглатывать наживку, как только разговор о полноценном пари материализовался.
Даже если она всё еще была первокурсницей и выучила множество дворянских этикетов, вести такие переговоры было нелегко.
Более того, у аристократов было очень мало возможностей лично участвовать в переговорах, обычно они выставляли вперед своих представителей.
«Ты ведешь переговоры со мной, человеком, который когда-то продавал одежду на Тондэмуне? Это невозможно».
Растения в теплице не знают, что мир торговцев жесток и беспощаден.
— Тогда давай пока остановимся на этом, а у тебя есть какие-нибудь награды, которые ты хочешь получить? Скажи мне. Давай перечислим их все, составим проект, и даже подготовим всё, чтобы оформить это как нотариально заверенный документ.
Это была не более чем болтовня.
«Добро пожаловать, уважаемый клиент».
Я обслужу вас от всего сердца.