— Но почему именно сюда?
— А?
Мэйри привела меня точно к указанным координатам, но теперь с любопытством заглядывала мне в лицо:
— Зачем тебе это место? У тебя ведь даже карты Синмиби нет. Откуда ты вообще узнал про эти руины?
Внезапный вопрос застал меня врасплох. Я настолько привык оперировать знаниями бывалого игрока, что совершенно упустил из виду элементарную логику: как чужак с континента мог безошибочно указать дорогу к древней заброшенной святыне на закрытом острове? Для Мэйри это выглядело по меньшей мере подозрительно.
— А… да я в библиотеке академии вычитал. Там полно старых хроник.
— И там были точные координаты?
— Нет, координаты я вычислил сам, по косвенным описаниям ландшафта.
— Хм-м… Вот как.
Вот почему так важно поддерживать репутацию зубрилы и книжного червя. Я торчал в архивах вовсе не ради конспирации, но сейчас эта привычка сослужила мне отличную службу. Лучшего оправдания было не придумать.
Мэйри еще секунду буравила меня недоверчивым взглядом, но настаивать не стала. В самом деле, какую еще причину она могла вообразить? Не признаваться же мне, что я попаданец из другого мира, застрявший внутри видеоигры. Она бы все равно не поверила, решив, что я повредился рассудком.
«Хотя иногда так хочется просто выговориться…»
Хранить все в тайне было чертовски утомительно. Порой наваливалось непреодолимое желание открыться хоть кому-то живому. Но здравый смысл брал верх: подобные откровения не принесут ничего, кроме беды.
Выбросив лишние мысли из головы, я внимательно осмотрел поляну.
Три массивных базальтовых столба, покрытых полустертыми барельефами, и глубокий темный провал в земле между ними. В глубине души мне безумно хотелось активировать спящее внизу Древнее оружие прямо сейчас, но я понятия не имел, как запустить этот механизм. В игре эта локация всегда числилась «оскверненной зоной», потому что маджины успевали прибрать реликвию к рукам до прибытия игрока.
Единственное, что оставалось делать, — организовать здесь глухую оборону.
«По канону Синмиби должен был балансировать на грани полного уничтожения».
Поскольку остров был отрезан от внешнего мира, подкрепления ждать было неоткуда. В оригинальной сюжетной линии Мэйри получала паническое письмо с родины слишком поздно. Она мчалась на помощь во главе отряда добровольцев, но заставала лишь пепелище: маджины забирали оружие, оставив за собой горы трупов. Эта трагедия ломала беззаботную полуфею, заставляя ее в слезах пробудить истинную мощь магии иллюзий.
Уничтожить цветущий край ради сюжетной арки одного персонажа… Классический циничный ход сценаристов темных новелл.
«Но теперь, когда я здесь, сценарий летит к чертям».
Вопрос был лишь в том, как встретить гостей во всеоружии, не вызвав паники у местных жителей. После недавних расспросов Мэйри я понимал, что поднимать гарнизон острова на уши бессмысленно. Она-то мне верит, но для старейшин и стражи я остаюсь безродным курсантом с большой земли. Заявись я к королю со словами «Ночью сюда придут два именных маджина, давайте устроим засаду», меня в лучшем случае сочтут сумасшедшим, а в худшем — запрут в казематах как шпиона.
У меня не было никаких вещественных доказательств, кроме собственного предчувствия.
Хуже всего было то, что я не владел обычной маной. Будь у меня стандартное ядро, я бы заложил на поляне магические мины или развесил сенсорные плетения. Паутина из специальных нитей была слишком заметной — любой патруль оборвет ее при обходе.
— Ну, в книгах все так и описывалось, — небрежно бросил я, делая вид, что потерял интерес к камням.
— И что именно там говорилось?
— Да ерунда всякая. Древняя постройка эпохи Первых Королей, ничего особенного.
— Старейшины говорят, эти камни стояли тут еще до того, как феи поселились на острове.
— Вот как? Любопытно.
Я поддержал пустой треп, притворяясь обычным туристом, удовлетворившим праздное любопытство. Вроде бы уловка сработала: Мэйри перестала хмуриться. Оставалось вернуться во дворец и дождаться темноты.
«Придется караулить здесь в одиночку».
Хвать.
Недолго думая, я взял Мэйри за руку.
— Ой?..
От неожиданного жеста принцесса заметно смутилась. Странное создание: кататься у меня на шее или спать на одной кровати для нее норма, а простое переплетение пальцев выбивает из колеи.
— Идем назад.
— У-угу…
Стоило сжать ее ладонь чуть крепче, как Мэйри превратилась в кроткую овечку и послушно засеменила следом. Не знаю, какая магия тут сработала, но этот прием определенно стоило взять на заметку на будущее.
Глубокая ночь. Время, когда все живое погружается во тьму.
К невидимой границе заповедных вод Синмиби бесшумно скользила легкая лодка.
— Может, перебьем береговой дозор и зайдем через парадный вход?
— Провидец велел действовать скрытно, а ты опять чешешь языком.
— Да ладно тебе, я же просто предложил.
На корме стояли двое именных маджинов, чья сила далеко превосходила пределы высшего ранга. В человеческой табели о рангах им просто не нашлось бы места: одиночки, способные в прах развеять целую армию.
— У людей на редкость убогая фантазия. Обозвать меня Герцогом…
— Тебе подходит.
— А тебя — Охотником. Звучит солидно, но примитивно до зевоты.
Они проникли на остров без всякого приглашения, обойдя барьер так легко, будто перешагнули через натянутую ниточку. В открытом море они безжалостно пустили на дно патрульный баркас полуфей, хладнокровно вырезав всю команду, и ни один мускул на их лицах не дрогнул.
— Слушай… а как все-таки подох Каран?
— Провидец говорит, его прикончили в мгновение ока.
— Вместе с Юи?
— Она даже рыпнуться не успела.
Провидец строго-настрого запретил им искать встречи с сущностью, уничтожившей Карана. Он утверждал, что столкнулся не с человеком, а с непостижимым воплощением небытия, гарантирующим абсолютную смерть. Именные маджины привыкли доверять видениям своего лидера, но сейчас в их рядах царил неприкрытый скепсис.
«Неужели среди смертных и правда сыскался монстр страшнее нас?»
В это верилось с трудом. Скорее уж Провидец спятил от постоянных заглядываний за грань времени. Уничтожить Карана — великий подвиг, но сравнивать безвестного мечника с божественной карой было смешно.
— Будем честны: Каран был силен, но далеко не непобедим, — хмыкнул Герцог.
— Любую добычу можно насадить на стрелу, если охотник знает повадки зверя, — холодно отозвался Охотник.
Оба насмехались над трусостью Провидца. Оценить силу врага можно только в бою, а раз старик прячется в тылу, его пророчества не стоят и гроша.
— И все же, почему Древнее оружие подчиняется только нам?
— А почему огонь жжется? Глупый вопрос.
Почему реликвии предков откликались на черную ману, а не на светлые заклинания чародеев? Герцог не раз пытался выпытать это у Провидца, но тот всякий раз увиливал от прямого ответа.
«Он явно знает истоки, но держит нас на коротком поводке».
Забрав оружие, они вернутся и вытрясут из пророка все тайны.
Хвать.
Охотник резко ухватил Герцога за полы расписного плаща:
— Стой.
— Эй, полегче! Перья помнешь! Нельзя было просто окликнуть?
— Впереди аномалия.
— Ну так пристрели ее, ты же у нас великий стрелок.
Их связка работала безукоризненно: иллюзии Герцога ослепляли и морочили врага, а тяжелый лук Охотника разил без промаха. Недаром Провидец отправил на остров именно эту двойку. В Синмиби не было магов, способных распознать обман павлиньих перьев, так что рейд обещал быть легкой прогулкой.
— Нет… здесь что-то другое.
Охотник почуял неладное и плавно снял с плеча колоссальное оружие. Черный лук размером с рослого детину и стрелы, больше похожие на стальные китобойные гарпуны. Этим снарядом он пробивал крепостные ворота.
— По карте руины должны быть прямо перед нами.
— Я умею читать ориентиры, мы на месте.
— Тогда почему впереди пустота? Где три каменных столба? Где расщелина?
Карта была абсолютно точной. Тревогу никто не поднимал. Они проникли за барьер незамеченными. И если бы их чары дали сбой, Герцог узнал бы первым.
«Кто-то сумел обмануть мои иллюзии?..»
Немыслимо. На этом острове не существовало мастеров обмана сильнее Герцога.
— Что за фокусы…
В отличие от беспечного напарника, лицо Охотника стремительно каменело.
В ночной чаще, куда не пробивался ни единый луч лунного света, оба маджина внезапно осознали страшную вещь: они были отрезаны от реальности.
Куда бы они ни шагнули, пейзаж не менялся. Тьма вокруг сгустилась до плотности смолы. В мертвом лесу не шелестела листва, не кричали ночные птицы, не стрекотали цикады. Воздух застыл, точно в склепе.
Давящая, неестественная тишина натянулась, как струна.
И в этой абсолютной пустоте прямо над их ушами прозвучал негромкий, пугающе спокойный голос:
— Поиск: «Динь-Дон-Дан».
Охота началась.