Если уж браться за обучение детей, то как именно их наставлять?
На этот счёт у меня было немало сомнений. Можно читать лекции и разжёвывать теорию, а можно сразу перейти к практике через спарринги, как я делал раньше. У обоих способов хватало своих плюсов и минусов, так что сделать однозначный выбор не получалось.
Сколько дней я ломал над этим голову?
«А, ладно. Буду учить так, как обычно натаскивают новичков».
Внезапная мысль озарила сознание. Традиционный метод обучения: лучше всего доходит через полученные тумаки.
Это всегда был самый действенный и доходчивый путь.
«И сохранённые данные сейчас как раз кстати».
В прошлом, пытаясь развить Ли Сок Хёна во всевозможных направлениях, я как-то собрал из него гибрида — мастера на все руки. Изначально задумывался всемогущий персонаж, способный на всё, но на деле получилась невнятная сборная солянка навыков. До самого позднего этапа игры он легко пробивался вперёд за счёт универсальности, но в эндгейме совершенно растерял полезность, ведь у него не было ни одной доведённой до абсолюта специализации.
Я долго гадал, куда бы пристроить этот билд, и вот пожалуйста — для роли наставника он подходил идеально.
— У До Хён, свободный стиль — это, конечно, красиво звучит, но не стоит распускаться до такой степени.
— А?
— Чем объяснять на словах, проще показать на деле.
Я поднял клинок прямо перед собой, направив остриё в горло У До Хёна.
Средняя стойка.
Однако она разительно отличалась от той классической стойки, которой обучали в Академии Миринэ. Поза, которую я принял сейчас, принадлежала совершенно другой школе.
Забытое королевство Репента.
Фехтование командира рыцарей, чьё мастерство в те далёкие времена превозносили до небес, ожило в моих руках.
«Пусть Каран, став маджином, и перешёл на двуручный меч, но в бытность человеком он им не пользовался».
Каран взял тяжёлый клинок лишь ради тотального сокрушения врагов, когда в его душе зародилась скверна. Будучи же человеком, он предпочитал пропорциональный полуторный меч. Оружие, способное подстроиться под любой стиль и принять любую форму.
Человеческий стиль Карана имел поразительное сходство с манерой боя У До Хёна.
«С той лишь разницей, что на текущем уровне Каран подавляюще превосходит его».
Ярким доказательством тому служило то, с каким трудом У До Хён пытался отражать мои лёгкие, небрежные взмахи. Ему требовалось три подготовительных движения, чтобы парировать единственный рубящий выпад сверху вниз. Стоило мне сделать шаг вперёд, как До Хён в панике отступал на четыре шага назад.
Судя по растерянности на его лице, парень сталкивался с подобным впервые в жизни. Впрочем, неудивительно: во всей академии вряд ли сыскался бы хоть кто-то, способный столь долго и методично подавлять гениального мечника исключительно за счёт фехтования. Даже когда До Хён сразил высшего маджина, тот монстр не пользовался мечом.
На данный момент в академии сойтись с ним в чистоте фехтовальной техники могли разве что профессор Гинард да ещё пара старших профессоров. Но даже они выступали исключительно в роли учителей, а не беспощадных соперников, так что опыта затяжного противостояния с превосходящим мечником у парня попросту не было.
— Что такое, До Хён? Куда подевалась вся твоя былая уверенность?
Самое главное в воспитании новичков — грамотно чередовать давление и послабление. Порой нужно обрушиваться на них свирепым штормом, а порой — затихать штилем. Хорошие результаты рождаются лишь тогда, когда кнут и пряник непрерывно высекают искру упорства.
— …Как ты это делаешь?
У До Хён долго подбирал слова и наконец выдавил вопрос, на лице которого читалось полнейшее непонимание.
«Как ты это делаешь?»
В этих словах сквозило немое отчаяние: «Объясни, почему все мои выпады блокируются на корню, а я сам не способен даже контратаковать?»
Отвечать на вопросы учеников — прямой долг наставника. Но подвести ученика к тому, чтобы он сам нашёл этот ответ внутри себя — высшее искусство педагогики.
— Причина, по которой ты мог столь свободно размахивать мечом раньше, крылась вовсе не в твоей «свободе».
— Я не совсем понимаю, о чём ты.
— Ничего страшного. Не торопись, со временем дойдёт.
В конце концов, мы будем скрещивать клинки до тех пор, пока ответ не отпечатается на твоих костях.
С этими мыслями я снова сорвался с места, сокращая дистанцию.
«Учись, пока получаешь по шее».
Именно так всегда и растили новичков.
«Младший, запомни. Когда ты поступишь в академию, перед твоим взором предстанет множество одарённых людей».
«Да, отец».
Наблюдая за спаррингом У До Хёна и Ли Сок Хёна, Велос невольно вспомнил давний разговор со своим родителем — Императором Скерии.
«Там будет полно гениев. Дети, кичащиеся своими врождёнными способностями и успехами. Но запомни: все они — обычные».
«Обычные?»
«Именно. В месте, где собраны лучшие из лучших, гениальность становится посредственностью. В ней нет ничего исключительного».
Если среди сотни белых овец появится одна с золотым руном, её сочтут драгоценностью. Но если золотыми будут все сто, ни одна не вызовет удивления. Император воспитывал пятого принца в строгости, не упуская ни единой детали имперского образования, пусть тот и был далёк от права наследования престола.
«Ищи того, кто стоит особняком. Того, кто затмевает всех, кто ярко сияет в любых невзгодах и ведёт остальных за собой».
«Мне трудно это представить. Приведи пример».
«В этом нет нужды. Подобное заложено в человеческих инстинктах. Тот, кто стоит неизмеримо выше тебя… тот, рядом с кем ты даже не посмеешь испытать зависть или комплекс неполноценности».
Когда появляется такая личность, всякая гордость рассыпается в прах. Опомниться не успеешь, как твой взгляд начнёт неотрывно следовать за ней, а всё тело бессознательно потянется в её сторону.
Точно так же, как побеги деревьев тянутся к солнечному свету.
Ослепительный.
По правде говоря, до недавнего времени Велос смутно понимал, кого именно имел в виду его царственный отец. Ли Сок Хён не раз демонстрировал блестящие результаты, но принц списывал это на гениальный стратегический склад ума. Да, была битва с высшим маджином, были и другие опасные инциденты, в которых Сок Хён выходил победителем. Но Велосу казалось, что этого недостаточно для соответствия описанию отца.
Однако сейчас, видя бой Ли Сок Хёна собственными глазами, принц наконец осознал эти критерии со всей кристальной ясностью.
«Что же мне делать, если я встречу такого человека?»
«Ты обязан сделать его своим союзником любой ценой. С подобными чудовищами ни в коем случае нельзя враждовать».
«Если видишь, что не справишься — беги. А позже, когда буря утихнет, найди способ расположить его к себе».
Трудно было поверить, что подобные слова сорвались с уст владыки величайшей империи континента. Человек, стоящий на вершине абсолютной власти, советовал своему сыну бежать.
Тогда Велос не понял. Теперь же смысл дошёл до него в полной мере.
«Бежать от такого монстра действительно разумнее всего…»
Откуда парень, никогда прежде не бравший в руки боевой клинок на глазах у других, мог научиться так обращаться с мечом?
Ли Сок Хён теснил признанного Гения Меча У До Хёна с такой легкостью, словно сам с рождения был единым целым со своим оружием.
— Никогда не теряй хладнокровия. Пусть тело следует общему течению. Представь себя волной. Если жаждешь подлинной свободы, ты обязан уметь гибко ускользать из любой ситуации.
Слова Сок Хёна звучали как бесценное наставление, но то, что происходило на арене, мало напоминало мирный урок. Раздавать столь глубокомысленные советы, параллельно избивая оппонента в одну калитку, со стороны выглядело изощрённейшим издевательством.
Стоило боку До Хёна приоткрыться, как туда прилетала подсечка; стоило гарде дрогнуть — в лоб мгновенно упиралось яблоко рукояти. Движения Сок Хёна казались обманчиво простыми, едва ли не ребяческими, но У До Хён не мог им ничего противопоставить.
Если ему казалось, что подвернулся удачный момент для удара — лезвие Сок Хёна блокировало выпад с филигранной точностью. Если мерещилась брешь в обороне противника — это оказывалось намеренной ловушкой, за которой следовала сокрушительная контратака.
В этот момент Ми Джу Ран и Велос даже представить себе не могли, что их ждёт.
Очень скоро их постигнет та же участь, что и У До Хёна.
— Так, на сегодня закончим! После уроков времени маловато, конечно.
— Давайте на выходных выделим побольше времени, никто не против?
В ответ на мои слова троица, распластанная на полу тренировочной площадки, лишь слабо приподняла руки в знак согласия. Это было единственное движение, на которое у них ещё оставались силы: разлепить губы и что-то членораздельно произнести они уже не могли.
«Ну и каково это — быть на месте тех, кого ты обычно разносишь в пух и прах?»
Говорят, на Восточном континенте очень любят рисовые лепёшки. Чтобы их приготовить, тесто долго и беспощадно месят деревянными молотами.
Глядя на моё довольное, расслабленное лицо, ребята, должно быть, чувствовали себя именно таким тестом.
У До Хён и Велос просто прикрыли глаза, наплевав на всё. Пыльный пол тренировочного зала казался им райской периной; сейчас для них существовало лишь одно желание — полежать неподвижно хотя бы пару минут.
Однако, в отличие от парней, Ми Джу Ран заставила свои дрожащие ноги подняться. Её с раннего детства истязали жесточайшими физическими нагрузками степных воинов, так что выносливость и скорость восстановления у принцессы Муданада были феноменальными.
Она мелкими шажками нагнала меня со спины и тихо окликнула:
— Постой, Сок Хён.
— М?
— В Синмиби правда ничего особенного не произошло?
— А… Да что там могло произойти? Совершенно ничего.
На самом деле Мэйри умудрилась выдать пару сокрушительных реплик за семейным обедом, да и проснулись мы в одной постели, но о таких вещах вслух не распространяются. Я решил, что Джу Ран просто одолело банальное женское любопытство по поводу закрытого острова фей, и попытался свести всё к шутке.
Однако мысли принцессы витали совсем в других широтах.
«Как было бы здорово, если бы наше королевство тоже было закрытой землёй…»
Тогда она могла бы лично пригласить Сок Хёна к себе, устроить ему приём и провести время наедине. При мысли о том, что Мэйри гуляла с ним на свидании вдали от посторонних глаз, в груди Джу Ран закипала колючая ревность.
— Почему с Мэйри ты развлекаешься, а со мной только тренируешься до седьмого пота?
Вопрос вырвался сам собой, без всяких прелюдий.
— Чего?
— А что? Разве я не права? Ты постоянно крутишься вокруг Мэйри… А ведь я тоже девушка!
«Ой, не перегнула ли я палку?..»
Ми Джу Ран украдкой покосилась на Ли Сок Хёна, спешно смахивая пыль со своей формы. Пока его не было видно эти месяцы, он вымахал на добрый десяток сантиметров, раздался в плечах и вообще стал выглядеть куда мужественнее. Даже его самое обычное лицо сейчас казалось ей чертовски привлекательным.
Пока принцесса ждала ответа с замирающим сердцем, Сок Хён беззаботно бросил:
— Ну… тогда давай и мы как-нибудь погуляем вместе?
— Правда?!
— Конечно, мне не трудно. На выходных все вместе…
— Нет! Только мы вдвоём!
— А?
— Только ты и я.
От хрупкой девичьей фигуры внезапно пахнуло первобытной яростью матёрого хищника. На мгновение мне показалось, что я разговариваю не с Ми Джу Ран, а с тем самым горным медведем-боссом Унбаком, которого мы когда-то завалили на вступительных испытаниях.
— А-а… Ну да, разумеется, я и имел в виду вдвоём…
— Значит, договорились! В эти выходные мы идём гулять вдвоём! Один день тренировок отменяется!
— Э-э… Погоди, что?..
— И предупреждаю сразу: никакой этой вашей бурды вроде Специального Делюкс-бургера Миринэ! Мы уходим за пределы академии, в город!
— …Ладно.
Ми Джу Ран на корню перечеркнула все мои привычные пути к отступлению.
Организация свидания на выходных увенчалась сокрушительным успехом принцессы.