Наука граничащая с религией.

Глава 101. "Наука, граничащая с религией".

Плывя в темной толще булькающего шума, Иззи попыталась открыть глаза. Темно и глухо, будто она закупорена в бочке с клеем.

Голова раскалывается, но это она ощутила где-то вне своего тела... Где-то над собой. Боль далека и невесома, пока она все глубже тонет в бездонной, пропахшей спиртом и обезболивающими воде.

Слух, как и зрение, как и все остальное ее тело, не сразу обрёл ясность. Мутные образы сменились очертаниями и силуэтами, всплывающими, словно круги на воде и так же быстро исчезающими в безликой темноте.

Латунными каплями память наполнила потрескавшийся череп и Исидора вспомнила неудачную охоту...

Она нанесла серьезную рану университетской твари, но была без особых проблем побеждена огромной тупой бабой с колесом... Чёртовы охотники...

Оттенки злобы окрасили настроение в красный, а пульсация кровяного давления отозвалась в висках.

Она не проиграла, но и не выиграла... Раны ЛарвеНштейн не затянутся быстро, а вернуться к быту охотницы она не сможет при всем желании. Тупица. Дура. Ничтожная уродина!

Вдохнув, заполнив лёгкие раскаленной, но такой холодной жидкостью, девушка усмирила разбушевавшиеся чувства и отстранилась от неудачной миссии. Она не проиграла. Девка умрет, а если нет... Иззи найдет ее и распотрошит, намотав кишки на ветки сосен.

Откуда-то сбоку начал доноситься слабый звук, неприятно царапающий слух. Он пробился сквозь защитную толщу темной воды, изранив и без того побитую голову Иззи... Ох...

Нехотя, девушка повернула глаза, с бо́льшим усилием повернув головой, будто внутри нее не гибкие мышцы и связки, а куски арматур. Боль.

Вдали что-то ползает. Странно, разве в воде можно совершать такие движения?

Что-то извивается и мерцает, пульсируя неприятным и даже пугающим... Обжигающим бледно-голубым фантомным светом. Сегментированный червъ с сотнями крошечных ножек и отростков, закручивается и распрямляется... Что за черт?

Попытавшись сфокусировать зрение, Иззи лишь упустила быстро растворившегося червя из виду.

Вздохнув, она вернула голову в изначальное положение...

Прямо над ней, скривившись, оказавшись почти нос к носу, не моргая возвысилась девушка с двумя длинными, неестественно бирюзовыми хвостиками.

Пристально сверля Иззи неприятными глазами, кои заполнили не зрачки и радужки, но бесконечные кольца и спирали, уходящие глубоко в череп, на дне которых пляшут едва уловимые нечеловеческие огоньки.

Иззи замерла, поняв, что девка стоит тут уже очень давно, безотрывно пиля взглядом израненную кукушку. Вся ее кожа приобрела в этом гудроновом аду тот же бледный оттенок, что и недавний червъ, а механический шепот, будто множество голосов наложили друг на друга, струйками изливается из кровоточащих губ.

И это даже не фигура речи!!! Из ободранных до мяса губ, льется бирюзовая кровь!

...

Иззи пробудилась в субъективной реальности, резко вскочив сев в кровати, испытав кратковременный шок.

Реакция обострилась и сладкая кровь поспешила напитать органы, предчувствуя опасность.

Магдалина..! Эта девка действительно сидит рядом, неотрывно пялясь на Исидору и жуя очищенное яблоко, приобретая не пугающий, но весьма глупый вид.

Ничего мистического в ее образе не осталось и... Судя по всему это был просто кошмар... Адреналин, подвластный прекрасному контролю над телом Иззи, отступил, принеся дрожь и слабость.

— Где я?

— В клинике.

— Как давно?

— Я не считала. Может два, может три дня.

Как долго... Почему она... Ох!

Ощутив на коже свет дневного солнца и пристальные взгляды персонала лечебницы, Иззи ощупала лицо, ощутив боль от каждого прикосновения.

— Тише-тише. У тебя натуральная каша тут, ты не в курсе, но вообще-то твою мордашку по кускам сшивали, ок да?

— Где моя маска!?

— Маски нет, но есть яблочко.

Чрезмерно расслабленная Магдалина беззлобно протянула Иззи дольку, откинувшись на спинку своей койки.

— Сраная тварь... Где эта лечебница? Мы далеко от логова школярки?

— Да не... Тут за час добраться можно, но я туда ни ногой больше... К тому же нам пришло письмо от заказчика.

— Где?

— А без маски ты не такая голосистая, да? Птичка.

— ...

Иззи, не желающая мириться с издевками в свой адрес, выбила металлическую вилочку с двумя зубцами из руки Магдалины одним четким движением, перехватила в воздухе и с силой приставила зубчики к мягкой коже спутницы.

— Говори все, что я должна знать, тупая девка.

— Курица.

— Пизда.

О как... Это было слишком грубо... Может маска для нее что-то вроде амулета или щита? Социопатка долбанная!

— Чтож... Кажется ты не в духе, чика. Ну... Если коротко: тебя здорово приложили головой, там сотрясение, туда-сюда, лицо вообще всмятку, я дотащила тебя до лечебницы, кстати не забудь оплатить счёт за лечение, потом пришло письмо. Типа мы молодцы и все такое, гнездо мозгососов я уничтожила, а ты типа могла справиться лучше, но и так пойдет. Фридерика больше не представляет угрозы.

Иззи восстановила в памяти все, что только смогла вспомнить и слова девчонки сошлись с обрывками ее бессознательной комы. Хм... Вилку она все же убрала.

— ...

— Ну и?

— Оставь меня.

С угрюмым видом, Иззи попыталась встать, но обнаружила себя плотно привязанной чуть выше локтей и за ноги плотными толстыми ремнями.

— Хмф... Заслужила.

— Что за черт? Что это?

— Я вообще настаивала, что тебя в рубашку закатать надо. Чокнутая. Ты откусила ухо хирургу.

— ...

Магдалина встала, хрустнула суставами и поднесла на безопасное расстояние карманное зеркальце, позволяя Иззи увидеть масштаб трагедии: рыжие растрёпанные волосы, веснушки и изумрудные глаза - все, что сохранилось в изначальном виде... В остальном борозды шрамов и швов, разбитые губы и переносица, сшитые щеки и лоб, от носа вообще осталась только гематома...

Крепко ее приложили.

— Та барышня из церкви крепко тебя отметелила... Из тебя достали целый поднос осколков кирпича, штукатурки и разбитой маски. Повезло, что вообще выжила, хотя замуж тебя точно не возьмут.

Вместо ответа Иззи оскалилась, становясь похожей на дикого зверька.

— Ой злая какая, и это вместо спасибо. Хмф... Твои шмотки на складе.

Поправив рубашку и короткую плотную пелерину, Магдалина скрестила руки за спиной, беззвучно удаляясь прочь.

— Эй, позови сюда врача! Мне нужен ликвор, эй, девка!

Вместо ответа, химера лишь показала средний палец - жест, который Иззи совсем не поняла, рыкнув вслед, аки дикая собака.

...

...

Магдалина же, избавленная наконец от обязанности личной сиделки полоумной птички, решила прогуляться по старинному, в плохом смысле, историческому заведению лечебницы. Может было ошибкой вытаскивать Иззи и помогать, но разве мертва цеховая солидарность? Разве человеческое не держится на человеческом? Смогла бы бирюза спать спокойно зная, что обрекла на бессознательную смерть Исидору?

Да. Смогла бы и даже не дрогнула. Иззи ей совершенно чужая да и ее маниакальные заскоки действуют на нервы. Однако же она спасла ее, побоявшись, что смерть кукушки вызовет волну неприятных событий.

Сохранение безопасности собственной задницы всегда стоит превыше бесполезных идей необоснованного гуманизма!

Все еще слыша вдали ругательства беснующейся рыжей твари, Магдалина деловито остановилась возле портретов выдающихся врачей, химиков и полевых сестер милосердия. Понимала бы она еще что-то в искусстве... Ах, как тяжко быть голубокровной.

— Хм...

Некоторые последствия побоища охотниц должны остаться без внимания кукушки... Мисс Мантиста взяла на себя смелость исследовать записи и некоторые материалы лаборатории Фридерики, прежде чем спасать курицу. Колбы с недоразвитыми эмбрионами нечеловеческой природы, извлечённые органы внеземных существ и проросшие глаза... Ах, глаза... Они были на корешках книг, на стенах и шторах, на сгнившем мясе и студентах, погибших от передоза... Была комната (судя по всему для оргий), где глазами всех размеров и цветов было заполнено все! Магдалина испугалась, открыв дверь, ведь сотни... Тысячи глаз разом уставились на нее, концентрируя нечто незримое и невообразимое!

И все же... Назвать все эти ужасы плодом больного разума нельзя. Категорически нет! Записи и учётные книги мисс ЛарвеНштейн говорят о глубоком понимании происходящего и даже большего!

Она получила достаточно веские основания, чтобы считать себя достойной повторения судьбы Фибоначчи. Ох... Ей не хватило лишь немного... Этого вывода не было в литературе учёной, но Мантиста знает - ещё бы немного и у нее все получилось бы! Ей не хватило лишь удачи... Родичи отвергли ее.

Печальная судьба.

— Фройляйн охотница, можно прервать ваши думы?

Бирюзу вырвал из омута образов и рукописных возбужденных воспоминаний сухой голос. Мужской.

— М? А, да-да, здравствуйте ещё раз. Как ваше здоровьечко?

Запоздалый стыд накрыл бледные щеки химеры ярким румянцем. Какое ещё здоровьечко!? Что она вообще ляпнула!? Черт... Теперь выглядит как рассеянная деревенщина...

— Бывало и лучше, фройляйн. Я... Кхм... Насчёт вашей просьбы, не помешаю?

Бородатый врач с кустистыми бровями и уставшими впавшими в череп глазами мягко указал рукой куда-то в потолок.

Там находится крыло психиатрии.

— А можно? Вы были не в восторге, когда я просила об экскурсии.

— Ох... Ваша... Кхм. Коллега, оказалась весьма буйной и это сильно повлияло на общее настроение клиники. Не судите строго, против воспитанных и, без сомнений, уважаемых охотников я ничего против не имею!

— Будь моя воля, кукушку усыпили бы...

И все же так делать нельзя... Смерть кукушки никогда не останется незамеченной. Там, где умрет такая птица, появится целая стая... Да и... Негласное правило преемственности так или иначе обяжет Магдалину самой облачиться в перья, хочет оно того или нет. Судьба то, предназначение или злой рок? Безумие - вот и все.

...

В компании хромающего на правую сторону врача, девушка поднялась по кованной круговой лестнице и наконец вступила за тяжёлые, запертые на самые массивные и крепкие замки двери крыла психиатрии. Ах, этот характерный запах!

Империя ценит прагматизм и хладнокровие, однако же иногда перегибает с ними - если лечебное отделение и палаты просто поддерживаются в чистоте, то умалишённым уделяют особое внимание.

Девственная белизна плитки на полу, нетронутые временем и выгоранием обои, лёгкие нотки хлорки и стиральных порошков... А ещё тишина.

Давящая, но навязчивая. Непонятно почему, но большинство имперских психов не издают звуков вообще, предпочитая сутками пялиться в небо.

Хотя нынешняя Магдалина отчасти раскрыла природу этих метаморфоз.

— Вы... Хотите что-то конкретное посмотреть?

Видно, что доктор не хочет тут быть, особенно в компании охотника, но выбора у него особо и нет.

— Я бы осмотрела пациентов. Есть у вас тут кто поспокойней?

— В сравнении с вашей напарницей тут все спокойны, фройляйн.

А крики рыжей истерички слышны даже отсюда... Лишь бы она голос сорвала.

Магдалина пошла вдоль закрытых палат, наблюдая за редкими пациентами, безучастно застывшими в коридоре, смотря в пустоту.

Их глаза... Лопнувшие зрачки, расплывшиеся мутной кляксой в потускневших глазах, на дне которых будто копошатся самые отвратительные существа из тех, что способно представить человеческое воображение. Это ранняя стадия, когда несчастные ещё могут частично приходить в себя и даже вести диалог, однако все это начало необратимых изменений. Магдалина без стеснения вплотную приблизилась к одному из юношей в смирительной рубашке и заглянула в самую темную часть глубин его разума сквозь зияющие бездны глаз.

Он медленно перевел глаза на нее, словно пытаясь загипнотизировать, все так же не произнося ни слова.

— Что с ним?

— Секундочку... Хм... Это Мерш Хафелькроф. Полгода назад вступил добровольцем в армию, но его командующий самолично сдал его на лечение... Извините, даже вам я не могу раскрыть личную информацию...

Закрыв папочку и напустив брови ещё ниже, доктор приблизился к Магдалине, прошептав:

— Кхм... Старая гвардия, если вы понимаете. Офицеры в годах на поле боя не брезгуют молоденькими юношами, кхм...

Он смачно откашлялся, будто боялся, что его услышат и отошёл на "безопасное" расстояние.

В разуме Магдалины сразу всплыли нужные образы... Да, наркотики не только у школяров популярны... Любое лекарство - наркотик, однако те, что изначально создавались для опьянения рассудка ещё хуже и сильнее!

Несложно догадаться, как можно избавиться от неугодного человечка не пачкая руки... Проституция в рядах отдаленных военных гарнизонов и правда существует, и хоть уже было проведено множество судов и репрессий, однако... Энтузиасты находятся всегда.

Накачать сладенького мальчикам едва переступившего порог пубертата наркотиками и... Ну, да... Психика неподготовленного человека едва-ли сможет быстро оправиться после такого, а если он ещё и из благородной семьи выходит... Генетические проблемы на лицо.

Инцест как часть сохранения этнической целостности признан... Как ни забавно - неэтичным, но все же практикуется кое-где.

Потерянное поколение...

Юноша все так же, никак не реагируя рассматривает Магдалину. Чтож... Это не принесет ничего нового. Девушка пошла дальше, заглядывая сквозь решетки дверей.

Палаты чисты и застелены, будто готовые принимать все новых и новых пациентов. Среди некоторых умалишенных угадываются и... Знакомые химере существа - несколько деформированных человечков с плоским лицом и раздутыми синими головами, будто общались между собой миганиями этих самых голов. Завораживает.

Однако смутило Магдалину не это. К мутантам и чудовищам она относится вполне спокойно, а вот к людям... Ох, человеческое извращение не знает пределов и даже в такой стерильной среде проводятся весьма странные опыты...

Империя не славится сильной внутренней пропагандой, однако это не касается клиник и лагерей при университетах. Девушка поняла это, когда увидела у некоторых медсестер и врачей специальные черно-красные повязки на рукавах с изображением "састонского солнца" или как его ещё называют - Огънь. Крест с изогнутыми концами против часовой стрелки - символ, разумеется, солнца и чистоты. Какой бред.

Эти внимательные надзирательницы в хирургических перчатках тщательно следят за бесплатными и льготными пациентами, ставя на них "социальные" эксперименты.

В крыле умалишённых это превратили в настоящий культ, увесив символами поклонения палаты и коридоры. Безумцы неспособны к рационализму ровно в той же степени как и к магическому мышлению, однако...

Несчастные на ранних стадиях напротив, показывают обострение именно мистических мотивов поступков.

В одной из дальних камер Магдалина увидела троих, вскидывающих руки в молитве к састону.

— Мозг безумцев удивителен. Эти несчастные вырезали религиозные символы на себе, дабы болью физической перекрыть боль психическую. Ах, видели бы вы как они кричали, фройляйн. Никакие успокоительные неспособны заглушить агонию воспалённого мозга... Ох, не волнуйтесь, это военнопленные, отданные нам на изучение. Все в рамках закона.

Удобно, когда закон на стороне чудовищ. Смотря на попытки впадающих в беспамятство пациентов, сохранить хоть кусочек своего "Я" в этих бессмысленных ритуалах и молитвах, Магдалина ощутила явное отвращение ко всему этому.

Люди не равны и все их права иллюзорны... Их призвали воевать из интересы горстки политиков в высоких кабинетах, их же взяли в плен из-за некомпетентности руководства и их же подвергли пыткам, заставляя поклоняться символу жестокости и бесчеловечности в попытках... Остаться людьми. Ирония больного общества.

— Мне отвратительна такая картина, но я все же спрошу. Почему именно састон?

— Простые формы и образы лучше запоминаются в их состоянии. Мозг больных быстро деградирует, позволяя ориентироваться лишь на примитивы.

Примитивы... Символ канцлера... Клеймо политики приравняли к религиозному чуду... Знали бы они, что офицеры с такой же нашивкой на парадных мундирах, без стыда и жалости убивают в своих лагерях десятки таких же, без малейшей причины.

Пленных не жалко, а пленных врагов даже полезно истреблять...

В мире, где человек стал вершиной пищевой цепи не осталось ничего человеческого.

Бог мертв и это мы его убили.

...

Завершая прогулку по палатам, безуспешно ища нужные ответы в поникших психах, Магдалина уловила тихий бубнеж. Девушка, сидящая в углу и сжимающая какой-то предмет, яростно и настойчиво повторяет определенное фразы.

Хм...

Бирюза села на скамейку рядом, пытаясь разглядеть предмет, но... Кажется это не понравилось пациентке. Исхудавшая и посеревшая в лице девчонка неловко вскочила, схватившись за волосы.

— Мастер Людвиг! Спасите меня, мастер Людвиг! Мастер Людвиг! Мастер!!! Я не хочу больше слышать их, мастер Людвиг! Помогите мне, прошу Вас!

Крик быстро перешёл в визг и девушка, изогнувшись и сжимая голову так сильно, что ладони побелели, начала кататься по полу в припадке, задыхаясь и срывая голос.

Магдалина молча пронаблюдала за ней, не упуская ничего, пока врач спокойно вызвал санитаров через радио-автоматон.

Ох...

...

Имперскому младшему медицинскому персоналу, очевидно, не хватает этики и гуманизма. Двое огромных верзил грубо скрутили девчушку, вжимая в пол так сильно, что точно вывихнули ей пару суставов, пока доктор не вколол ей дозу ликвора, разбавленного опиумной настойкой и экстрактом ромашки.

Острый нюх охотника не упустит ни единой детали.

Обмякшее тело унесли в палату, а доктор, вежливо извинившись, закрыл дверь. Наблюдать за актом избиения Магдалине совсем не хотелось, поэтому она лишь подняла предмет, удачно выпавший из рук безумной девочки.

Слепленный из кусочков мокрых салфеток, а точнее папье-маше, кулон в виде глаза.

Становятся все интереснее.