Глава 69. "Истории Эби III".
Заслушавшись рассказов командира, Эффи даже не заметила, как странный мужчина в жёлтом покинул вагон. И когда успел? Хотя он забыл газету, но ни пальто, ни шляпки-котелка уже нет... Вероятно ушел в вагон-ресторан или может попросил пересадить его подальше от охотников?
Эх...
Дослушав Эбигейл, Эффи размяла плечи. Дело идёт к вечеру... Надо же, первый день поездки прошел, и задница уже стала квадратной... Какими бы удобными не были эти мягкие диванчики, сидеть целый день почти неподвижно. Отстойно.
— Мисс Кант, а с кем вы тогда говорили?
— Когда?
— Ну тогда, после лекции. Профессор же просил вас остаться.
— А... Ах да, я уже и забыла. Один мой знакомый, довольно полезный кадр в некоторых вопросах.
— Не расскажете?
— Тебе ещё не надоело слушать?
— Нисколько! Тем более в беседе время проходит быстрее.
— Ха! Что ж, тут ты права... Ладно, но это последняя сказка на ночь, ясно? Нам нужно отдохнуть и выспаться, а вы, Ефимия, будете заучивать охотничий справочник весь день.
— Е-есть...
Снова учить нудное руководство, написанное ещё на заре становления охотников... И чего мисс Кант так цепляется за это старье...
— На, выпей.
Девочка протянула напарнице небольшой флакон с жидкостью, пахнущей корицей.
— Что это? Стимулятор? На успокоительное не похоже.
— Оно и есть, только немного иное. Армейские охотники часто испытывают новинки разработок, и это средство разработал тот самый знакомый. Выпей, он хорошо расслабляет.
В доказательство, малышка откупорила склянку, и, оттопырив мизинчик с аккуратным округлым ногтем, не спеша насладилась мягким вкусом психорегулятора.
Эффи же повертела стекляшку, рассматривая состав (который впрочем не нашла, но зато есть имя производителя).
"Фабрика Людвига Картера".
Людвиг Картер... Метис что-ли?
Пожав плечами, девушка тоже выпила свою дозу, почувствовав, как мягкое тепло и уют плавно разливаются по телу.
Свет в вагонах начал стихать, предвещая скорый отбой, и Эби сняла сапоги, поправив полосатые носочки, слишком невинно смотрящиеся на офицере, встав на носочки, достала с верхней полки комплект спального белья и подсунув пышную подушку под голову, устроилась поудобнее, одарив Эффи нежным и даже дружеским взглядом.
— Наши бравые псы уже давно спят, давай и мы ляжем.
— Только после вашей истории, мисс Кант.
Хотя окровительница сразу пожалела о своих словах. Все же они не друзья, а начальник и подчинённая.
— И-извините мисс Кант... Я забылась.
— Ты не автоматон, чтобы так рьяно следовать субординации и инструкциям. Думай своей головой и говори то, что считаешь нужным. Ложись и расскажу, хотя боюсь интересно не будет.
Голубые глаза в облаках золотистых ресниц красиво блеснули в заходящем солнце, пока Эрби раскладывала спальное. Все же она ребенок. Особый, но все ещё ребенок.
Маленькая Мисс Кант.
...
...
Закончив лекцию, в весьма тяжёлых чувствах, Эби осталась сидеть на стуле, сверля взглядом пол, думая о самых разных вещах, отгоняя назойливые мысли о сиамцах. Стоило ли это все того, чтобы сотворить подобное?
Нормально ли это? Может... Лишь Эби по настоящему безумна, раз не понимает этого бесконечного антигуманизма?
— Ах...
— Мисс Кант, не делайте такое лицо.
Зюлле добродушно похлопал девочку по голове, закуривая.
— Простите, профессор.
— Нет нужды извиняться, дитя. Я понимаю твои чувства, но тебе следует понять, что наука стоит на костях. Хотя это не важно, мне нужно написать статейку для местных обезьян в халатах, пойдем. Тебя уже ждут.
Ах да...
— Кто? Я никого тут не знаю.
— Хо-хо, и это очень хорошо! Местные специалисты полнейшие дилетанты. Эмиль сообщил мне, что его знакомый желает кое-что с тобой обсудить. Ах, этот скрытный мальчишка... Когда-то он был прекрасным студентом, но его тяга разбираться со всем в одиночку совершенно недопустима!
Шуточно позлившись, Зюлле снова стал похож на поросёнка, а Эби лишь натянула нейтральную улыбку, борясь с ещё не отступившей тошнотой.
Последовав за профессором, она даже не задалась вопросом, какой такой внезапный знакомый Емельяна захотел с ней поболтать. Да и зачем?
Да, доктор продолжает изучать Эбигейл, регулярно собирает различные анализы и проводит тесты. Хм... Хотя в последние время он активно интересуется и личной жизнью Эби... Водит ее по выставкам и магазинам, покупает самые разные вещи и всячески содействует ее интересам... В рамках курса "классической философии", Эби достаточно сильно увлеклась духовными практиками, популярными у диких народов. Как ни странно, но отсутствие веры во всю эту около магическую чушь, не мешает ей медитировать, успокаивая беспокойное сознание.
Медиумы и гадалки научились погружать себя в транс, напрямую контролируя качество своих мыслей. Эби же использует эти знания для более эффективной учебы.
Ведь она понимает, что в случае ненадобности, окажется на таком же стуле, в руках усатого профессора-свинки.
Пройдя по винтовой лестнице к одному из дальних кабинетов в приемных покоях, они остановились.
— Будь осторожна, маленькая мисс, я не знаю что это за человек, но хочу чтобы ты не поддавалась на дешёвые провокации и прочую чушь.
Решив показать себя заботливым преподавателем, он лишь оскорбил репутацию Эмиля. Двуличный учёный...
— Хорошо. Спасибо, профессор.
— Беги, я попрошу чтобы тебе оставили ужин.
Погладив плечо Эби, Зюлле поспешил уйти, часто перебирая ногами. И вот... Она осталась одна, перед открытым кабинетом, в глубине которого виднеется мужской силуэт.
Делать нечего.
Постучав о дверной косяк, она спугнула мужчину, заставляя его вздрогнуть.
— Кто тут!?
И кажется он сразу схватился за пистоль... Нервный тип... Может ещё не поздно уйти?
— Эбигейл Йемлих-Кант.
— Кант? Мисс Кант? Ах, это вы... простите, я задумался, проходите скорее и закройте дверь.
Мужчина перешёл на шепот, встав с медицинского кресла:
— Не хочу чтобы этот мутный тип нас подслушал.
— Вы что-то не поделили с профессором Зюлле?
Без особого интереса девочка осмотрела мужчину, закрыв дверь и включив свет. Приятные голубоватые оттенки лампы осветили приемный кабинет.
Мужчина оказался... Не таким старым, как рисовало воображение девочки. Это невысокий, худой человек с широко раскрытыми глазами и кустистыми бровями, нависающими над лицом, словно крыша или... Крона дерева?
Пышные волнистые усы (что сейчас пользуются большой популярностью среди высшего общества), закрывают губы, опускаясь почти до подбородка. Щетина свежая, но не очень аккуратно выбритая, о чем говорят мелкие царапины у скул. Одет джентльмен в пыльного цвета рубашку, брюки и клетчатую жилетку в зеленоватом тоне.
Общий неряшливый вид и татуировки (каждая костяшка и внешние стороны ладоней, а так же скрытые за поднятым воротником на шее), мятая кепочка, нервный бегающий взгляд широких глаз, выбритость черепа и слегка дерганный вид - выдают в нем человека скорее преступного мира, ну или пациента психбольницы, но никак не "знакомого" доктора Емельяна.
Хотя он весьма любезно, хоть и запоздало подставил небольшую узорную табуреточку, чтобы Эби без проблем могла сесть на высокий мягкий стул, сам же приблизился к своему чемоданчику - потертому, но... Укрепленному, судя по металлической окантовке.
— Слишком самодовольный для ученого. Мы с Эмилем не одобряем его подходов к работе.
Эби забралась в кресло, и нервный господин поспешил налить ей чаю, без вопросов добавив молоко.
Фу...
— И о чем вы хотели со мной поговорить, сэр..?
Заметив на чемоданчике инициалы "Л.К.", Эби всем видом дала понять тревожной жертве тюремного цирюльника, что пора бы уже представиться.
— Хм...
Но он словно смотрел куда-то сквозь нее, внимательно изучая и попивая свой чай, через коктейльную трубочку.
— Хочешь?
Он протянул девочке такую же.
Ну... Можно и по его правилам поиграть... Вечно выпученные глаза пугают, но Эби уже не та трусиха, впервые оказавшаяся в университете и повидав... Некоторое... Она уже более-менее устойчива ко всяким странностям. Взяв трубочку, малышка убрала прядь вьющихся волос за ухо и отпила. На вкус так же, как и на вид...
— Эмиль говорил, что ты очень умна. Это правда?
— Это поверхностный вывод. Я ничем не отличаюсь от прочих студентов.
— Но ведь ты ещё совсем ребенок. Хотя неважно, взгляни на этот текст. Прочти, и я объясню кто я и зачем прибыл.
Быстро открыв чемоданчик, мужчина извлёк мятую (как и все его вещи) бумажку и всучил ей. Это текст, корявый и рукописный, но с заметками, вероятно перепись с чего-то или перевод.
Письмена изобилуют плавными изогнутыми линиями и точками, напоминая какой-то замысловатый узор, но, судя по всему, это реально текст.
— Хм... Это переписка? Письмо, кажется.
— Продолжай.
А что продолжать? Эби конечно знакома с письменностью южных и юго-восточной народов материка, но весьма поверхностно, в рамках "всемирной истории".
Если присмотреться, то некоторые символы она действительно узнает, но большая часть выглядит хоть и схоже, но совершенно иначе. Как бы объяснить...
— Это... Старый язык, верно? Похож на аварит, но более ранний. Я видела похожие символы на каменных плитах в музее.
— Хорошо. Хороший ответ, Эбигейл.
Незнакомец забрал бумажку и принялся вглядываться куда-то сквозь нее, своими выпученными глазками.
— Ну и? Причем тут старый аварит и я? Я его не знаю.
— Ах да... Я уже и забыл. Да-да. Кхм... Как считаешь, как давно могли быть написаны эти строки?
Помахав бумажкой, он небрежно швырнул ее на стол, будто она не стоит внимания.
— Семь, можешь восемь сотен лет назад, не меньше. До того момента у нас не сохранилось достаточно целых упоминаний аварита.
— Я тоже так думал, впервые увидев, но... Это написал человек в наше время... Письму всего неделя.
И оно уже в таком отвратительном состоянии? Как же ты с ним обращался!?
— Намекаете, что это писал выдающийся историк? Филолог? Я не понимаю, к чему эта проверка.
— Это слова туземца. Представляешь, впервые увидев авторучку и автоматонов, он, тем не менее, смог исписать подобными строками всю свою лачугу. Послушаешь мою историю, Эбигейл?
— У меня есть выбор?
— Конечно. Я хотел поговорить с тобой, в надежде что твой выдающийся ум, поможет мне достичь истины или того... Что близко к ней.
Отчего-то слова татуированного человека дёрнули некую струнку внутри Эби. Посмотрев на дверь кабинета, куда указывала рука незнакомца, она вдруг ощутила, что сильно пожалеет, если сейчас уйдет. Быть может... Доктор Емельян специально все это устроил?
— Я могу вас выслушать, мистер...
— Людвиг Картер. Я Людвиг Картер. Кхм... Так вот, несколько лет назад я был в экспедиции - собирал и структурировал обычаи южных народов, самая обычная научная командировка, но...
Он снова задумался, погружая взгляд будто выцветших глаз в пустоту:
— Наша экспедиция наткнулась на крошечное поселение. Это были обычные туземцы с примитивным строем жизни, что даже не имели собственного языка или письменности, однако среди них нашелся один... Особенный. Он жил в отдаленной хижине, на манер шимана или медиума, однако его племя просто опасалось его. Забавно, но он не умел писать и читать, ни на ненецком, ни на каком-либо другом языке, однако спустя пару дней наблюдений сам подошёл к нам, прося бумагу и ручку.
— Особенность генокода? Я читала, что руна "колодец" может работать совершенно по разному, в зависимости от начертания.
— Да, я тоже сперва так подумал, однако... Он был обычным человеком и едва-ли вообще соображал о рунах. Его кровь оказалась чиста и почти не имела яркого выражения генокода, но подумать только... Он начал писать на вымершем языке с такой точностью и изяществом, будто занимался этим с рождения. Сперва он представился - Абн Хассун Саттур. Странное имя, да?
— Не похоже на южные имена, слишком сложное построение, да и родовые приставки есть.
— Верно. Голый туземец с копьем в руках, не может иметь такое имя и мне стало интересно, что этот человек может мне поведать и... Почему вообще он заговорил с нами.
— И почему же?
Людвиг открыл чемоданчик и принялся в нем рыться, не выпуская из рук. Отчего то Эби достаточно спокойно говорить с этим человеком. Да, он образованный, хоть и неряшливый, но дело в другом... Странно, но она не чувствует в нем метиса, хотя он точно полукровка. Как он может избегать влияния руны "деморфизм"?
— Вот, посмотри. Я смог перевести лишь часть его слов, но даже это уже прогресс. Теперь мы регулярно ведём переписку и я все больше понимаю смысл его слов, хотя он крайне не любит современный язык, предпочитая общаться на вымершем аварите.
Протянув стопку писем, Людвиг с интересом уставился на Эби, очевидно, ожидая реакции.
Девочка же с не меньшим любопытством вгляделась в строки, отчего почти сразу почувствовала неприятный зуд в голове, граничащий с мигренью.
Письма и правда изобилуют мертвым языком, очень редко переходя на знакомый и угловатый современный стиль начертания.
Пролистывая бумаги, бритый мужчина вдруг остановился на конкретном письме, тыча пальцем в последний абзац. Пришлось изрядно напрячь память, вспоминая уроки "исторического языковедения", чтобы хоть что-то понять...
"...Твое виденье языка меня печалит. Мне тяжело марать этот грубый пергамент не менее грубыми закорючками, что вы зовёте письменностью... В вас нет эстетики, но в том нет Твоей вины, друг мой. Возвращаясь к теме нашего разговора - я вышлю тебе кое-что для ознакомления, внимательно изучи эти предметы и покажи лишь тем, кто по твоему мнению достоин их видеть. Продолжай расшифровку моих записей и успей собрать их воедино до дня своей смерти! Заклинаю тебя, ты должен явить это знание в мир, в ту его часть, что способна осознать масштабы нашей незначительности на полотне реальностей! Считай меня хоть безумцем, хоть пророком, но я знаю, что лишь семеро человек на этой земле способны истинно понять меня и замыслы, что выше нашего ничтожного интеллекта. Ищи кровь! Чистую и всемогущую! Ты не найдешь всех шестерых людей, отмеченных чистотой рассудка, но каждый из них откроет тебе истины. Мой друг, бойся знания и того, что оно несёт, но стремись к нему.
Я отправляюсь в глубь пустынного мира, откуда явлю тебе следующие откровения. Храни мое око, второе же найдет тебя само, но его не смей даже касаться...".
Таков был отрывок изящных строк. Эби с интересом посмотрела на Людвига, пытаясь осознать в немногочисленных морщинках ответы на незаданные вопросы.
— Он написал это несколько месяцев назад, после чего почти на две недели пропал. Хочешь взглянуть на то, что он прислал?
— Если позволите. Но как он вообще может отправлять письма из пустыни? Он же туземец, как вы сказали.
— Поверь, я был удивлен не меньше тебя, но некоторые вопросы стоит оставлять без ответов, иначе я просто не смогу нормально спать.
Порывшись в чемодане, мистер Картер достал небольшую призму. Черная и совершенно не отражающая никакого света, будто наоборот, поглощающая его. В светлых руках мужчины, она выглядит даже чернее, чем была на самом деле, являя собой загадочный инструмент совершенно точно не созданный руками человека.
— Что это?
— Как я понял - звукозапись. Некий носитель, но я так и не смог найти подходящего автоматона или фонограф для извлечения записи, хотя есть способ частично извлечь из него звуки.
Передав призму девочке, странный человек наконец вернулся к чаю, жадно его отпив, будто в горле давно пересохло.
Эби же вгляделась в матовую поверхность, повертела предмет и пощупала, уловив крохотные, едва различимые круговые узоры на всей поверхности. Стоило слегка на них надавить, как поверхность разгладилась, став болезненно гладкой.
— И чем я могу помочь в вашей работе? Доктор Емельян сильно переоценил мои способности, посоветовав вам меня.
— Я тоже сначала не поверил, но взглянув на его многочисленные результаты твоего обследования, убедился, что ты подходишь нашему делу. Я не хочу давить на тебя, но, если я верю, что некий замысел реально существует и этот безумный туземец вправду знает его, то хочу приблизиться так близко, как смогу. Иначе не была бы моя жизнь последние годы напрасной?
Пытался он пошутить или нет, но детское любопытство в совокупности с логикой и тягой к недосягаемому, буквально кричат внутри Эби.
— Я... Конечно это заманчиво, но это все ещё звучит, как полный бред. Я читала труды по альтернативной философии и духовным практикам и, вполне возможно, что ваш друг просто откуда-то узнал похожую информацию.
— Скептицизм понятен, я подозревал, что ты не поверишь мне. Однако посмотри ещё сюда.
Протянув девочке клочок бумаги, вырванный из очередного письма, он терпеливо принялся ждать реакции.
"...Я видел откровение, вернее лишь смог коснуться его кончиками пальцев, но то была истина! Друг мой, впервые помимо тебя я увидел отмеченного знаком! Ищи недоношенное дитя, объятое лживым светом, ты узнаешь его сразу, я уверен! Око найдет тебя вскоре, и торопись приблизить эту встречу! Следующие же строки я посвящаю чаду.
Девочка, мы видим твои сомнения и терзания, и спешим развеять их. В истине твое имя уже вплетено и вторится нечеловеческими звуками среди множества пустот. Рождённая от грязного союза, но чистая разумом и душой, я вижу твои золотые волосы и небесные глаза! Заклинаю тебя, дитя, позволь необъяснимому коснуться себя и позволь тому, что случится, истинно произойти! Ты найдешь око в день, что наступил сейчас и обязуешься избрать, принять ли протянутые из пустот длани, или остаться во тьме невежества, купаясь в лучах ложного бога. Deus tacet!".
На этом послание закончилось.
Смешанные чувства рождались внутри Эби... Какой-то абориген за сотни десятков километров от нее, не мог знать их поговорку со времен монастыря, но поверить во все эти забавные бредни, значит отринуть логику!
Или... Эти бредни и есть логика, а она пребывает в искренней тьме невежества?
— Что за око? И почему вы решили, что речь идёт обо мне?
— Око... Он красиво это назвал, однако это лишь безделушка, которой мы придали форму. Что-то вроде закрытого клуба... Прочие окрестили нас "Обществом Менклюменции", а нас - Менклюментами.
Татуированный извлёк из нагрудного кармана небольшую серебряную подвеску на цепочке. Плоский кулон в виде глаза с мерцающей полусферой в центре, изливающей мягкий, но непередаваемый цвет, с редкими переливами знакомых голубых и пурпурных оттенков.
Эби машинально и даже не совсем по своей воле потянулась к кулону, но Людвиг быстро одернул руку, убирая подвеску подальше.
— Нельзя. Я понимаю это наваждение, но трогать чужие глаза нельзя, поверь. Если ты не веришь в мистику всего происходящего, у меня есть последнее доказательство.
Без сомнений швырнув кулон в угол комнаты, он показал Эби пустые ладони, затем спокойно засунул руку под воротник рубашки и извлёк подвеску на свет, будто она всегда там висела.
— Я и сам не вполне уверен в здравии своего рассудка, но если ты согласишься помочь нам разобраться в бреднях туземца, я... И Эмиль, будем тебе благодарны.
Вероятно, он уверовал, причем давно и искренне, что Эби некая избранная, и ей уготована какая-то там великая судьба или вроде того, но сама девочка хоть и удивилась разрозненным отрывкам косвенно намекающим на свое причастие к происходящему, однако...
— Я хочу подумать над этим, вы не против?
— Конечно дитя, я лишь хотел поделиться этим с тобой, но ты не обязана мне ничего. Я побуду тут до дня отъезда вашей группы. Если захочешь поговорить, то всегда сможешь найти мою компанию.
В смешанных мыслях Эби поспешила покинуть комнату, обдумывая все происходящее, совсем не заметив, как чай с молоком снял напряжение в голове, исходящее от строк мертвого языка и загадочной синеватой подвески.
Только что Эби вполне могла прикоснуться к совершенно иному миру, отличному от всей этой искусственной логики и рационализма. Должна ли она...
...
Вечер в психиатрической лечебнице протекал мирно и неспешно. Умалишённые бродили по коридорам и палатам, иногда получая оплеухи от санитаров я но не выказывая никаких признаков раздражения, будто их мозг, а точнее эмоции, просто выжгли. Пытаясь структурировать бессвязные факты и совершенно разные пережитые за долгий день эмоции, девочка временно задвинула инцидент с близняшками в дальние уголки разума, ощущая лёгкое возбуждение от недавнего разговора с мистером Картером. Он выглядел неряшливо и даже жалко, являясь при этом человеком достаточного развитого разума. Возможно все учёные выглядят как оборванцы? Или это черта безумцев?
Поворочавшись в кровати и встав, не найдя сил прервать потом размышлений, Эби рывков вытащила тяжелый чемодан желая выпить тоник. Это должно помочь структурировать мысли... Наверно.
Роясь в свете сумерек в бесконечных одеждах и прочих бытовых мелочах, она совершенно неожиданно для себя обнаружила простенькую коробочку на самом дне, возле свёртка с банным мылом. Ее точно не было в прошлые разы! И при сборе багажа, ни она, ни доктор Емельян не могли подсунуть эту находку, ведь Эби тщательно перекладывала упакованные вещи (порядок доктора весьма хаотичен и несколько неудобен).
Неприятные мысли о глобальном розыгрыше со стороны двух взрослых коллег больно кольнули впечатлительного ребенка. Мог ли доктор подговорить своего друга или даже профессора Зюлле а подобному розыгрышу? Вполне. В последние недели он (Емельян, разумеется), склонен впадать в сумбурность, непоследовательность и даже наивность!
Но зачем?
Достав коробочку и флакон с тоником, девочка уже точно знала, какой предмет лежит внутри...
Скорчив саркастичную мину, она, будто бы без интереса, излишне неряшливо развязала шнурок, вскрыв коробку.
Из картонной клетки вывалились маленькие серьги. Простые серебряные безделушки в виде треугольников с кругом в центре.
Надо же...
Слегка покраснев от поспешности своих предположений, Эби бегло осмотрела подарок и короткую записку: "к грядущему рождеству".
Доктор... Каков дурак...
Пытаясь сдержать улыбку, она с лёгким трепетом спрятала украшение в коробочку, а после в чемодан. Позже она обязательно отблагодарит чертёнка!
В смущенных, но лёгких мыслях Эбигейл переоделась и вышла на вечернюю прогулку, наслаждаясь падающими белыми звёздочками в свете ламп психбольницы.
Быть может... Ей стоит выслушать мистера Картера повнимательнее и попробовать разобраться в его вопросе? Ну... Она ведь ничего не потеряет, согласившись на эту авантюру, да и доктор Емельян прислал его, значит человек он как минимум порядочный!
...
Ковыряя носком ботиночка промерзшую землю, малышка невольно вспоминала плавные изгибы и точки, заполняющие письма туземца. Может ли необразованный племенной шаман знать давно утерянный язык? В теории конечно да, но... Почему лишь он? А остальные из его племени? Слишком много неясного и необъяснимого с этим человеком... Как там его?
Абн Хассун Саттур кажется. Абн Хассун... Хм... Нет, само построение этих слов не говорит о прямом принадлежании к некому роду или родителю. Нет, дело в другом...
"Абн" - эта приставка раньше обозначалась для выделения в текстах субъекта. Чаще всего ее переводят как: "человек", "существо", "объект наделенный душой/сознанием", из чего следует, что это не часть имени, а скорее обозначение.
Хассун Саттур - совершенно бессвязный набор букв на первый взгляд, но учитывая прошлую информацию, не следует поверхностно смотреть на этот титул, а Эби навязчиво убеждения что это не имя, а титул, скорее всего присвоенный не этому конкретному человеку, а скорее его деятельности.
На ум сразу пришло похожее слово из современного аварита - "Хассн", что значит - песок/песочный/ из песка. Если в его "имени" используется более раннее произношение, то на данный момент это звучит примерно так - Человек из Песка Саттур.
Хм...
Песочный человек? Но ведь это имя совершенно другого фольклорного персонажа с противоположного конца света! Бессмыслица...
Однако он упоминал, что отправляется в пустынный мир, что может косвенно подтверждать текущую теорию... Слишком много "если" и "в теории".
Старый аварит не зря считается мертвым языков, ведь по современным данным, все носители были беспощадно истреблены, оставив после себя лишь осколки культуры и истории.
Решив не забивать этим голову больше, чем она может, Эби поспешила вернуться в здание, до его закрытия. Все же... Ей достаточно интересны эти бредни, хоть она и не верит в реальность пророка и его подлинность как реального явления.
...
Вернувшись в главное здание, Эбигейл успела как раз ко второму ужину. Завтра будет утренняя лекция, после чего им предстоит собираться в следующую точку, а значит времени на раздумья осталось совсем немного... Зараза...
После тоника спать совершенно не хотелось, поэтому малышка тихо прошмыгнула в местную библиотеку, прячась от невнимательных санитаров в тенях, пользуясь своей миниатюрностью. Ее не интересовало ничего конкретного, но желание забить голову отличной от прочей информацией было выше размышлений о бессмысленном.
Их крыло отведено под прием пациентов и долгие полу лекционные заседания, на которых рассматривают особо интересные случае сумасшествия. Следуя логике, можно прийти к выводу, что местные архивы полны разношёрстный записей о самых причудливых вариантах умалишения. Быть может Эби надеется найти среди пыльной кипы бумажек случаи помешательства, в том числе и коллективного, что ответили бы на вопросы о таинственном туземце грамотее.
Хм...
Зайдя в комнату с длинными стеллажами книг и больничных карт, девочка без особого интереса пробежалась по корешкам, ища себе "сказку на ночь". Популярные и весьма спорные научные труды, учебники по философии, этике и расовой чистоте. Ничего того, чего бы она уже не читала...
Скука... Невыносимая и невообразимо отвратительная - вот, что окружает большую часть повседневности Эби. Быть может... Мистер Картер сможет развеять эту смертельную тоску?
Снова задумавшись о письменах на мятых бумажках, Эбигейл и не заметила как вышла к приоткрытой массивной двери, в дальней части архива. Табличка над металлической пластиной гласит: "Отделение постоянного наблюдения".
Странно, ведь никто никто не наблюдает... Персонала тут нет и лишь несколько тусклых ламп общего освещения дают понять, что место не заброшено.
Пожав плечами и не ища ничего конкретного, Эби протиснулась в щель, оказавшись в длинном коридоре с толстыми дверьми по обе стороны. Каждая из них накрепко запечатана несколькими массивными вентилями, создавая впечатление бункерных укреплений, что странно... Каких людей можно содержать в таком месте?
Идя примерно по центру, она не заметила никаких табличек или нумерации палат, однако необъяснимое чувство липкого наблюдения прицепились к ней, словно комар в жаркий летний день.
Один раз ей даже почудилось, будто чей-то красновато-бурый глаз смотрит сквозь узкую решетку из темноты. Будто там огромная собака...
Ни звуков, ни запахов... Ничего, что свидетельствовало бы о жизни за дверьми, однако четкое ощущения взгляда на всем своем маленьком существе слегка злило Эби.
Остановившись у одной из дверей, она прислонилась ухом к холодному металлу. По ту сторону не сразу, но вскоре тоже послышалось шуршание. Будто кто-то сполз с потолка по стене, перебирая цепкими лапами. Некто остановился напротив маленькой златовласки, так же прислонившись в двери. Кажется... Он что-то шепчет.
Слов разобрать невозможно, да и некий посторонний шелест мешает, но кто-то пытается говорить с Эби... Психи действительно удивительны...
— Ты слышишь меня?
Шепот резко затих, как и тихие передвижения в соседних камерах.
По ту сторону тяжело вздохнули, будто пытаясь рычать.
В следующий миг в смотровое окно ударили с невероятной силой, так, что дверь завибрировала, заставив Эби рискнуть и отскочить.
С неприятным хрустом существо просунуло сквозь узкие прутья когтистую руку покрытую густыми черными волосами, напоминая звериную лапу.
Пациент будто специально, изгибал худую конечность, выламывая каждую косточку, проталкивая то, что проталкиваться не должно!
Малышка от неожиданности перепугались, даже забыв как дышать, поспешив отойти назад, совершенно потерявшись в прямом коридоре. Кажется у нее небольшой шок.
Лапа же наконец остановилась, истекая кровью и пробитая осколками костей во множестве мест. Ладонь бессильно разжалась и на тощих когтистых пальцах повис...
Серебряный кулон в форме глаза с полусферой в центре.
Вот это уже точно не может быть шуткой доктора Емельяна и его друга!
Захлопнув рот обеими руками, чтобы не закричать и перебарывая звон в ушах, Эбигейл попятились, однако из соседней двери, той, что оказалась ближе к ней послышались те же звуки и новая когтистая лапа проделала те же телодвижения, разрывая плоть, показывая подвеску.
Чепуха какая-то! Такого просто не может быть!
Едва не споткнувшись, малышка врезалась спиной в холодный металл последней двери. Изнутри послышалось короткое рычание и нечто с силой ударило в решетку, слегка выгибая ее. Тощая когтистая рука в рваном больничном халате вырвалась наружу, окрашивая волосы и лицо Эби в винные оттенки брызг теплой крови.
Из разжатых пальцев с сильно выступающими суставами, выпала подвеска с глазом.
Не придумав ничего лучше, девочка швырнула украшение в коридор и побежала, не сумев сдержать слезы.
Простой детский испуг, однако вслед за ее побегом, из каждой двери полезли руки, буквально тыча в нее подвеской.
...
Успокоилась малышка лишь тогда, когда выбежала из коридора, спрятавшись под столом работника архива, обнимая колени и пребывая в шоке... Или даже паническом бессилии.
Отчего-то ей очень захотелось оказаться рядом с доктором и больше никогда не отходить от него.
Головой она понимает, что причин для этого странного, необоснованного страха нет, но... Она все равно испугалась... Как и любой другой ребенок на ее месте.
Немного посидев и дав слезам утихнуть, она наконец встала, со страхом ощутив прикосновение холодного серебра к груди.
Под одеждой на ней висит подвеска в форме глаза.
...
...
Следующим утром чрезвычайно хладнокровная и не по возрасту серьезная девочка вошла в кабинет приема пациентов, где на кушетке отдыхал Людвиг Картер, сонно читая некую художественную книгу.
— Я хочу изучить ваши письма, если можно.
— Эби... Эбигейл? Здравствуй. Ох...
Мужчина поднялся, разминая затёкшие конечности и смачно зевнул, отметив, что в глазах девочки нет и тени сонливости.
— Ты решила? Что скажешь на мое предложение?
— Я решительно против вступления в подозрительные общества, но теперь это касается и меня тоже и, если ваш туземец действительно обладает неким любопытным знанием, я хочу его постичь.
— Вот как... Чтож... Это тоже выбор и я не в праве его оспаривать, но скажи, почему ты так резко изменила свое отношение к этой авантюре?
Без слов достав из под одежды кулон, девочка не сводя глаз с Людвига, сорвала его с себя и кинула в сторону.
Звон металла о кафель дал понять, что предмет достиг пола, однако...
Эби снова извлекла из под одежды кулон.