Глава 108. "Город грез окутал серый дым...".
Безликие улочки Павловецка-9, заполненные автоматонами наблюдателями, постепенно заполнились горками едкого серого снега - выбросы пепла, как сначала подумала Яромира, вместе с редкими зеваками в окнах, однако...
Скорый вой рупоров на фонарных столбах и объявления, извивающиеся из лиц медных младенцев совершенно точно описали текущее положение города:
"Внимание. Всем рабочим, инженерам, механикам немедленно проследовать в цеха. Внимание...".
Монотонный женский голос огласил неприятную новость - комендантский час, как и редкое спокойное время, закончились. Четкий слух Яромиры действительно уловил мощный грохот взрыва чуть южнее жилых блоков и видимо это рванул один из реакторов печи, обогревающей город... Явление частое, особенно в маленьких производственных городах-мануфакториях. Выбросы ядовитых осадков, пепельные дожди и токсичные испарения - такое случается, если недостаточно хорошо обслуживать монструозные системы печей с километрами подземных туннелей крематориев.
Подняв к свинцовым облакам голову, девушка действительно увидела неровные густые облака толи дыма, толи пара, кляксой расплывающиеся над улицами. Скоро поднимется туман...
Полиция биомехов так и осталась стоять на постах и патрулировать подъезды, ведь помимо рабочих, которые есть в базах памяти машин, никому иному покидать квартиры нельзя, и уж эти суровые парни проследят, чтобы так оно и оставалось.
На Харитонову же всем все равно. Полк видит в ней очередную куклу, гражданские не отличат же ее от очередного полицейского. Удобная маскировка.
Сунув руки в карманы и поглубже укрывшись в меховой воротник пальто, девушка попыталась слиться с толпой быстро идущих взволнованных людей. Уж лучше следовать общему настроению, чем выдавать себя полку. После загадочной встречи с кем-то, кем бы он ни был, ее боле ничего не сковывает, однако и идти ей, собственно, некуда.
Лишь подчиниться общему настроению.
...
Огороженная территория отопительного предприятия действительно оказалась в полнейшей разрухе и монструозная железобетонная труба, исчезающая в тяжёлых облаках обвалилась почти до основания с одной стороны, уже готовая так же обвалиться и с другой. Из зияющей бездны валит густой пар, расплывающиеся по земле и скрывающий в своих токсичных объятьях команды зачистки, сопровождающие механиков. Судя по характерам трещин и выгнутым краям обломков... Взрыв произошел уже в теле трубы, но причину следует искать под землёй.
Яромира, ведомая лишь скукой и призрачным интересом, без тени сомнения ступила в горячий пар. Сенсоры и датчики внутри ее тела сразу дали полное понимание состояния атмосферы... Горячие испарения обожгли бы голую кожу, а раз туман так быстро расползается по округе, то и системы фильтрации не работают... Любой ветер разнесет этот пар по районам, принося весьма серьезные проблемы... Но не одной температурой опасен белый, как кефир, туман! Внутри Яромиры установлены мощные фильтры и циркулирующие элементы, поэтому она в безопасности, но вот... Заводские противогазы совершенно не спасут от ядовитых паров хлора и цианидов... Концентрация же их столь высока, что первые хрипы удушливого кашля уже доносятся из глубин комплекса, прерываемые лишь скорбным воющим ревом сломанной печи.
Идя почти на ощупь, девушка легко потерялась в непроглядно густой дымке, все ещё плевками выходящей из пасти огромного котла... И как такая махина могла так разрушиться? Стены отопительных труб армированны как изнутри, так и внутри, однако толстая, почти двухметровая в толщину стенка рассыпалась... Это очень мощная авария, спору нет, но отчего тогда все так спокойны? Да, сирены воют, рабочие бегут устранять катастрофу, но вот полицейские лишь окружили подходы к станции, не выпуская никого наружу.
Санкционированная авария? Хм...
Тяжёлый шаг сапогов Харитоновой то и дело натыкался носами на разжиженный останки, шипящие, булькающие и иногда пульсирующие. Куски, буквально, вскипающей плоти.
Видимо это первые отряды зачистки или невезучие рабочие, столкнувшиеся с пиком аварии. Хотя и прошло не больше часа, но тела уже расплавились до состояния каши. Мда...
Обходя неприятное зрелище, девушка кое-как нащупала высокие бетонные стены, а группы силуэтов все ваще стали угадываться в тумане. Она дошла до приоткрытых аграрных ворот цеховых помещений, откуда рвется наружу наиболее горячий пар.
Выпуклые и частично плавленные ворота весьма красноречиво дают понять, какой мощи случился бабах и войдя в высокое помещение с множеством огромных поршневых систем, похожих на монструозные двигатели, Яромира лишь убедилась в истинных масштабах катастрофы. Алюминиевые поршня расплавились, стекая по шатунным рогам, которые в свою очередь смеялись и полопались. Стены, пол и даже сами машины в копоти, а запах гари просто не даёт вздохнуть.
Так бы Яромира и осталась стоять посреди снующих туда-сюда паникующих рабочих, завораженная красотой разрушительных последствий, если бы не заметила его - лишь силуэт... Не более чем воспоминание, тень, но глазные протезы ее не обманывают.
Внутренний счётчик Гейгера-Мюллера явственно дал понять, что ситуация с аварией зашла куда как дальше, чем может показаться на первый взгляд. Не просто взрыв с выбросом опасных соединений в атмосферу, но...
Треск усиливается тем больше, чем больше проходит времени, однако останкам прежней Яромиры не грозит опасность. Ее саркофаг герметичен и высокотехнологичен, возможно даже слишком, для этой эпохи...
Бледно-оранжевый силуэт человека неопределенного пола, будто обтянутый остатками мышц и кожи скелет, призрак, то проявляющийся яркой вспышкой краткой радиационной активности, то снова рассеивающийся в пустоте горячего едкого дыма.
Радио-аномалия, видимо и сама не понимает до конца, что происходит, ведь призрак все ещё пытается управлять раскуроченным станком, оставляя на оплавленном металле отпечатки ладоней. Что-то щелкнуло средь шестерней и Харитонова на краткий миг ощутила дежавю... Будто эти призраки уже являлись ей, но разве же такое возможно?
В глубине тут и там начали появляться ещё призраки цвета апельсина, недоуменно осматриваясь и не понимая, почему же их действия не приносят результата... Удивительно, но обострённое зрение биомеха уловило и куда более тонкие детали: некоторые призраки уже начинают рассеиваться, будто их время вышло по настоящему, а сквозь редкие просветы в густом ядовитом тумане, удается различить обугленные силуэты на стенах, среди булькающих останков чуть более удачливых печников...
Не менее удивлённые своим нынешним состоянием чем златовласый биомех янтарные духи в недоумении озираются по сторонам, предпринимая бессмысленные попытки коснуться изуродованных груд металла, бывшего когда-то рабочими панелями печей, оставляя на них столь же рыжие пульсирующие жаром отпечатки.
Выброс химикатов, жара и ужасающее облучение сотворили свое грязное дело десятки рабочих, оставшихся так называемую "сверх-смену", обратились призраками, чье присутствие очевидно лишь чутким биомехам и вопящим счётчикам Гейгера-Мюллера... Печальная судьба, но лучше бы их даже не трогать... Наверняка пальто Харитоновой уже порядком впитала в себя радиоактивной пули и паров, отчего ей лучше бы пройти скорейшую обработку, но искорка любопытства корреспондента, оставшаяся от ее бывшей личности, толкнула механические ноги вперёд... Туда, где она может как окончательно потеряться, убедив сама себя к прекращению существования как личность, так и напротив, вернуть волю к жизни, пусть и в личине металлической куклы.
Сапоги девушки перешагнули быстро испаряющихся останки рабочих, скрываясь в густом пару, удаляясь вглубь комнаты.
Судя по всему, это - блок запуска. Однажды Яромира уже видела печь изнутри и помнит примерное содержание этих бетонных крепостей, уходящих глубоко под города... Излишне монструозные двигатели разгоняют ещё большие механизмы, перекачивающие глыбы заледеневший воды, реагенты и газ по системам труб и прессов, где под сильным давлением все это добро разогревает само себя, позволяя основным печным блокам, спрятанным в недрах комплексов начать работу. Печи живут не только на человеческом топливе, но и на энергии воды, давления и взрыва. Тихими ночами иногда можно услышать особенно сильные подземные взрывы - это печи и их прессы, перекачивающие неисчерпаемые ресурсы земли в недолговечную энергию жара.
Обогревать города - очень затратная роскошь и многие мелкие поселения и деревушки так и живут, сражаясь с вечной мерзлоты лишь домашними печами и буржуйками, сжигая горючие брикеты. Ох... Вероятно, многие знают природу этих штучек, но проще ведь закрыть глаза, верно? Если нет угля, дерева или газа... Если дорога к отдаленной промышленной деревне занесена слоем снега в пару метров, а любая техника просто вмораживается в пейзаж... Чем же топить печи простым крестьянам... То есть истинным слугам партии?
Столичные умельцы и мыслители долго ломали голову над этим вопросом, пока в высокие кабинеты не забрели совершенно точно психически здоровые мужи в погонах и орденах на всю грудь...
Человек - материал. Сырье, которое можно использовать в совершенно непредсказуемых ипостасях! Например, использовать военнопленных и полит. заключённых в качестве углей... Их тела все так же накачивают под завязку всевозможными веществами, сушат и прессуют в компактные кубики, кои уже рассылают по самым отдаленным и труднодоступным городам и поселениям.
Люди очень хорошо горят, если их правильно приготовить.
Все это знают, но в мире, где за правду ты пропадаешь во тьме, легче этой самой правды бояться, смиренно обрекая себя на холодную, голодную и одинокую смерть в стенах своего жилища, молясь, чтобы биомеханические куклы не пришли по твою обледенелую душу.
Быть может и Яромира оказалась там где оказалась лишь из-за решительного страха истины, в которой ей приходится жить. Партия выжжет всех бесполезных и несогласных, оставив лишь кучку биомехов без эмоций и амбиций и это... Лишь вопрос времени.
...
Пройдя по нескольким одинаковым коридорам с огромными комнатами заполненными поршнями и газоотводный и системами, Харитонова вышла на знакомую площадку.
В бездонное подземелье огромной шахты ведёт такая же бездонная лестница, огибающая идеально круглый бетонный колодец радиусом метров в десять. Мало кто знает, но под так необходимыми отопительными системами городов-ульев, скрываются и ракетные комплексы с новейшими изысканиями военной машины КПСС. Империя должна устроиться, узнав насколько земляки Яромиры помешаны на тотальной паранойе... Любое чуть более агрессивное движение, угрожающее партийной власти и десятки ракет сотрут в пыль треть мировой карты, оставив лишь... Пепел.
Из немой глубины черной бездны вверх поднимаются частички пепла. Почему?
Кого-то сжигают прямо сейчас? Или это тоже последствия аварии? Судя по целости ракетной шахты, взорвался именно трубопровод, высвободив огромный запас тепла и энергии, который не нашел иного выхода, кроме как сквозь бетонную толщу, уничтожив верхние этажи... Залатают пробоину и аварии как не бывало.
Яромира шагнула на ступени, эхом разнося металлический лязг на десятки метров вниз.
Тревогу так и не объявили, а рабочие с нижних этажей совсем как-то не торопятся посмотреть на происшествие и помочь товарищам. Странно, ведь в подземельях работают едва-ли ее столько же, сколько на поверхности. Охрана, механики, инженеры, надзиратели, пропагандисты, сварщики, каменщики, шахтеры... Сколько их там... Внизу?
Ответ нашелся достаточно скоро - сапог девушки запнулся об узел металлического троса, привязанный к одной из ступеней. Без труда подтянув тяжёлый груз, Харитонова обнаружила то, что совершенно не удивительно в подобной ситуации - труп.
Странно лишь зверство, с коим несчастная, а это без сомнений женщина, подвешена.
Полностью оголенная, истерзанная десятками порезов весьма... красноречивого содержания. Хотя умерла она не от этих ран, но от грубой череды ударов чем-то широким и острым прямо в центр макушки. Голова рассечена ровно пополам, хотя лицо не повреждено... Странно.
Сама по себе женщина оказалась тучной и со следами как обычного бытового насилия в виде старых шрамов и синяков, так и следами совсем свежего сексуального характера.
Ни документов, ни каких-либо опознавательных знаков туловище не несёт, но упитанность, аккуратно подстриженные ногти, некогда здоровые зубы и неплохой слуховой протез явно дают понять о высокой должности бедняжки.
Однако порезы... Хаотичные, глубокие, не смертельные, но религиозные. Да, остатки дикого прошлого КПСС всплывают в самых неожиданных местах и партия, что и являет собой нынешнюю религию, всеми силами борется с такими вот перформансами. Кресты. Именно крестами, что ещё можно найти в совсем глухих и заброшенных деревенских церквях на самом дальнем севере. Раньше такими украшали соборы и храмы, а реликвии веры прошлого в красках описывали истории о святых и артефактах, одним из которых и является крест, на коем распяли особого человека... Жаль, но историей религии Яромира никогда не интересовалась и детали скрыты даже от ее механических Баз данных.
Однако вот же, труп, ещё совсем свежий, но уже остывающий, весь покрыт крестами и, очевидно, подвергшийся не только экстазу религиозного насилия, но и вполне хладнокровному наказанию и даже пыткам.
Металлический трос же обвязали на манер распятого на кресте мученика, закрепив вокруг плеч и шеи. Весьма умело, но неуместно видеть подобный артхаус в ракетной шахте...
Девушка оставила тело висеть, направившись ещё ниже, к первой технической двери, ведущей, как ни странно, в бараки штрафных рабочих, направленных на исправительные работы...
Спускаясь по скрипучим, слегка ржавым остовам металлических костей спящего чудовища, Яромира вдруг осознала в какой оглушающей тишине находится. Над ней во тьме пропал балкончик и дверь, через которую она вошла, а чернота внизу скрывает и дно колодца... Наверняка это лишь иллюзия... Обман зрения, ведь не может обычная ракетная шахта быть настолько глубокой, однако... Запертая по обе стороны темнотой, механизмы Харитоновой не улавливают совершенно никаких звуков. Даже труп смотрительницы не колышется, молча наблюдая за вторженкой. Нет звуков боя рабочих со стихией, нет сирен, выстрелов или хоть каких-либо намеков на жизнь среди бетонных колец и арматур.
С момента обретения механического тела, девушка будто перестала быть человеком не только на физическом, но и на незримом, нематериальном уровне... Ее разум укутан в плотное одеяло сомнений и сюрреализма, а новые эмоции и мировосприятие совершенно нелогично сигнализируют о мельчайших колебаниях реальности. Она будто и не живёт вовсе, лишь плывя в толще чего-то столь необъяснимого, что и помыслить страшно.
Кем же она стала?
...
Вынырнуть из пучины рефлексии биомех смогла лишь уперевшись в выцветшую дверь неопределенного жёлтого оттенка. Подумав, что терять ей все равно нечего, но простояв в нерешительности ещё с минуту, Яромира все же шагнула внутрь.
...
Бесконечно длинный, сюрреалистично одинаковый коридор с медными лицами младенцев-автоматонов по правой стороне и газовыми лампами по левой, поглотил ее. Пол выстлан плиткой в шахматном порядке, стены тишины каких-либо украшений, кроме дверей, через равные промежутки обозначающие комнаты штрафных рабочих. Неприятное и даже угнетающее место, особенно учитывая высокую концентрацию газа в затхлом пыльном воздухе.
Ох да, датчики Харитоновой прекрасно считывают атмосферу и дают ей полное понимание происходящего, а ещё... Ещё этот ненавязчивый и почти неуловимый цитрусовый оттенок. Будто в выгребную яму добавили дольку спелого, сочащегося соком лимона. Отвратительно и очаровательно.
Девушка пошла по кишке единственного коридора, с лёгким интересом открывая дверь за дверью.
Чтож... Большая часть комнат пуста, а вещи разбросаны, но все указывает на то, что этими помещениями не пользуются уже давно: пыль осела, никаких следов, помимо обычного бытового распорядка, а ещё... Нет этого характерного тепла, оставленного человеком, только что покинувшего дом. Будто бараки уже не одну неделю стоят в унылом запустении.
Хотя это определенно не так.
Чем глубже Яромира погружается в кроличью нору, тем больше артефактов ей встречается, что, стоит признать, придает этому бункеру некого особого шарма: через две сотни шагов в комнатах начали попадаться, очевидно, религиозные предметы: деревянные рамы малых и средних размеров с примитивной резьбой, любительские наброски на обрывках ткани и салфетках, карманные рукописные книжки с весьма странным слогом. Молитвослове и иконы, не иначе.
Воистину логово ереси и антипартийных движений. Разве нужно людям верить в волшебника на небесах, если прямо сейчас смертная плоть перерождается в бессмертной машине? Если бог есть, он давно заковал себя в сталь, а все его мысли направлены лишь на оптимизацию.
Да, бог современности не одет в балахон, не смотрит за рабами своими с полотен икон и не внимает мольбам. Партия определяет бога и партия же владеет полной монополией на веру человеческую.
Так думала Яромира, пока в одной из комнат не обнаружила настоящий холст, заменяющий одну из двойных кроватей. Икона, куда более крупнее всех прошлых, смотрит в самую "душу" или то, что ее имитирует в металлической оболочке. Иконописец оказался весьма искусен и смог передать мягкое, не то женское я не то мужское лицо человека, смотрящего с невыразимой заботой и теплотой, но все ещё неживыми глазами.
Тут же, на столе с полными жестяными кружками крепкого горького чая, лежит и молитвослов, толстый, в вычурном деревянном переплете изображающий мужчину в терновом венце, бессердечно прибитому гвоздями к кресту. Если вера человека строится на пытках и мучениях, то стоит ли такая вера поклонения? Мертвый идол не может вести народ в будущее, а паства воспитанная радикальным аскетизмом и агрессивной терпимостью не достигнет просветления, иначе бы партийный аппарат современности никто бы не боялся.
И все же... Как это красиво... Харитонова тоже не безгрешна и в одной из прошлых комнат все же забрала карманную книжку с молитвенными стихами, спрятав во внутренний карман пальто.
Бездушный механизм неспособен испытать религиозный экстаз, но остаток человеческого, ещё пульсирующего средь шестерней и валиков, отчаянно цепляется даже за это еретическое проявление человеческого, будто крича - "я ещё жива!"
Покинув молельню, а по другому это уже назвать не получается, биомех внезапно для себя оказалась перед последней дверью. Обычная, даже скучная, плоская деревянная дверь с толстой ручкой.
Толкнув ее не надеясь ни на что особенное, Харитонова оказалась в офисе. Стеклянное панорамное окно с противоположной стороны, предметы роскоши смешивающие в себе как восточные, так и западные и даже крайне северные мотивы. Все от ваз с изображениями драконов и воинов с изогнутыми мечами, до састона и имперской символики, конечно же в сопровождении икон столь разнообразных, что не сразу удается охватить взглядом всех святых в разных рамках.
Во главе всего этого культурного хаоса стоит обычный чайный стол, за котором уже разлиты две чашечки ароматного кофи, а спиной к гостье сидит невысокий тучный человек, судя по всему, в этом костюме и забавной шляпке-котелке.
За окном бушует стихия, но пейзаж совсем не заводской и следов ядовитого тумана нет.
— Не составите мне компанию, милая фройляйн?