Глава 35. "Университет Нодердюр. Лагерь Унценмех".
Машина приехала глубоко после полудня. Первой остановкой в большом мире для Эби стал - пропускной пункт. Все слишком отличается от обыденного серого и скучного мира монастыря... Человек в странной одежде, похожей на аристократические кожаные плащи, с высоким воротником на шнурке, закрывающим лицо до глаз, угловатой шляпе и со странного вида пистолетом на поясе остановил путешествие.
Мрачный тип...
— Доктор Шуттенбах, вы скоро... А, новенькая? Какая уже? Третья за год, да?
— Если есть время болтать, то приходи на чай, а сейчас нам надо зарегистрироваться.
— Разумеется, мистер Шуттенбах, разумеется! Но вы тоже знаете правила, где ваш рукав и пропуск?
— Столько лет работаем бок о бок, а все упрекаешь меня такой мелочью.
— Работа такая.
Сложив руки на груди в ожидании, пока мистер Эмиль вытащит из бардачка все необходимое, Эби заметила неприятной липкости взгляд на себе. Кажется, будто неестественно распахнутые темные глаза с широкими зрачками способны видеть каждую пору на ее лице даже сквозь тонированное стекло. Мужчина неопределенного возраста смотрел на нее совсем немного и утвердительно кивнув, переключился на доктора, уже нацепившего на левый рукав зелёную ленту с декорированной надписью... Молитвой, кажется.
— Другое дело, и вы довольны и волки сыты, как говорится. Комендант сейчас во втором корпусе, поспешите.
— Сразу бы так.
Не сдерживая раздражения, Эмиль вжал педаль в пол, резко сорвавшись по грунту. Эби же проводила взглядом странного хм... Охранника?
— Охотники, Эби. Та ещё головная боль... Нанимать солдат никто не позволит, а охранять госучреждения кто-то должен. Такие вот безликие наемники - плацебо конечно, но пока работает.
— Кажется он и меня заметил... Взгляд тяжёлый.
Слова про третью за год, девочка решила тактично опустить.
— М? А, да-да. Они, скажем так, тоже не простые ребята. У них специфичная работа, знаешь, вроде уборщиков, но более специализированных... Тела многих преображаются, но лучше тебе им на глаза не попадаться.
— Хорошо, я запомню.
Доктор Емельян немного расслабился, осмотрев через зеркало Эби и выдохнул, паркуя машину в трёхэтажного кирпичного здания.
— Пойдем. Пока я оформлю тебе комнату, посмотришь университет. Это корпус естественных наук.
Не дожидаясь девочки, мужчина поспешил внутрь, оставив Эби рассматривать огромные тяжёлые двери, каменные таблички на стенах, повествующие о выдающихся студентах и цветники. На удивление много цветов и все ухоженные. Зое бы наверно понравилось такое.
Обойдя машину и поднявшись по излишне вычурным ступеням, на которых не поленились выбить мотивирующие цитаты учёных прошлого, девочка потянула тяжёлое дверное кольцо, обдуваемая внутренней прохладой.
Интересно, идут ли сейчас занятия? Или все уже разошлись?
Хм... Пока они ехали, не видели студентов и вообще кого-либо, кроме пары охотников в странных шляпах.
Темный снаружи, но очень красивый, броский и яркий внутри - таким оказался корпус естественных наук. Пушистый ковер на полу, гобелены с изящной вышивкой между дверями лекционных залов, высокие окна от пола до потолка и тихий гул за закрытыми дверями. Все же лекции идут прямо сейчас.
Не зная куда мог пойти доктор, Эби просто решила остаться у входа, читая каменные таблички, призывающие студентов соблюдать правила, хорошо учиться и быть опрятными.
Мда, такого точно не было в монастыре...
И вот такая жизнь теперь ждёт Эби? Было бы здорово, будь это правдой, однако тешить себя нежными иллюзиями - совсем не в ее стиле.
Она прекрасно осознает, что находится в "этом мире" лишь по прихоти доктора и его коллег. Пока она полезна, ее присутствие будет нормой, но стоит ей перестать представлять научный интерес... и лучшее, чем все закончится, это возвращением в монастырь.
Разменять одну тюрьму на другую... Так себе сделка, но разве в нее был выбор? Нет! В силу возраста, низкого статуса и слабости у нее нет права что-либо выбирать.
Именно! Раз уж выдалась возможность, есть шанс изменить все аспекты в свою пользу! Это то, что Эби может сделать!
Хотя работы предстоит много... Остаётся верить, что доктор даст ей время на привыкание к "тепличным условиям".
Из двери по левую руку от девочки вышел мужчина. Низкий, с густым черным волосом и щёточкой усов под носом. На вид лет сорока, не более.
На носу носит очки в металлической круглой оправе, лёгкий животик и качественная одежда выдают в нем весьма важную шишку. Как минимум он может позволить себе хорошую и частую еду, вместе с одеждой.
Весело напевая незамысловатый мотив, усатый мистер чуть вскинул брови, увидя Эби и пошел к ней. Ну... Логично, она же пришелец в их царстве науки.
Но как-то не хочется сейчас говорить с ним без покровительства Шуттенбаха.
— Дитя, ты к кому-то? Часы приема у нас с трёх, иди прочь.
Слишком манерно помахал рукой, будто псину прогоняет.
— Я с д...
Правильно ли будет называть его доктором, учитывая новую предысторию?
— Я жду Емельяна Шуттенбаха.
— А, Эмиль... Да, припоминаю, уезжал куда-то. Такой занятой парень, хе... Ну а ты-то как с ним связана? Не припомню что-бы у него был пятилетний ребенок или сколько тебе? Шесть? Не важно.
— Племянница. Эбигейл Йемлих-Кант, здравствуйте. Простите, я не знала, что нельзя сюда заходить.
— Прекрасные манеры, мне нравится...
Он погладил щеточку усов и поправил очки, улыбаясь, становясь похожим на хрюшку. С его слегка отвисшими щеками это не сложно.
— Хм... Если присмотреться... Да-да... Он упоминал что-то такое, да... Золотые волосы, голубые глаза... Эбигейл, да? У тебя прекрасные данные, дитя.
— Спасибо вам. Простите, я буду ждать снаружи.
— Постой. Дорога наверно не ближняя вышла, да? Пойдем, угощу тебя чаем, иначе что я за наставник, раз выставил такого очаровательного ребенка прочь.
Похвалив свою щедрость, профессор поросенок достал из клетчатых брюк ключик с подвеской... Нет, медалью... Чаша с крыльями... Такого Эби ещё не видела.
Позвенев ключом, усатый поспешил назад к кабинету, быстрой прямой походкой без лишних движений. Кажется они тут все двигаются, словно автоматоны...
— Не отставай дитя.
Пришлось идти, пусть странный мужчина и не вызывает доверия, но Эби списала это на привыкание к новым условиям. Социализация... Социализация требует носить маски и постоянно менять их, угождая потребностям окружающих, так же принято подлизываться к серьезным людям?
Просто делай то, что они от тебя хотят...
Какая чушь. Все, что нужно Эби, так это показать кто она и строить более-менее равноправные отношения, ведь она все же подопытная Емельяна, а значит и трогать ее всякие незнакомцы не будут.
...
Незнакомец завел девочку в просторный лекционный зал, не меньше чем на сотню другую человек. Амфитеатр пустует, хотя главный оратор насвистывая под нос, с энтузиазмом разливает чай в красивый сервиз.
Главное не опозориться, вадав свою низкородную подноготную.
— Итак девочка, как там тебя...
— Эбигейл.
— Да-да, Эбигейл. Я - Йозеф Зюлле, куратор Эмиля и преподаватель "расовой этики и теорий эволюционных расхождений "! Ты никак учиться к нам приехала?
— Очень на это надеюсь, профессор Зюлле.
— Брось, ты совсем малышка, не старше моего сына, оставь всети "профессор", просто дяди Зюлле хватит.
— Меня учили соблюдать субординацию. Простите, если это неприемлимо для вас.
Глазки под очками сверкнули, и Йозеф слегка похихикал, по дамски прикрывая рот.
— А Эмиль хорошо тебя воспитал, ах, твои бы слова, да в уста моего сына... Итак, Эби, я так понимаю ты у нас на домашнем обучении была, иначе не могу понять, отчего Эмиль про тебя не говорил до сего дня?
Зараза, пытается вывести ее на чистую воду... Ну да, только слепой бы не заметил ее поношенной крестьянской одежды и непривычности ко всему цивильному.
— Об этом вам надо спрашивать Емельяна. Я действительно приехала сюда ради знаний, но если вас интересует мое прошлое, боюсь я не смогу составить вам компанию.
Достаточно пресно, все как и хотела Эби. Сразу надо отвадить этого усатого дядьку расспрашивать кто она такая. Но раз он куратор доктора, то должен знать и про его научные работы, разве нет? Или это некая многоуровневая проверка? Стоило заранее предупредить, глупый докторишка!
— Охо, Эбигейл, а вы для своих лет владеете весьма недурным слогом. Чтож, прошу простить мою прямоту и дотошность, вместо вашего прошлого, предлагаю обсудить будущее. Уже думали, на какие предметы записаться?
Конечно нет!!!
— Сложно выбрать, когда так много всего интересного.
— И правда! Но раз уж мне повезло первому на вас натолкнуться, то и предмет свой могу отрекламировать первым. Мисс Эбигейл, вас наверняка смутило мое поведение при знакомстве, но попрошу не держать зла на старика Зюлле.
"Старик" откинулся в кресле, неспеша закурил тонкую папиросу и отпер ящик в столе.
— Цель моего курса и научных работ - приблизить человечество к естественной эволюции. Видите ли, я убежден, как и мои коллеги впрочем, что современный человек весьма несовершенен как вид... Посудите сами, легко мрем, мало живём, всем подряд болеем, а уж сколько отклонений насчитывает картотека корпуса Благодушия... Ох.
Достал после некоторых усилий он банку. Точнее колбу, но столь широкую, что можно назвать ее просто банкой.
Внутри же... Эби сглотнула, чтобы приглушить подступающий ком и быстро отпила горячий чай, приходя в чувства... Внутри оказались глаза, все как один, голубого цвета и все срослись в одну большую массу.
Чуднее всего оказало то, что глаза по необъяснимой причине двигаются, независимо друг от друга, натягивая белковые складки в местах сочленения, активно рассматривая все вокруг.
— Кхм... Да, позвольте похвастаться! Одно из моих личных сокровищ - нарядный глазной нерв! Может показаться, что в этом питательном растворе обычные глазные яблоки, но на деле каждый из этих великолепных созданий функционирует, словно ещё находится в организме. Удивительно, правда?
С невинностью ребенка, звастающегося любимой игрушкой, он придвинул банку ближе к Эби, дабы глаза начали активно ее изучать.
Все голубые...
— Как они могут шевелиться вне тела?
Надо занять его вопросами, давая звону в ушах утихнуть, а сознанию прийти к смирению. Это просто странный тип со странными опытами, ничего страшного для Эби. Расслабься и делай вид, будто все нормально, ты умеешь это. Ты всю жизнь делала вид, будто все нормально.
Глубоко вздохнув, девочка вернулась в реальность, сосредоточив взгляд на щекастом профессоре с круглым лицом.
— Очень рад, что вы заинтересовались! Действительно, как же может эта конструкция работать вне тела? Ещё в свою юность я заметил, что некоторые органы способны проявлять некоторую активность даже после отделения от тела, ну и стал активно изучать это направление. Суть же моего "нерва" в том, что изъятый при жизни, это важно, глаз, ещё какое-то время сохраняет электро-химическую активность, пытаясь отправлять сигналы в мозг, но вместо создания искусственного механизма, наподобие импланта, я начал сращивать глаза меж собой. Спустя годы попыток у меня получилось создать нерв, функционирующий вне тела, заставляющий эти дивные глаза активно собирать информацию и передавать ее между собой. По сути, это идеальные импланты, хранящиеся столь долго, сколь я того захочу. Одна беда...
Он надул щеки и замолчал, опираясь на ладонь. Если бы не струйки табачного дыма, можно было-бы подумать что он спит... Или умер.
— Какая?
— А? А, да-да. Подходят далеко не все глаза и поначалу я тратил непростительно много живого материала впустую. Требуются исключительные глаза, вот, такие как ваши к примеру! Есть теория, что чем чище геном индивида, тем более качественный и, если позволите, "чистый" материал можно собрать...
Дальше Эби уже не слышала. Картинка сложилась и как обычно, слишком однозначно.
Йозеф Зюлле изымает глаза у таких как она и делает из них бесформенную массу в банке... "Живой материал"... Дополнительных объяснений не нужно, чтобы понять как и на ком он проводит такие ампутации. Изъятие глаз при жизни само по себе звучит отвратительно, но использовать их вот так... Есть ли предел человеческой жестокости? Или... Для них это норма? Неужели лишь Эби выглядит странной, считая это диким?
Против воли всматриваясь в глубокие черные зрачки, рассматривающие ее, она начала представлять вещи, которые совсем не хочет представлять. Сложно поверить, что вершиной человеческой науки стали пыточные камеры в глубоких подземельях, где ненормальные профессора вырывают голубые глаза таким как Эби... И... Все ради самоудовлетворения? Какой-то прогрессирующий нарциссизм тяжёлой формы..
— Эбигейл. Мисс Эбигейл, вы тут?
— А-а-а!? Да! Простите, засмотрелась...
— О-хо-хо, ничего-ничего, это нормально. Ну... В кратце я описал вам свою историю и предмет изучения моей дисциплины. Что думаете? Ваша помощь пришлась бы мне весьма кстати, мисс Эбигейл.
— В банку я не очень-то хочу...
— О-хо! Юмор - прекрасная черта, и помогает поддерживать иммунитет, попрошу заметить! Не волнуйтесь, не буду же я на студентах изъятия проводить, право слово! Эти милые глазки мне достались от добровольцев, заключённых и всякого сброда из лагеря. Бывали уже в нашем лагере?
Снова этот лагерь. Доктор Шуттенбах упоминал его несколько раз... Хм... Для университета он важен, а раз там содержатся материалы для таких вот баночек, то... Военнопленные? Скорее всего, Империя ведь любит безотходное производство вообще всего, так наверно и с пленными поступают.
Странно, но при мысли, что это совершенно чужие люди, незнакомые и, вероятно, даже не имперские подданные, Эби стало намного легче.
— Для начала мне нужно рассмотреть все варианты, но я буду иметь ввиду эту беседу. Спасибо вам, профессор Зюлле.
— Не стоит дитя. Поблагодаришь, когда сама станешь выдающимся умом Империи. Нет лучше награды для учителя, чем достижения учеников.
Он снова с любовью и некоторой задумчивостью уставился на банку.
— Жаль только, что зрачки лопнули.
Не совсем поняв суть сожаления, девочка уставилась вглубь банки. Глаза есть, срослись, движутся, но... О чем он? Ровные круглые зрачки без намека на деформацию. Странный он...
...
Доктор Шуттенбах ворвался в лекторий немногим позже, как Эби допила свой чай, ища повод соскочить с увлечённых разговоров профессора Зюлле об особенностях различия мозга разных рас.
— Так и знал. Профессор, стоило предупредить меня, что вы заберёте Эбигейл.
— Вот ещё. Ходить и искать тебя по всему университету предлагаешь? К тому же, ты сам ее нашел.
— Вам бы побольше ответственности. Не грузите ребенка своими рассуждениями до начала обучения. Эби, пойдем.
— Ты все такой же дерганный, Эмиль. Между прочим, можешь гордиться девочкой, она довольно сообразительна для своих лет.
— Нам пора заселяться, до свидания, профессор.
Кажется они не ладят, да? Хотя, наверное просто два раздутых эго не могут существовать в одном помещении без попыток доказать превосходство. Бессмысленое противостояние идентичностей.
— Досвидания, профессор Зюлле.
— Да-да, буду ждать вас на занятиях, мисс Эбигейл.
Усатый мужчина поправил очки и помахал напоследок.
Наконец Эби вышла из под града сложных рассуждений и теорий, дав мозгу возможность переварить весь этот поток бессвязных мыслей.
Вместе с доктором они наконец вышли из корпуса, сели в машину и поехали к самому дальнему зданию, выглядящему наиболее старинно.
— Сейчас заселю тебя в общежитие и все тут покажу. Ты наверно есть хочешь?
— Доктор Емельян, а что за лагерь?
— ...
И снова неудобный вопрос.
— Зюлле что-то говорил? И кто его вечно за язык тянет?
— Простите. Это просто любопытство.
— Не извиняйся. Выражай свои мысли четко и ясно, какими бы они не были. Умение высказать все как есть, столь же важно, как и смирение, Эби. Если заинтересовалась, я могу показать тебе корпуса лагеря, но боюсь...
— Мне не понравится?
— Да и мне тоже.
...
Сперва любезный учёный заселил златовласую малышку в одну и комнат общежития. Крохотное помещение с кроватью, тумбочкой и столом с металлической лампой старинного вида. Обычная комната бюджетных студентов, но в глазах беспризорницы все действительное выглядит не иначе как дар свыше.
— Ничего лучше выторговать не вышло. Это общежитие для обычных провинциалов, но для обучения сгодится... Если что понадобится, сообщи мне, ах да...
Пошуршав в нагрудном кармане, Эмиль достал небольшой свёрток.
— Семнадцать марок. Стандартная стипендия бюджетных мест. В целом, этого хватит на нехитрую еду и общую литературу, впрочем...
Он кинул деньги на кровать, потрепав Эби по голове.
— Не волнуйся, я позабочусь обо всем. Думаю меня вполне можно назвать твоим научным руководителем, в некоторой степени.
— Так будет, пока я буду вам полезна. Я не питаю неосуществимых надежд, доктор Емельян.
— Твоя паранойя имеет место, но пожалуйста, не приравнивая мою методику работы к устаревшим взглядам Зюлле. Он - человек старых взглядовя фанатично преданный собственным идеям.
Сложив руки за спиной, доктор вышел из комнаты.
— А вы не такой?
— Я не могу смотреть на мир так же, как подданные Империи, Эби.
Он указал на ленту, окольцовывающую левый рукав.
— Как ты верно заметила, я метис. Моя мать была военнопленный, а отец офицером. Ну... Так вышло, что рос я в лагере, соответственно и полноценным членом нашего прекрасного общества меня тут никто не считает.
— Вы производите совсем другое впечатление, доктор.
— Репутация держится на двух аспектах, Эби: ложь и достижения. Иногда они пересекаются... Я заслужил текущий уровень жизни трудом и терпением, но совру, если скажу, что рад этому...
Его лицо на несколько мгновений напряглось, будто он окунулся в воспоминания. Не самые счастливые...
— Хватит. Это не имеет значения. Пойдем, покажу тебе что тут и как, а потом ты сможешь отдохнуть.
...
...
Экскурсия представляла собой прогулку по огороженной от основного университета территории. "Загон" с высоким двойным забором, пропускной пункт и очень скудное наполнение: один длинный деревянный барак без привычных помпезных украшений, несколько зданий-коробок, напоминающих склады и дот... Зачем он тут нужен - вопрос риторический.
— В бараках проводят первичный осмотр пациентов, ну и они там живут. Вон там первый и второй испытательный блок, в них же столовая и душевая, постройка в центре...
— Дот... Отсюда часто сбегают?
— М-м-м... Мера предосторожности. Сюда направляют самых разных пациентов... Кто-то уже страдает от помутнения рассудка, кто-то по природе агрессивен, а кто-то военнопленный. Опытным путем мы выяснили, что контролировать толпу отчаянных дезертиров и беженцев удобнее автоматом, нежели словами.
— Чем-то похоже на монастырь... Дезертиры любят разграбить его...
— Лёгкая добыча, верно. Но все же такие лагеря имеют свою специфику. Хочешь посмотреть что-то конкретное?
Странная интонация доктора выдает его нежелание находиться в этом месте... Да и Эби чувствует эту тревожную атмосферу вокруг. Из дота торчит несколько стационарных пулеметов, рядом с бараком гуляют бледные люди, выглядящие совсем уж измотанными, а выход из лагеря стерегут охотники.
Тюрьма, не иначе.
— Можете показать мне что там?
Указав на блоки, девочка вызвала глубокий вздох сожаления у Эмиля, но все же он молча пошел в сторону каменных коробок.
— Учти, увиденное может быть не самым приятным, но это часть твоей новой жизни. Рано или поздно мне бы пришлось тебе все это показать...
И Эби это понимает. Ей и самой хочется поскорее избавиться от радужных мыслей и смириться с новыми условиями. Чем быстрее она приспособится, тем больше будет шанс на хорошую жизнь... Наверно.
— А что с ними? Они не выглядят слишком довольными для "пациентов"?
Бледноликие люди без интереса слоняющиеся тут и там, занимаясь своими делами, не сильно-то и озаботились появлением Эмили и Эби. Многие передвигаются немного дергано, есть и конкретные инвалиды в колясках, а кто-то и вовсе застыл, уставившись в небо, не сводя глаз. Такие замотаны в смирительных рубашки...
— Не всех получается излечить, и такие кадры используются для прогнозирования поведения болезни и тестирования препаратов. К тому же сюда часто отправляют отбросов из каких-нибудь мелких тюрьм. Убийцы и насильники частые гости в таких лагерях. Таких не жалко пустить в расход.
Кажется это его личная травма и заметив злобные морщины на ровном лице доктора, Эби умолчала о новых вопросах местного социума. По сути эти питомник, в котором просто выращивают удобный "материал"... И доктор Шуттенбах тоже жил в таком лагере? Гадость какая...
Вероятно, лишь его милостью Эби не оказалась именно здесь.
— Пришли. В этом блоке помимо исследований, расположена душевая. Для первого раза тебе и ее хватит.
О чем он?
Пройдя в небольшой коридор и минуя пустые раздевалки без шкафчиков или хотя бы корзин для белья, они вышли к тяжёлой железной двери со смотровой решеткой.
— Нам "повезло", сейчас как раз идёт мойка. Смотри, это результат изысканий нашего университета...
Без энтузиазма Эмиль приподнял Эби, давая возможность заглянуть в освещённую комнату, выстланную кафельной плиткой в шахматном порядке. На первый взгляд это абсолютно пустое помещение с небольшими лягушатникамм, заполненными пустыми мешками или чем-то очень похожим, над ними висят открытые душевые краны и... Все. Никого нет, только пар от горячей воды, быстро удаляющийся через вентиляцию и груды мешком, неприятного пыльного цвета.
— Но тут никого нет.
— Присмотрись. Наблюдение - один из важнейших этапов исследования.
Последовав совету, девочка приблизилась к решетке лицом и всмотрелась в паровые облачка. Колыхающаяся масса мешков, с едва заметным движением, лишь на первый взгляд оказалась пустой. Будто... Кусок мягкой глины... Что это?
— Кхм... Корпус, к которому принадлежим я и профессор Зюлле, разработал способ разделения человека на материальное и нематериальное. Если в двух словах, то прямо сейчас за этой дверью группа людей. Присмотрись к биомассе в ваннах.
Группа людей? Неужели..?
Нет... Вывод Эби не совсем верный! Но теперь она видит немного лучше. Ванны заполненны не мешками, а... Слоями кожи. Причем не просто кожи, а свалявшейся в один мясной комок плоти, костей, волос и всего прочего, что можно увидеть на человеке.
Эби отпрянула и закрыла рот рукой, чувствуя в груди нарастающую неприязнь и страх.
— Мда... Меня вообще вырвало в первый раз. Ты хорошо держишься.
Но девочка не слышала его из-за звона в ушах с накатившей слабости. Она наконец заметила движение рядом с ваннами.
Пар и капли пота вырисовывали очертания, буквально отпечатки человеческих силуэтов в пространстве. Прозрачные и лишь немного искажающие свет, они повернули безликие головы в сторону смотрящих, заставив Эти почувствовать кожей десятки невидимых взглядов.
Кажется ее тоже вот-вот вырвет.
Булькающие под струёй воды месиво обрело форму, когда один из человеческих отпечатков сунул руку в груду оболочек, переворачивая "костюм".
— Изначально мы хотели установить тут паровую машину, но кожа пациентов получала сильные ожоги. Пришлось мыть по старинке.
Теперь уже Эби смогла различать и отдельные элементы тел бесплотных сущностей. Они перекатываются, вертят головой и бродят туда-сюда, проверяя чистоту "костюмов". Среди них есть и дети и мужчины и женщины, самые разные существа, лишь немного искажающие свет, свой формой, определенно физической, но... Почти невидимой.
Мойка - как назвал этот процесс Емельян Шуттенбах, представляет собой разделение физического тела человека на видимую плоть, со всем присущим наполнением и неким скелетом... Основанием, если угодно. Энергетической ценностью человека, на чем и держится внешний каркас.
Не выдержав абстракции наблюдения, Эби закинула голову, скованная неизвестной до сего дня судорогой, впав в некое подобие истерики.
На этом закончился ее первый день в университете Нодердюр.