Глава 90. "RED".
В пропахшей разложением и кровью квартире воцарилась тишина. Свернувшийся в темном углу Джозеф, обнял колени, уткнувшись глазами в пол, стараясь даже не дышать - все, чтобы не издавать звуков.
Кратковременный страх сменился паникой и бессилием от осознания необратимых событий... Юноша... В неком нездоровом угаре, будто одержимый самим дьяволом, свершил ужаснейший акт бесчеловечности! Память вспыхивала новыми подробностями и сразу угасала, не желая задерживаться на картинах минувших дней.
Взмахи топора, кисти, булькающие мольбы и кровь... Очень много крови... Он и сам весь измазан красным, ровно как и интерьер, подгнившие фрукты на столе и стопки чистых холстов в углу... Все покрыто Джейн..!
Сидя в полной тишине, нарушаемой лишь приглушенными звуками улицы, Люпин боялся... Боялся поднять голову и встретить взглядом с Джейн, все ещё в немом крике смотрящей на него.
Он сотворил страшное и ни одна картина этого не оправдает! Картина... Взгляд на проклятое полотно погрузил его в тот же океан эйфорического безумия, что и омерзительные карикатуры Фалькович!
Ах, Фалькович! Перед глазами всплыл ее желтоглазый образ. Это ее вина! Это она сотворила с Джозефом и Джейн все это!
Художник уверен, ведь иного просто не может быть! Ебаная ведьма, само воплощение порока и безумия изувечила разум неудачника, вынудив...
Воспалённый разум мастера Люпина судорожно метался от мысли к мысли, пытаясь найти рациональное объяснение, ответ на загадку или хотя бы менее травмирующую закономерность всего происходящего.
Полиция не явилась по его душу, а значит никто ещё не заметил трупный запах, но Джейн наверняка ищут на работе... Ох, Господи, почему все должно складываться именно так!?
Неприятный, тяжёлые, липкие эмоции самых мрачных оттенков, быстро наполнили человеческий сосуд Люпина, заставляя беззвучно взывать хоть к каким-то высшим силам. Сам он не сможет справиться с этим, с тем... Что он натворил... Сознание отчаянно нуждается в инъекции здравомыслия!
Голову жжет где-то под кожей...
Шевеля пересохшим губами, но чрезвычайно внимательно слушая все вокруг, Джозеф вспомнил имена всех святых, что знал, все заговоры и отрывки молитв, призывая себя успокоиться, все ещё боясь услышать...
Его собственное сердце забилось сильнее, отдавая в голове и ушах, пока мозг нестерпимо боролся с жаром.
Его настигла лихорадка. Судорога и озноб сковали мышцы, к горлу подступил ком, а нестерпимый писк в ушах стал столь сильным, что потемнело в глазах.
На краткий миг юноша потерял сознание, лишь остатками растоптанной воли призывая себя оставаться в этой отвратительной реальности.
Однако... За это мгновение в комнате что-то изменилось.
Люпин кожей ощутил опасность. Задержав дыхание и выждав десяток секунд, он выровнял зрение и слух, все ещё борясь с нарастающим ознобом и ломотой в теле, будто он тяжело болен...
Ох, если бы только тут был тот, кто мог бы помочь! Ах, если бы кто-то вытащил Люпина из этого кошмара!
Глаза медленно поползли по грязному полу. И хоть Джозеф продолжил сидеть абсолютно неподвижно, лишь содрогаясь от конвульсий мышц, но сердце его замерло.
В нескольких сантиметрах от него стоят начищенные жёлтые туфли с изогнутыми кверху носами.
Дыхание перехватило.
Она здесь.
Дьявол пришел за ним. Сама суть зла и агонии, воплощённый грех и самый жуткий порок рода человеческого явился по его душу.
Пульсирующий в горячке мозг выловил кадры прошедших дней из лживого болота памяти. С момента, как Люпин покинул проклятую мастерскую дьяволицы, он видел ее образ постоянно и всюду. Нет, не саму Фалькович, но жёлтые пятна на краю зрения, присущие лишь ей одной потусторонние черты в прохожих и даже вещах.
Будто ее глаза с выцветшими желтыми зрачками непрерывно следили за ним все время... Он знал, что она явится, но...
Внезапно страх отступил, будто его насильно затолкали глубоко внутрь. Джозеф понял, что его персональный палач ждёт. Спрятаться не получится да и... Разве можно спрятаться от самого дьявола?
Глубоко вдохнув, он собрал остатки разбитой воли и поднял голову, крепко зажмурив глаза, оттягивая момент встречи с... Ней.
Веки поднялись сами собой и мальчишка оказался впритык к строгому лицу Фалькович. Женщина беззвучно склонилась пополам, заглянув прямо в его душу, в разум, в сердце!
Дыхание снова стало прерывистым, а жар вернулся вместе с болью и ознобом. Будто все тело наполнили горящим металлом. Он течет под кожей, переплавляя саму суть Джозефа в угоду желтоглазого чудовища.
— ...
Однако выбритая женщина в кепке лишь мягко улыбнулась, прекрасно осознавая каждую мысль Люпина, а может... Она и вовсе сама вливает слова и образы в пустой мозг художника.
Может все его мысли уже давно и не его вовсе, а это существо... Просто управляет им, будто тряпичной куклой!
— Я скучала, Джозеф.
Ее нежный голос, словно теплое вино, проскользнул внутрь Люпина, напитав лихорадочное, несложное тело энергией. Он живёт лишь по ее прихоти и сейчас он осознал это особенно остро. Дальше лишь хуже.
Под кожей лица снова защипало, будто от раскаленного клейма.
— Ч-что ты сделала со мной!?
Жалкий писклявый голосок Люпина не вызвал ничего, кроме насмешливой улыбки. Эзра выпрямилась и с присущей только ей элегантностью села на стульчик, извлекая из нагрудного кармана папиросу.
— Джозеф... Мой милый Джозеф...
Закурила, испуская в сторону жалкого грязного неудачника клубы едкого дыма, выжигающего лёгкие.
— Что ты сделала!? За что ты с ней так!?
Истерика, иначе его поведение не назовешь.
— Я исполнила твое желание. Ты нашел ту искру жизни, правда? Как тебе?
Она издевательски, но так по доброму улыбнулась, посмотрев на картину, будто не обращая внимания на погром и останки вокруг.
— Э-это ты сотворила со мной такое! Ты - чудовище! Что тебе сделала Джейн!?
— Как грубо. Я ведь правда твоя фанатка, и не забывала о тебе ни на секунду, Джозеф. Ох, тебя так волнует эта девочка я правда? Чтож, если тебя это утешит, мне жаль мисс Фокс.
Она встала и по хозяйски обошла комнату, небрежно отодвигая ногами мусор и потроха, в которых активно копошатся насекомые.
— Что тебе от меня нужно!? Ты уже лишила меня всего! Ты - дьявол!
— Ох, дорогой мой, ты видимо ещё не понял, да? Хм... Позволь открыть тебе глаза...
Фалькович выпустила несколько колечек дыма и остановилась напротив зеркала, пристально уставившись на свое отражение.
— То, что случилось... Не ужасное недоразумение, не заговор и уж тем более не воля темных сил. Оставь этот наивный романтизм... Это закономерность. Следствие твоих собственных действий, понимаешь?
— Нет! Ты... Из-за тебя все так вышло! Я никогда бы не сотворил такое! Не я!
— И тем не менее, ты это сотворил. Джозеф, ты ведь и сам давно уже догадывался, чего тебе не хватает. Твоя кровь не дала той глубины, что ты искал, ты знал это. Ты все прекрасно осознавал, подавляя в себе жажду.
Голова Люпина снова забилось в приступе боли и жара, отчего он и возразить не смог, обхватив себя, пытаясь унять озноб, упав на пол.
— Ты с самого начала знал, что все так и закончится. К чему сопротивляться, дорогой мой? Думаешь, если скинуть все на мистическое вмешательство абстрактного зла, это избавит тебя от боли? Ох-хо-хо, нет, дурачок, нет. Ты жаждал этого и сам позволил этому случится. Ты достиг того, чего хотел.
— Н-нет... Это... Ты...
— Я? А уверен ли ты, что я вообще существую, Джозеф? Прими очевидное - твой больной мозг отчаянно пытается сбежать от реальности, которую ТЫ сам и создал.
Фалькович быстро подошла к несчастному, склонившись и взяв его щеки в свои холодные ладони, приподнимая.
— Но будь уверен, я никогда тебя не брошу. Чтобы не случилось, отныне и навсегда.
— Верни все как было!
Последние силы перед приступом боли он потратил на эту мольбу, произнесенную самим сердцем.
Каждую секунду его сознание все меньше отличало реальность от вымысла, просто приняв правила этой странной игры. Джозеф уже просто не в силах сопротивляться бреду происходящего, отдавшись во власть отчаяния.
— Вернуть? Что же ты хочешь вернуть, дурачок?
— Джейн... Верни ее, ты же можешь это сделать!
— Ох... Ты и правда склонен к романтизму больше, чем позволяет ситуация. Как же я верну ее, глупыш?
— Дьявол... Ты дьявол! Скажи уже, что тебе надо!? Я все отдам, только верни все как было! Молю тебя, Эзра!
Поток бреда, направленный в пустоту возымел эффект и жгучая боль отступила, позволяя ознобу снова сковать тело Люпина живительной судорогой.
Эзра села рядом, прислонившись спиной к стене.
— Дьявол, да? Единственный дьявол в этой комнате - это ты. Разве можешь ты требовать от меня большего, чем имеешь? Я обещала тебе показать глубины оттенков жизни и я свое слово сдержала, а ты итак отдал мне все, что у тебя есть, глупенький. Чем ты можешь торговаться, Джозеф? У тебя нет ничего, кроме картин и безумия. Ты...
— Забери мою душу.
Эзра на миг округлила глаза, после чего звонко рассмеялась.
— Д-душу? Боже, я и не знала, что ты такой романтик. Ну, я тоже люблю классические пьесы, но ты что, торгуешься душой? Ох, это было забавно.
— Молю тебя... Забери мою душу, забери все, тело, разум, что хочешь, но верни... Молю тебя... Я отдам все, что хочешь...
— Все, что хочу? Как же отчаянно ты отрицаешь реальность, дорогуша. Чтож, ладно... Если уж ты уверовал в мою дьявольскую природу, почему бы и не подыграть тебе, но... Как дьявол, я просто обязана спросить - ты готов к последствиям?
— Что угодно... Прошу тебя...
Эзра дотронулась ладонью до лба Люпина, туша остаток сигары от пол и хмыкнув, направилась к столу, наливая себе теплого выветренного вина.
— Ты в бреду, скованный лихорадкой ползаешь по полу собственной квартиры среди останков незадачливой невесты. Чего же ты хочешь от меня, маленький убийца?
— Верно ее... Верни все как было... Я не притронусь к кистям, не... Я... Я все сделаю, все сделаю... Прошу тебя...
— Вернуть как было? Хм... Если бы я могла обратить время вспять, ах, как легко бы мне жилось... Но почему бы не помочь тебе? Все же я искренне восхищаюсь твоим талантам, мастер.
Эзра возвысилась над стремительно бледнеющим Джозефом.
— И что ты можешь мне предложить? Ох, помимо души и прочего... Я не верю в бессмертный человеческий дух и прочую религиозную чушь. Что бы ты отдал дьяволу за чудо?
— Все... Я отдам тебе все... Только спаси меня...
— Спасти? Тебя-то? Ну, ты хотя бы стал честным. Хороший дьявол знает себе цену, а вот у тебя фантазия довольно скромная, что странно. Хм... Чтобы мне взять...
Она театрально обошла комнату, осмотрев незначительные вещи художника и даже брезгливо повертев голову Джейн одной из кистей, не желая пачкать руки.
— Чудо, да? Ха! Ха-ха! Чудес не бывает, но я скажу вот что - я могу стать твоим проклятьем, Джозеф. Если все твои мысли будут обращены ко мне, если я стану центром твоего мира... Ох Джозеф... Ты будешь ненавидеть меня и обожать. Будешь жаждать сильнее воды в пустыне, будешь любить и бежать за мной. Мой образ будет преследовать тебя, а ты, глупый маленький зверёк, будто мотылек, будешь сгорать в моем огне, не в силах подлететь близко. Мне не нужна твоя душа, да и... Сомневаюсь, что она у тебя вообще есть, но если ты станешь всем для меня, то я стану всем для тебя. Что скажешь? Отдашься ли ты во власть своего дьявола?
Процедив каждое слово с излишней манерностью и театральщиной, она с широкой улыбкой уставилась на извивающегося на полу человека, осветив его темный угол желтыми глазами, словно уличными лампами.
— Я все... Все отдам... Я все тебе отдам...
— Ты неисправимый романтик. Однако помни - чудес не бывает.
Сказав это, она потеряла всякий интерес к Люпину, поспешив к выходу, растворяясь в полумраке где-то на границе зрения Джозефа.
Его же накрыла последняя волна опустошающего бессилия, прежде чем уставший мозг полностью отключился.
В тот день Джозеф Люпин перестал существовать.
...
...
Полиция, после многократных жалоб на невыносимый запах, все же приехала в квартиру на Эддис-роуд. Обычное дешевое жилье, точь в точь как и любое другое в этом районе. Отличался только странный протокол вызова... Кто живёт - неизвестно. Вроде как тут жил какой-то парень, даже немного знаменитый в сомнительных кругах, вот только ни соседи, ни домовладельцы ни смогли даже примерно вспомнить жильца.
Полиция сразу подумала на очередных бездомных, занявших пустующую квартиру, а запах наверняка можно объяснить типичными, для их касты наркотическими угарами...
Однако, после прибытия обнаружилось, что дверь не заперта, а трупная вонь наполнилась весь подъезд, как и множество трупных мух, кружащих под потолком.
Полисмены приготовились к худшему, обнажив пистолеты.
Тусклая квартирка встретила их очевидными следами борьбы и... Уже некоторые время разлагающимся трупом. Женским.
Позже, когда квартирку осмотрят профессионалы, а тело отскребут со стен и шкафов, ни один из множества опрошенных не сможет опознать несчастную.
Будто такого человека никогда не существовало... Рассматривали даже мысль, что тело бутафорские, но очевидные следы насилия и разложения быстро отмели бредовую теорию.
Однако, когда полисмены только прибыли, их искренне поразила мастерская художника, изукрашенная внутренностями неизвестной женщины.
А посреди всего этого хаоса был он - спокойно расправляющий воротник идеально чистого жёлтого костюма. Выделялся тип и прочим своим гардеробом: испачканные кровью перчатки и туфли контрастно выбивались на общем болезненно-желтом фоне, а завершала образ такая же жёлтая маска, скрывающая все лицо. Карие глаза в прорезях даже не взглянули на полисменов, направивших оружие в сторону, очевидно, чудовища, совершившего страшное убийство.
— Руки! Чтоб я видел! Поднял живо!
Однако он будто их не слышал, завязывая галстук и пряча его под жилет. Взгляд спокойный и несколько отстраненный, будто погруженный в свои мысли.
Полисмены заметили монструозный монолитный топор не сразу, но зато узнали знак, выцарапанный этим куском железа на полу. Корявый и будто царапанный при смерти, но вполне читаемый.
Линчеватель.
— Если сейчас же не сдашься, я застрелю тебя!
Уставшие карие глаза будто только сейчас заметили в отражении зеркала гостей.
Опрятный мужчина в маске повернулся боком, безучастно, но очень внимательно ошпарив ледяным взглядом полисменов.
— Джентльмены, вламывается без стука весьма неблагоразумно...
Младший из двух полицейских не сдержался и выстрелил, попав в живот.
— Н-на пол, живо!
— Новый костюм... Вы мне не нужны, ещё не поздно уйти.
Последовало ещё несколько выстрелов, однако... Мужчина все так же неподвижно пилил стражей порядка жутким взглядом. Крови из его ран не вытекло ни капли...
— Чтож, искусство требует жертв.
Спокойно обхватив тяжёлый топор, жёлтый человек сделал несколько уверенных шагов, получив несколько пуль в голову и грудь.
— Назад, назад! Вызови подкрепление!
Младший из двух попытался отступить, цепляясь за радио-автоматон на поясе, но меткий бросок топора опередил его.
Тяжёлая железяка без проблем рассекла горло и ключицу, глубоко врезавшись в плоть, разбрызгав теплую кровь по коридору.
Прогремел ещё один выстрел, прежде чем жёлтый человек с силой ударил оставшегося полисмена головой о стену.
...
Ни один из полицейских не выжил, но если первый просто истек кровью, то второго доставили в морг с остановившемся сердцем, а лоб украсил грубо вырезанный символ ордена Линча.
...
Вскоре... Тело пропало. Немногочисленные свидетели утверждали, будто прямо перед кремацией труп встал, забрал одежду и ушел...
В тот день родился известнейший убийца Буритании и Империи - Джон RED.
...
...
Полисмены и криминалисты ещё много раз посещали квартиру на Эддис-роуд, но помимо них там часто появлялась девушка. Верстальщица небольшой местной газетки, уверявшая, будто тут жил ее возлюбленный, пропавший незадолго до дня убийства.
Мисс Джейн Фокс, сама того не осознавая, обрекла себя на вечные поиски призрака, продавшего свою бессмертную душу дьяволу.
До самого дня своей смерти Джейн Фокс не оставит попытки найти пропавшего художника, будто оставляющего ей мистические подсказки по всей Буритании - череда зверских кровавых убийств, сопровождаемая необъяснимым флером кровавого романтизма и упоминаний некого "Оттенка красного".
...
Чудес и вправду не бывает...