Ребенок из Нордлингбюрта.

Глава 31. "Ребенок из Нордлингбюрта".

Империя - ее не принято величать полным названием и чаще упоминают именно как некую безымянную империю, однако броское имя этот человейник имеет. Однако, суть не в этом.

Империя - одна из трех держав, на территории которых располагаются самые большие Узилища, что делает их центрами военной, пропагандисткой и научно-технтческой мощи. Все просто: чтобы справляться с конкурентами за ресурсы богатых узилищ, требуется воинские формирования, чтобы держать народ и врагов в относительной недосказанности, поддерживая иллюзию здравого общества, нужна машина пропаганды, а чтобы по максимуму поддерживать эти два аспекта, развивая их, требуется база ученых и техников, способных обуздать сокровища Узилищ.

Но как можно догадаться, не все так хорошо, как кажется. Крупные города, университетские комплексы и промышленные зоны с десятками фабрик и правда живут безбедно и процветающе, но... Только они. Десятки крохотных, едва заметных на общих картах, городишек, шахт и деревенек... Являют собой оплоты нищеты и ужасов.

Одной из таких деревень стала - Нордлингбюрт. По правде, это уже и деревней назвать нельзя... Женский монастырь, ставший детским домом по милости монахинь, небольшие земельные участки и... Все. Территория деревни ограничивается лишь постройками монастыря, крохотного и незначительного в огромной Имприи.

Близость к границе и безжизненные каменные поля делают этот край мира почти непригодным для жизни. С одной стороны - горы, с другой... Пепелище бесконечных мелких конфликтов.

По воле случая, был принят пакет законов, запрещающих посягать на жизни и земли монастырей и церквушек, что странно, это правило не касается богатств и реликвий святых мест, отчего путем шантажа и угозами бомбардировки, скромные богатства покидают эти скромные учреждения быстрее, чем успевают появляться.

В этом маленьком пограничном монастыре и родилась поздней осенью недоношенная девочка, чудом появившаяся на свет. Ее мать, что к сожалению умерла при родах, едва перешагнув четырнадцатый день рождения, когда ее изнасиловал очередной солдат, уже неизвестно даже, наш или противника.

Несчастная судьба, но вполне обычная для воспитанников детских домов.

Эбигейл. Так назвали златовласую малышку, очень тихую и такую незаметную... Едва больше ладоней монахинь.

Йемлих-Кант - такую фамилию взяла малышка, совмещая материнскую с... Фамилией единственного мужчины, работавшего в монастыре. Дабы не очернять честь союзной армии, монахини решили подставить старика Канта, коего и забили палками до смерти в одной из потасовок, шайка дезертиров за пару марок.

Эбигейл Йемлих-Кант. Дитя безбрачия и нелюбви, тем не менее не обделенная талантами.

Чрезмерно умная для своих крохотных размеров и возраста, она к шести годам уже освоила школьную программу. К семи - перечитала всю скромную библиотеку Нордлингбюрта, спокойно цитирую весьма большие отрывки.

Местное дарование, при этом достаточно скрытная и нелюдимая, что можно понять. Когда остальные дети, в силу возраста или послевоенных травм, грезили о сытом и мирном будущем, что пророчили листовки из пролетающих пропагандистких самолетов, то маленькая Эби... Смотрела на весь мир с нескрываемым презрением и едва сдерживаемым раздражением.

Гордость и страх монастыря.

...

...

Эби проснулась. Как обычно от холода, продуваемого осенним ветром каменного здания и голода. Как бы ни старались монахини, приобщая детей к работам на полях, а скромных угодий едва хватает на половину зимы.

Голод - обыденность и то, что маленькая златовласка изменить не в силах. Одно из многого неподвластного Эби.

Рядом раздался тяжёлый кашель. Десятилетняя Бинди заболела. У нее всегда было слабенькое здоровье, но этой осенью она подхватила чудовищной силы грипп. Впрочем, Эби ее ничуть не жаль.

С привычным равнодушием и каменной миной, она встала, потянулась, расправляя пахнущую стариками и затхлостью ночнушку и пошлепала худенькими босыми ножками умываться.

День в детском доме похож на любой другой день настолько, насколько похожи близнецы. Завтрак, учеба, работа в поле или подготовка к зиме, свободное время, ужин и сон. Никакого обеда, ведь ресурсов на всех и без того не хватает, кому как не "юному дарованию" это понимать?

Сама Эбигейл не задумывалась о причине своего необъятного любопытства и высокой обучаемости, но однажды ночью подслушала разговор монахинь о результатах медосмотра. Пусть не все из них даже читать умеют, но они чаще детей общаются с людьми из вне. Некий молодой практикант из городского университета однажды осмотрел Эби и провел ряд простейших, даже до смешного элементарных тестов по чтению, математике, ассоциациям, литературе и истории и даже попросил написать небольшое сочинение о своей жизни.

Не найдя более ёмких слов, она просто процитировала популярный дивиз дезертиров, который подхватили и старшие дети.

"Deus tacet". Коротко. Ёмко. Информативно.

В монастыре частенько проводятся службы, точнее их кастрированные подобие, чтение "богоугодных" книг и строго соблюдаются религиозные праздники, но сама Эби лишь выполняет инструкции, не придавая большого духовного смысла происходящему. Нет, она не безбожница и не ярая атеистка, как может показаться, просто... Она понимает, что бога, кем бы он не был, не волнуют все эти обряды и ритуалы, а детский хор и молитвы ничем не лучше пира во время чумы. Нет, это и есть пир во время чумы.

Тот бог, которого избрали люди - лживый пророк из уст ненадежных рассказчиков. Иллюзия. Опиум.

Наркотик, который так рьяно смакуют тупоголовые фанатики, и который так обильно наполняет карманы богачей марками.

Забавно осознавать, что бог - есть самый большой наш грех.

Однако, вместе с этим Эбигейл уверенна, что есть в мире или за его пределами то, что достойно считаться божественным, а поиски этого незримого блага - первостепенная цель человечества.

Жаль, что люди слепцы избравшие поклонение симптомам, а не первопричине.

Бог есть, но коснуться его милости - недостижимая благодать, к коей и нужно стремиться.

Эта мысль кажется маленькой Эби по своему пессимистичной, ведь нет никаких инструкций, как этой благодати достичь, да и в целом она не уверена, что способна это сделать, однако не перестает верить, пусть вера эта испорчена обстоятельствами жизни.

Возвращаясь к практиканту доктору... Чтож, кажется он считает, что высокий интеллект Эби и выдающиеся способности в анализе - результат мутации. Обычное дело в наше время, но где у большинства мозговая активность сводится к нулю, превращая бедняг в слюнявые мешки неразумной проказы, другие находят невероятные дары.

Нет, это не та благодать, что дарует бог. Бог вообще ничего не дарует и "живёт" не оборачиваясь на букашек, возомнивших себя фанатиками.

Златовласка от корки до корки перечитала потрёпанные довоенные справочники по медицине, что нашлись в монастыре, но даже там не нашла причин возникновения мутаций. Одни считают, что это влияние Узилища, другие - результат естественной эволюции, лишь чрезмерно ускоренной внешними факторами.

Как бы там не было, а жизнь Эби даже с ее выдающимся умом из года в год все в большей опасности. Почему?

Все просто и к такому выводу малышка так же пришла своим умом.

В условиях катастрофической нехватки еды, военного времени и общей безграмотности... Люди совершают ужасные вещи. Впрочем, руководствуясь логикой, пусть и первобытной.

На заднем дворе монастыря раскинулось постоянно растущее кладбище. Крошечные, тощие и серые тела воспитанников закапывали не заморачиваясь на гробы, отпевание и прочие похоронные обряды.

Бинди со своим гриппом крайне близка к детскому могильнику, хоть и не осознает этого в полной мере. Ее освободили от работ и религиозных мероприятий, но лекарств и денег на врачей... Нет. А откуда им взяться? Спасибо, что хотя бы снаряд артиллерии не упал на голову.

Худенькая Эби побежала к умывальнику, поставленному прямо в длинном коридоре. Вокруг шныряли поникшие дети, постарше и помладше. Вообще, у монастыря есть отдельный корпус для старших детей, но пару лет назад в нем обвалилась крыша, а кроме старика Канта, плотницким ремеслом никто в нужной степени не обладал. В общем... Старших уложили в один из учебных классов.

Подойдя к умывальнику, девочка взяла одну из "общих" зубных щеток с растрёпанной жёсткой щетиной, больше напоминающую щётку для обуви, и принялась долго ее мыть под струйкой ледяной воды. Траты такого ценного ресурса ее не волнуют, ведь гигиена обеспечит ей хоть какое-то, относительно здоровое, выживание, а гнилые зубы - то, чего следует избегать в условиях выживания. Монахини ее конечно ругали за бездумные траты воды, но Эби успокаивает себя тем, что может исписать оскорблениями все стены, а половина сестер даже понять ничего не сможет. Бестолковки.

— Блоха проснулась! Опять воду льёшь? Я ща сестре Мюллер расскажу.

Неприятный голос, ещё не успевший сломаться, принадлежит низкому мальчишке с угольными волосами и слишком длинными руками. Очевидно, что он ещё растет, а недостаток еды и витаминов, пагубно на этом процессе сказались. Зубы вонючие и с гнильцой, волосы вечно сальные, ногти с грибком... Мерзость, которую даже трогать противно.

— Я потом наберу, проваливай с половины девочек.

После некоторых инцидентов с "незапланированной" беременностью маленьких воспитанниц, тупоголовые монашки разделили спальни девочек и мальчиков. Грустно, что для такого очевидного решения пришлось провести несколько абортов. Пф...

— А я все равно сестре расскажу, всезнайка! Чо ты мне сделаешь, а?

По обычаю, это мерзкая карикатура на человека принялась плеваться при каждом произнесенном слове и приставать к Эби. Грумбель, а именно так зовут этого недоношенного огра, в последние полгода очень уж часто пристает именно к Эби. Она даже заметила, как Грумбель караулит именно ее у спален, игнорируя других девочек. Возможно, у него начался некий гормональный сдвиг и он отчаянно пытается привлечь ее внимание, выпячивая свою агрессию и мужественность.

Правда вот ни того, ни другого у него нет, ровно как нет интереса у златовласки к его персоне.

— Ничего. Извини.

— Пф... Могла бы ответить чо нить забавное, блоха... Поторопитесь, или я твою еду курям отдам!

Загоготав, как пещерный гусь, мерзкий мальчишка убежал, оставив меланхоличную Эби спокойно чистить зубки.

Ну... Отчасти он прав. Эбигейл выбивается из общего фона воспитанников: золотые вьющиеся волосы, голубые глаза, миниатюрность и мягкий, нежный голос образовали вместе невероятно ангельскую комбинацию. Она будто сошла с фресок больших соборов, о которых любят болтать старые монашки. Однако польза от этого факта столь же велика как и вред... Эби слишком рано стала объектом интереса похотливых подростков из "мужского" крыла.

Иногда ей слишком сильно хочется выкрасть пистолет, который так старательно прячет сестра Мюллер в своем шкафчике, и перестрелять всю мальчишечью комнату, ну, наверно кроме одного, но... Нельзя. По крайней мере, пока-что.

...

Закончив умывание и натянув нейтральную улыбку на бледное личико, маленькая красавица быстренько переоделась в уличные сапожки и через запасную дверь, вышла на задний двор.

Тут стоит крохотный курятник на одного старого петуха, хромого на одну лапку и несколько курочек. Таких же облезлых и ленивых... Ну, им тоже есть нечего.

Вокруг хоть и сверкает солнышко, да цветет зелёная травка, вот только каменистая почва и обилие трупов и пороха в округе... Не предрасполагают к земледелию.

Но малышка вышла не просто воздухом подышать, точнее не только за этим. Да, поесть в тишине, когда все дети уйдут - часть ее плана, но вот глуповатый гигант с округлыми лицом, возле курятника, интересует ее больше.

Франко. Мальчик семнадцати лет, невероятно сильный и большой, но... Страдающий какой-то формой психического расстройства, отчего едва способен задержать в своей голове мысль сложнее "подай-приниси". Он стал отличным исполнителем, выполняющим большую часть грязной работы в монастыре, а любовь к зверям, сделала его завсегдатаем курятника. С ними он на удивление внимателен и аккуратен, помнит от и до, имена курочек, правила ухода и все прочее. Добряк с большим сердцем и гладким мозгом.

— Доброе утро, Франко. За курицами смотришь?

Глуповатой лицо повернулось к Эби, расплываясь в широкой улыбке пухлых губ.

— П-принцесса, привет! Я-я-яйца пора собирать... Ты я-я-яйцо хочешь?

Не дожидаясь ответа, он быстро протянул Эби теплое яичко из утренней кладки, или как там это у куриц зовётся...

— Спасибо, Франко. Ты такой добрый.

— П-принцесса тоже д-добрая, всегда помогает м-мене.

Эби села рядом, погладив кудрявого гиганта, вызвав детский восторг и румянец. Безобидный и легко внушаемый.

Ценный кадр.

— Ты уже завтракал?

— В-воспитатели сказали забрать яйца. Я забрал яйца, но х-хотел посмотреть на к-куриц.

— А я все думала, где же ты. Знаешь, Грумбель хотел скормить курочкам гвозди и я так волновалась за них...

Изобразив глубокую печаль, Эби посмотрела в маленькие зелёные глазки Франко.

Конечно, никаких гвоздей у грубого Грумбеля не было, да и не собирался он ничего делать, но ценнейшему "инструменту" монастыря об этом знать не нужно.

— Г-грумбель!? Так нельзя! Нельзя куриц г-гвоздями кормить, я-я поколочу его! О-он опять хочет обидеть куриц!

Сразу вскочив, Франко стал медным от злости. Как легко его вывести из себя, стоит только затронуть тему животных.

— Только не сильно, иначе тебя воспитатели отругают. Он наверно пошутил просто, не злись на него.

— Т-ты такая добрая, принцесса! А Грумбель злой! Он всегда обижает куриц! Я поколочу его!

В доказательство, он выдвинулся за своей новой целью. Больше его ничто не волнует.

— Франко, я просмотрю за курицами, будь осторожен.

Он с широкой улыбкой кивнул, неуклюже перемещая свое массивное тело в конастырю.

Вот и все. Ближайшие несколько дней этот надоедливый мальчишка не будет беспокоить Эби, пытаясь оправдать перед сестрами следы побоев.

Встав и зевнув, Эби закрыла дверцы курятника, собрав несколько яиц с земли и пошла наконец в столовую.

...

После дневной работы Эби развалилась на траве, отдаваясь прохладному ветру, рассматривая облака. Скука и уныние - все удовольствия свободного времени, в ожидании ужина. Работа работой, но сестры совсем не умеют организовывать досуг, отчего многие дети просто играют в скромные запасы настольних шашек или придуманные игры.

Скука... Уныние...

Эбигейл буквально чувствует, как ее мозг становится таким же гладким, как у Франко. Хотя, будь она такой же овощеобразной, ей жилось куда проще и дни были бы наполнены счастьем и радостью.

Эх...

— Ты чего опять одна тут лежишь? Простынешь.

— И избавлюсь от земных оков...

— Чего?

— Было написано в одном из церковных буклетов сестры Доли.

— А-а-а... Ну да, у нее в чемодане целая куча, но я плохо читаю... Извини.

Приветливый голос, возвышающийся над златовлаской, принадлежит той, кого дарование может назвать подругой. Зоя. Девочка с куда более красивыми волосами, цвета меди, веснушками, но сильным косолапием. Она выше и стройнее Эби, даже округлая в некоторых местах, за что... По слухам поплатилась прошлым летом.

Ну, на самом деле это слухи для всех, кроме Эби. Она-то знает, что один из старших мальчишек надругался над не по возрасту грудастой Зоей.

Из-за страха, ни она, ни он не рассказали монахиням о случившемся, но во время ежегодного медосмотра... Вскрылось кое-что интересное, о чем узнала лишь Эби, на правах подруги и просто хорошей девочки.

"— У меня сифилис... Я не особо поняла, но доктор сказал, что я болею, хотя ничего такого не чувствую". - это сказала Зоя, после осмотра.

Конечно, никто не лечил девочку, а она попросила Эби не рассказывать никому об этом. Чтож, тайну-то она сохранит, ведь даже оповестив монахинь, лишь приблизит неизбежное.

И до неизбежного осталась всего пара дней.

— Не извиняйся, я тоже глупая.

— Ты-то? Шутишь, да? Постоянно споришь с сестрами, будто не младше меня!

Зоя показушно надула губки, а Эби... Ткнула тонким пальчиков ей в нос, улыбнувшись. По настоящему и искренне.

Наверно... Дружба с некоторыми из детей этого приюта - единственное, чем по настоящему дорожит в жизни Эбигейл. Больше у нее ничего нет.