Глава 97. "Катарсис Румпельштицхена".
Сознание тяжёлыми чугунными каплями заполнило пустую голову, отозвавшись пульсирующей болью в хрупкой черепной коробке. Булькающие варево бессвязных ощущений ядовитыми миазмами отравило каждый нейрон и мускул, вынуждая открыть глаза, моментально ослепленные и даже выжженные тусклым светом пасмурного дополуденного неба.
Ефимия Эрби очнулась, если можно так сказать, от долгого, прерывистого и лихорадочного сна, наполненного вспышками эмоций и ощущений, от боли и озноба, до гнева и страха. Сейчас же... Ее разум звенит тысячами крошечных колоколов, а гадкое, просто омерзительное ощущение ползающих под кожей крошечных существ, моментально вызвало приступ тошноты, заставляя пустой желудок изрыгать желчь.
Единственный, в данный момент, зрячий глаз смог наконец сфокусироваться, разглядывая идеально ровную потолочную плитку и газовые лампы вокруг. Вокруг разносятся какие-то невнятные звуки суеты и голосов, смысл которых девушка понять даже не пытается. Только отойдя от своеобразной комы, ей требуется время, дабы деревянное тело смогло вспомнить как жить.
Опустошение. Распад. Тление.
Сердце бьётся медленно и нехотя, не спеша восстанавливать необходимый ритм, вынуждая Эффи глубокими глотками поглощать пропахший спиртом и медикаментами воздух.
Она лежит. Что-то тяжёлое и мягкое под головой и на теле - вероятно подушка и одеяло. Как?
Попытавшись сорвать пелену с воспоминаний, Эрби с неимоверным усилием извлекла кусочки мелькающих картин и образов в те моменты, когда она на несколько секунд приходила в сознание...
Узилище и уродливые мухоподобные существа, выстрелы, запахи... Тухлая рыба, экскременты и гниль... Мисс Кант, а потом...
Что было потом? Боль в теле, особенно на лице, будто на нее высыпали раскаленные угли и как следует избили палкой...
А потом? Люди мелькали во мраке, златовласая девочка с кем-то говорила... Поезд, точно была железная дорога, хотя все это время Эффи не могла ходить или хотя бы двигаться, безвольно наблюдая крохотные отрывки реальности.
Ах да... Потом она оказалась здесь... Постепенно пробуждения стали происходить чаще и она могла немного поворачивать голову, успевая осмотреться за отведенное время... Койки, люди в пижамах и серых, иногда синих униформах. Капельницы, клизмы, утки, знакомые инструменты и запахи, звуки и хруст таблеток...
А ещё... Да... Его девица заметила не сразу, да и лучше бы не замечала - в какой-то момент, просыпаясь в абсолютной тишине глубокой ночи, она смогла уловить это... Просто ощущение, чувство... Нечто давящее и липкое, словно ее раздели догола и ощупывали, пытаясь забраться в самые интимные места - взгляд. Источник ещё несколько ночей оставался скрыт от нее, но вскоре Ефимия углядела силуэт. Маленький, будто детский, однако изуродованный множественными деформациями: голова слишком маленькая, но какая-то вытянутая, с крошечными глазками-бусинками и оттопыренным носом, будто крысиная морда, руки слишком длинные, а ноги с вывернутыми суставами, загнуты вовнутрь... Урод, вызвавший однако, лишь лёгкую неприязнь.
Карлик стал приходить каждый раз, стоило Эффи открыть глаз, сначала он сидел в самом далёком и темном углу широкой общей палаты, показывая лишь черный силуэт и отблески крысиных глаз, но после стал сидеть все ближе, выбирая темные места и неестественные углы, чтобы наблюдать за девушкой. То он прятался под кроватями, обнимая себя за колени и кривясь в широкой, зубастой улыбке... На его морде человеческие зубы смотрятся особенно отталкивающе... То хромает, бродя в тенях, а в прошлое пробуждение и вовсе уселся на грудь, почему-то подозрительно выглядело, но совершенно незнакомого мужчины, мирно похрапывающего в опиумном сне. Растянув злорадную улыбку, жуткий карлик... Полоснул беднягу остро заточенной бритвой по горло, войдя так глубоко, что спасибо несчастного не успели бы даже лучшие профессионалы, а после... Хромой карлик на кривых ногах просто убежал, противно хихикая, исчезая во тьме.
Какой странный и бредовый сон...
В этот раз она проснулась без компании уродца, позволяя себе расслабиться и уронить голову набок, рассматривая койку соседа.
Ох...
Она пуста, хотя тазик с окровавленными тряпками и вывернутая наизнанку постель не оставляют сомнений в истинности этого бреда... Что за черт?
С другой стороны на прикроватную тумбу опустилась чашка, а в чьих-то руках зашуршала газета.
Прикладывая чрезмерно много усилий, Эффи развернулась. За огромным куском дешёвой бумаги со сводкой последних новостей, блеснул в тусклом свете настольной лампы золотой вьющийся хвостик, а крошечные детские ладошки ловко перевернули страницу.
— М... М-мисс... Кант?
Голос оказался хриплым и слабым, но миниатюрная охотница услышала, лишь одним движением пальцев сложив газету пополам, буквально ослепила Эффи небесно-голубыми глазками окаймленными золотыми ресницами.
— Выкарабкалась все же. Сестра! Эрби очнулась.
Мягкий девичий писк оглушил помещение, призывая очкастого врача и груду клуш медсестричек к койке слабо соображающий Эффи.
Ей сразу начали тыкать во все тело инструментами, светить в единственный глаз, копошиться во рту и даже грубо расстегнули пижаму, натянутую прямо на голое тело, ощупав холодным стетоскопом все, до чего дотянулись. Ох...
...
Персонал задал ей ряд общих вопросов, тщательно записывая каждый ответ заторможенной барышни, пока наконец, словно заклинание, очкастый врачеватель не огласил рецепт лечения. В ту же минуту клуши подтащили свежую капельницу, затолкали слабой Ефимии в рот горсть таблеток и сиропов, заставив запить все это слегка солёной водой. Ох...
Лишь когда все эта процессия оставила ее, слишком маленькая для своих лет Эби, уселась рядом на раскладном походном кресле.
— Как ощущения?
— Больно.
— Это доказывает, что умирать твое тело пока не планирует. Что последнее помнишь?
Карлика.
— Мух... И выстрелы.
— Хм... Да, нехорошо получилось.
Девочка откинулась на кресле, закинув ногу на ногу и отпила кофе, задумчиво глядя в огромное окно, метра три в высоту, не меньше.
— Мисс Кант...
— Отдыхай. Все разговоры будут, когда наберёшься сил, ведь поговорить есть о чем. Хочешь чего-нибудь? Чай? Сладкого? На капельницах ты сильно похудела.
— Давно я тут?
— Неделю пролежала без сознания, и ещё почти сутки мы сюда добирались.
— Вот как... Простите...
— Хватит. Это подождёт, а сейчас - чего ты хочешь?
— Шоколада... И сладкого чая...
Мисс Кант лишь коротко кивнула, по детски нежно улыбнувшись и потрепав девушку по волосам, поспешив удалиться, своей детской походкой вприпрыжку.
Ангел, не иначе.
Оставшись наконец наедине со своим сознанием, в голову Ефимии начали заползать не самые хорошие мысли...
Все очевидно и ясно, а сердце от этого колотиться лишь сильнее - все кончено. В самом плохом смысле...
Она провалила свою первую и, вероятно, единственную миссию как охотница, с треском проиграв битву с судьбой...
Товарищи обезумели, ее едва не убили чудовища, она больше недели пролежала без сознания и лишь загрузила нового командира лишней морокой, заставив тащить в эту лечебницу... Не справилась с возложенной на нее ролью, не смогла... Ничего не смогла...
Лишь кричала и плакала, убегая от монстров, пытаясь спасти лишь свою жалкую жизнь, словно кусок мяса в клетке со львами... Как же... Как так...
Смотря в начинающийся дождь за толстым двойным окном, девушка почувствовала как сухие губы искривляются, едва сдерживая слезы.
Она не справилась... И теперь... Все кончено.
Университет продал ее, а охотник-калека долго не проживет, да и кому она теперь нужна? От нее всего-то и требовалось, что не доставлять проблем товарищам, а она... Подвела всех и в первую очередь - себя.
Не смогла сделать ничего, став самым слабым звеном, самой паршивой овцой... Мисс Кант от нее избавится, лишь удостоверившись в ее недееспособности. Молча уйдет, забыв о пушечном мясе!
Эффи... Не справилась.
Чувство всепоглощающего одиночества и паники быстро заполнили грудь девушки, пока она не осознала, что всхлипывает, совершенно ничего не видя за ручейком соленых слез. Ей больно, больно и тяжело от собственного бессилия!
Совершенно одна в целом мире, где никто боле не будет ей рад, где нет ей ни места, ни смысла!
Продали! Ее черт возьми продали!!!
Отдали на убой, а ведь она всем сердцем верила, что сможет прожить тихую жизнь окровителя не высовываясь и четко следуя правилам!
Ну почему все всегда так!?
Это несправедливо!!!
Жгучие давящие чувства заполнили грудь, вынуждая Эффи чуть ли не в голос рыдать, размазывая сопли и слезы ослабшими, исхудавшими руками.
Охотники никто без покровителей, а покровителям не нужны калеки. Им нужны инструменты и Ефимия... Стала бесполезна как инструмент.
Мисс Кант, как и прочие ее цеха, лишь протокола ради убедится, что девчонка жива, но не способно больше приносить пользу, после чего исчезнет, оставшись лишь очередным горьким воспоминанием... Напоминанием о неудачном стечении обстоятельств...
— П-папа...
От нахлынувшего неестественно сильного отчаянья и одиночества, годами копившегося под хрупкой оболочкой, девушка в тихо, но в истерике принялась звать единственного, кто ещё мог нуждаться в ней. Кто был ей дорого и кого так сильно ей не хватало.
Пусть любимый папа и лишился рассудка, пусть разум его ныне разрушен, но лишь он...
А хотя... Вероятно университет подсуетится, не желая очернять свою репутацию и глупенькую Эрби тоже упекут в смертельную рубашку в застенках корпуса Благодушия.
Все кончено.
Одинокое и раздавленное существо, известное как Ефимия Эрби, закрыла слишком просторными рукавами пижамы уцелевшую половину лица, в голос разрыдавшись, чувствуя себя все меньше и меньше, будто с каждой пролитой слезой она все быстрее исчезает, пока наконец полностью не перестанет существовать.
Что-то сломалось внутри нее.
...
...
Выплеснув эмоции и опустошив все, что только было, Эффи протёрла глаз, чувствуя как забинтованная половина лица намокла, став неприятной на ощупь. Пустота наполнила ее сердце, но так или иначе, ей придется что-то делать.
Рядом снова зашелестела газета, которую девушка не слышала за всхлипами. Мисс Кант с безмятежным видом, погруженная в чтение, даже не посмотрела в сторону рыдающей Эрби. Давно она тут?
— Извините, мисс Кант. Этого не повторится...
— Эрби.
— Д-да?
— Чай скоро остынет. Армейский шоколад слишком горький, а тебе нужен сахар, поэтому я взяла немного бизе.
Оторвавшись от газеты, крошечная офицер бережно передала теплую жестяную кружку и потрескавшуюся тарелочку с десертом в виде розочек.
— М-мисс Кант...
— Что такое? Не хочешь? Может взять в столовой каши? Она водянистая, но вполне съедобная...
— Мисс Кант. Что... Со мной теперь будет?
А чему ходить вокруг? Лучше попрощаться сейчас, пока ситуация не приняла драматичный оборот и погрузиться в глубины глубин, отдаваясь неизбежности.
— Восстановление, я полагаю. Не самая престижная клиника в Империи конечно, но местный персонал что-то, да может. Быстро встанешь на ноги.
— Вы же поняли о чем я. Вам ведь не понадобится обуза, так зачем тратить время на меня?
— Видит Бог, я пыталась сгладить углы, но все разговоры о будущем будут тогда, когда ты наберёшься сил и если ты не хочешь, что бы я тебе чай через клизму ввела, пей и не думай о всяких глупостях.
Перекинув ногу на ногу, раздраженная малышка надула губы, погрузившись в чтение.
Эффи пришлось все в тех же печальных мыслях откусить хрустящий десерт. Есть ей не хочется, но вот сладкого... Мозг отчаянно нуждается в сахаре.
...
После скромной трапезы, пациентка устроилась поудобнее, полусев, подставив подушку под спину. Клиника живёт своей жизнью - медсестры обслуживают пациентов, важные врачи с тросточками для осмотров иногда заходят в палату, осматривая молодых... Солдат, судя по всему.
Под повязкой чешется... И глаз болит... Хотя скорее жжет холодом, если можно так сказать.
Койка Эффи в самом центре напротив огромного окна, наподобие тех, что ставили в старых церквях... Наверняка это какое-то историческое здание переделанное под госпиталь... И малышка Кант притащила ее сюда... На себе?
Эрби опозорилась не только как охотник, но и как ответственная взрослая... Все ее вызубренные социальные роли в одночасье были растоптаны единственным происшествием... Мда...
— Мисс Кант, где мы?
— Лидцыг. Скромненький городишко в паре десятков километров от границы Узилища. Лишь тут на всю округу нашлась достаточно хорошая лечебница, хотя я удивилась, когда обнаружила трамвайные пути, едва-ли не от самого блокпоста Узилища... Недолог час и бюрократы начнут там туристические экскурсии проводить...
Действительно странно... Хотя наверно все окрестности Узилища заполнены перевалочным пунктами охотников и армии, а Эбигейл лишь смягчила углы.
— Почему вы здесь?
— Я отвечаю за поголовье своих подчинённых. Опережая твой следующий вопрос - те двое изначально не были нашими товарищами.
Те двое... Ох, точно!
— М-мисс Кант! А... Там была книга... Или записная книжка, того, с разбитой губой!
— Все личные вещи в архиве. Поправишься и заберёшь.
— Вы сказали... Они не были вашими подчинёнными? Но как же... Как же задание? Мисс Кант, я не понимаю...
— Тебе и не надо. Досадно, что с тобой это приключилось, но я была готова к худшему. Не поддайся ты панике, все бы ограничилось испугом. Кхм... Извини. Итак, тебя интересует причина смерти вольников, верно?
— У-убийства...
Златовласка выкинула бровь, строго посмотрев на девушку, будто офицерский дух снова вселился в ее кукольное тельце.
— П-прошу прощения!
— Ох...
Эби свернула газету в трубочку, достав из под кровати свёрток с бутербродами. Разломив пополам один из них, настойчиво протянула половинку Эрби.
— Я не обманывала вас и мне действительно было поручено сформировать новую ударную группу охотников. Да, досадно, что университет предпочел избавиться от качественного кадра таким путем, но ты и сама знакома с их методами работы. Касаемо вольников - дезертирство, каннибализм, самоволка, мародёрство и ряд других мелких хулиганств. Понимаешь, к чему я веду?
— Вы... Изначально охотились на них?
— Можно и так сказать. Будучи комиссаром я наделена некоторыми полномочиями и обязанностями. Проведение тайных казней - одна из них. Кому-то наша парочка насолила, а мне велели избавиться от опасных девиантов, заодно сформировав группу.
Все эти страшные по своей вещи прозвучали слишком уж невинно из пухлых губ нежного детского лица. Мягкий голос Эби, словно материнские объятья, обволок разум Эффи, вернув немного самообладания и здравомыслия в пустой череп.
— Они... Не показались мне опасными... Разве не все охотники...
— Эрби. Я же сказала - не думать. Что они натворили в действительности, а что фальсификация - не моего ума дело. Будучи простым инструментом, я должна лишь выполнить свою работу, понимаешь? Солдат должен выполнять приказы, а не рассуждать об их целесообразности.
— Прошу простить...
Эффи поникла, вспомнив то короткое путешествие с парочкой молчаливых бродяг, без имени... А ведь и правда... Даже из имён она не знает... Кого ей теперь оплакивать? Да и стоит ли вообще..?
— Есть вещи, которые мы изменить можем и которые не можем. Сочувствие - полезная черта, но не позволяй ей преобладать.
Маленькая Кант слегка ударила задумавшуюся Эффи по темечку газетой, одарив по детски очаровательной лёгкой улыбкой.
— Есть.
...
...
Смотря на пустую кровать по соседству, Эффи все же решилась нарушить расслабляющую послеобеденную тишину:
— Мисс Кант... Тут же лежал мужчина. Что-то случилось?
— Почему спрашиваешь?
— Я ви...
Стоит ли говорить о бреде и карлике? Нет... Вероятно, это был лишь плод лихорадки. Бред. Галлюцинация.
Необъективное явление, совершенно несоответствующее рациональной реальности, однако же, мужчина точно был тут ещё прошлой ночью, а кровавые бинты, которые медсестры поспешили убрать, говорят о частичной верности сюжета болезненных видений Ефимии.
— Я, кажется, просыпалась прошлой ночью и он был здесь, а утром заметила кровавые бинты. Что-то случилось?
— Прошлой ночью? Ты не помнишь? Хм... Вообще-то ты периодически пыталась встать и бродила по палате, пока санитары не накачивали тебя морфием. Впрочем, это наверняка был бред. Вчера, к сожалению, я была на важной встрече и не знаю всех деталей, однако трагедия действительно произошла.
Две девушки встретились глазами, внимательно рассматривая друг друга. Ефимия совершенно не помнит, чтобы бродила по палате или вообще совершала хоть какие-то телодвижения, однако сомневаться в словах командира она хочет ещё меньше... Почему ее осколочная память разнится с рассказом Эби настолько значительно? Что происходило за эту неделю?
— Бритва, судя по всему. Один ровный, глубокий разрез, это сделал человек, хорошо знающий анатомические уязвимые места.
Эбигейл пристально и очень... Тяжело заглянула в глаз Эрби, будто ища внутри что-то. Будто недоговаривая что-то очевидное, но совершенно непонятное для бедной Эффи.
— Боже... Кто же... Кто...
И снова перед глазами всплыл карлик. Мелкий крысоподобный уродец с противным смехом и бритвой в руках, которую он утащил с собой во тьму.
— Видела кто это сделал?
— Н... Нет... Точнее, не уверена... Я не вполне доверяю своей памяти, ведь даже не помню, чтобы вставала... Я... Могу припомнить лишь обрывки, короткие моменты пробуждения... Э-это же... Не я... Сделала?
Почему-то это внезапное умозаключение очень напугало Ефимию, отозвавшись вспышкой дрожи в сердце. Страх.
— Ты переоцениваешь себя. Ты похудела на восемь килограмм и думаешь, находясь одной ногой в могиле и беспамятстве, могла причинить вред кому-то, кроме себя? Забавно.
Взгляд девочки смягчился, будто она получила нужный ответ и прикрыв глаза, потянулась, вальяжно растекаясь в кресле, лениво рассматривая струйки дождя по ту сторону окна.
— Не думай об этом, Эрби.
На этом, обер-фельдфебель закончила разговор, погрузившись в раздумья.