Глава 34. "Теория маленьких девочек".
Доктор Емельян Шуттенбах - молодой практикующий врач выпускник университета Нодердюр, что близ Ненъдыга. Именно он в рамках своей выпускной работы стал присматривать за местным населением, оказывая им всевозможные медицинские и не только, услуги. Однако... Время ежегодного медицинского осмотра ещё не пришло, так что могло привести доктора в такую глушь, да ещё и на личном автомобиле? Странно... Но Эби показалось, что рядом со взрослым мужчиной, пусть и щуплым докторишкой, ей будет намного безопаснее, хоть и сама она идёт в приют чуть позади высокопоставленного гостя.
— Эби, как себя чувствуешь?
— М? Да как обычно.
Взгляд доктора скользнул по опустошенному войной краю и он уставился на старших, занимающихся прополкой земли.
— Сестры не дают вам ни дня покоя, даже в праздники? Для детей - это каторга. Стоит поговорить с Мюллер.
Доктор Шуттенбах знает о сестре Мюллер и, вероятно, из связывают некие общие секреты, ведь он ещё не сдал ее кому следует и терпеливо выслушивает невнятный бубнеж ее родного языка с очень безучастным видом.
— В этом есть смысл... Может метис прислушается только к метису? Извините, я просто хотела разбавить диалог...
Эби быстро пожалела о своем длинном языке и напускной взрослости. Емельян повернулся и внимательно облизал глазами девочку в обносках.
— Эби...
Ну вот, сейчас скажет что-то отрешенное и нажалуется черной... Вряд-ли ее будут пороть, но накажут. Может паштета лишат? Да пожалуйста...
— ... Откуда ты знаешь, что Мюллер метиска? Ее документы утеряны, а внешне она совершенно отлична от нас. Ты умная, но едва-ли способна распознать в Мюллер полукровку.
Про себя он не сказал. Однако, почему его вообще интересует такая чушь? Ну метиска и метиска, что с того?
— Это очевидно. Ну... Наверно. Думаю, я просто уверена в этом, не важно как она выглядит, я точно знаю, что сестра Мюллер - метис.
— Хм... Метис, да? Как и любая сестра, она проходила экспертизу крови и в ее роду действительно есть дезертиры Империи, но повторюсь... Даже я не могу найти внешних маркеров. Это... Занятно.
Последнюю часть он произнес тихо, прижимая пальцы к губам. Эби не совсем поняла, расстроила она доктора или нет, но вместе они вошли в холодное здание монастыря.
— Доктор Эмиль!
Несколько монахинь засуетились, не ожидая приезда доктора. Хотя они могли спутать звук его машины с военным "труповозом", как его называют старшие.
— Где мисс Мюллер? Я должен провести осмотр Эбигейл.
— Ох, сейчас, эй, кто-нибудь, соберите детей!
— Нет. Только Эбигейл, остальных не нужно.
— М-м-м? Да? Ты что-то натворила, Эби?
В ответ, девочка лишь пожала плечами, не совсем понимая как слова врача можно было интерпретировать как ее оплошность, неужели эти дуры совсем не беспокоятся о здоровье Чад своих? Интересно, сколько из персонала посвящены в кровавый ритуал Мюллер?
Вспомнив утреннюю трапезу, голову Эби снова наполнила пустота. Зою жалко... Да, она пытается не придавать значения очевидным фактам, оставаясь нейтральным наблюдателем, но как и любому человеку, золотому ребенку не искоренить угольки теплых чувств.
Эх...
— Подготовьте девочку к осмотру. Помойте, выдайте чистую одежду и приготовьте мне чай. Не будем терять время, дамы.
Доктор с привычным университетским гонором разогнал кудахчущих клуш и неторопливо пошел к кабинету Обайи Мюллер, поддерживая идеальную осанку.
Эби всегда нравилась эта его черта. Она испытывает глубочайшее уважение к людям, способным четко обозначить границы своего влияния и полномочий, лишь видом показывая, кто и что должен делать, а эта его привычка по хозяйки складывать руки за спиной, лишь подчеркивает утонченность его слов и действий.
В монастыре таким манерам не учат.
...
...
Процесс заседания по делу будущего Эби начался быстрее, чем хотелось бы. Будто все было спланированно... Сестры без привычной нерасторопности обмыли тельце Эбигейл и переодели в относительно чистую одежду, пахнущую старостью. Хотя она даже не подозревала, что в монастыре ещё осталась одежа такого качества. Экономят даже на обычных кусках ткани... Лучше бы шить нормально научились!
Из серой ленты повязали бант на волосы и ввели в достаточно приятный кабинет в темных древесных тонах. Эта комната раньше отводилась под архив священных книг, но с приходом чернокожей мисс Мюллер, она оккупировала кабинет, оставив книги гнить в старости кладовых.
— Эби, милая, чай будешь?
— Нет.
Чем проще будут ее ответы, тем меньше ее будут спрашивать. Стратегия отстранения. Нейтралитет.
Эти люди считают ее достаточно глупой, что-бы не понимать "взрослых" разговоров и эта наивность лишь на руку Эби. Играть дурочка проще, чем ей быть.
— Мисс Мюллер, я привез документы, осталась лишь ваша подпись.
— Уверенны, что ее одной хватит?
— Более чем. В случае чего, я отправлю сообщение.
Они сразу исключили из беседы девочку... Простофили.
Слушая, но не вслушиваясь, малышка осмотрела кабинет, в который никого и не пускают без ОЧЕНЬ веской причины.
Окна с решетками, дверь толстая, на нескольких замках.
Как ни странно, но книг-то почти нет. Полки книжных шкафчиков и стоек забиты... Запчастями? Мотками проводов, лампочками, крепежом и железками, разной степени старости. Разве эта метиска что-то смыслит в технике? Хотя... Как иначе работают автоматоны? Очевидно, их обслуживают, но едва-ли этим занимается сама Мюллер. Вероятно кто-то из монашек или детей помогают поддерживать немногое цивильное в рабочем состоянии.
— Вот тут. Достаточно фамилии.
— Доктор Шуттенбах... Я знаю, что часто это говорю, но...
Худая рука остановила монолог губастой монашки.
— Я уже говорил, не в моих силах увеличить поток снабжения. Это неспокойный участок и даже мои выезды сюда, требуют горы бюрократической работы. Закроем эту тему раз и навсегда.
— Вы постоянно соскальзываете с тем поддержки. От вас совершенно нет толку!
— Я вам не мессия. Я доктор и свою работу я выполняю, а в рамках ремесла, делаю даже больше.
Емельян положил руку на плечо Эби, намекая на важность его "преобретения".
— Черт бы с вами... Не давайте детям ложных надежд и не приезжайте без надобности.
— Не вам ставить мне условия, мисс Мюллер. Без меня ваш питомник не протянет и зимы.
Голос женщины скачет в эмоциях от фразы к фразе, в то время как мужчина до ужаса спокоен. Будто его вообще не заботит происходящее.
— Ох... Глаза б мои... Ладно, Эби, милая, ты хочешь взять с собой что-то?
— Куда?
Вопрос, на который все присутствующие знают ответ, однако театр невозможен без актера.
— Хм... Доктор Шуттенбах хочет забрать тебя в университет для проверки. Обычный медосмотр, но некоторые время придется жить вне стен монастыря...
Говорит так, будто Эби должна сожалеть об этом. Будто возможность вырваться из лап благочестивых людоедов абсурдна... Это немного раздражает.
— У меня ничего нет.
— Хм... И то верно... Ладно, я принесу тебе кое-чего напоследок, а ты... Ну...
Не найдя подходящих слов, женщина встала, забегала глазами, ища ответ и лишь тяжело вздохнула, слишком заботливо потрепав золотые волосы мазолистыми ладонями.
В кабинете остались двое.
— Боишься?
— Нет.
— А мисс Мюллер за тебя очень боится. Так не хотела отпускать тебя...
— Создаётся впечатление, будто она наигранно сгущает краски. Скажите, она меня продала?
— Хм... Не перестаю удивляться возможностям твоей сообразительности, но нет. Не совсем. Мюллер боится твоего недетского ума, вот и нашла удобный способ избавиться.
И не стыдно ему так говорить с ребенком? Хотя, он прав.
— А вы не боитесь?
— Думаю, ты знаешь ответ. Не хочешь попрощаться с кем-нибудь из детей?
— Не хочу.
— Социальные связи очень важны, Эби. Не стоит недооценивать потребность человека в социуме.
— Я не одинока, если вы об этом. У меня есть друзья и подруги в этих стенах, но стать бельмом на глазу я не хочу.
— Интересный ответ, но немного наивный. Твой уход не будет секретом для них.
— Пусть считают, что вы забрали меня против воли.
— Сделаешь из бедного доктора злодея в своей легенде?
— Вы знаете ответ.
Емельян слегка улыбнулся, разминая пальцы рук. Редко увидишь врача с простой человеческой улыбкой, хотя... Он скорее учёный, чем полноценный врач и болезни детей его редко интересовали всерьез.
Типичный мыслитель... Далёкий от человеческого, но стремящийся человеческое познать.
Болтая ножками и осматриваясь, Эби подметила несколько нелепых и едва уловимых деталей интерьера: среди толстых книг учёта по продовольствию, "поголовью" и инструментарию, затесалась одна тонкая тетрадь с интересным названием - "выпуски 39-43 г.". Вероятно, это не выпуски газет.
Разве Мюллер уже работала тут в 39-ом? Вряд-ли... Возможно это перечень всех успешно покинувших монастырь за время всех настоятельниц?
Вероятно, но не слишком ли тонкая тетрадка вышла? Будто... Хотя, учитывая местную кухню, не удивительно, что выпускников мало.
Помимо тетради, из-за разъехавшейся дверцы шкафа, вывалился комок проводов.
— Не всматривайся слишком сильно, Мюллер этого не любит.
— Что это, доктор? Разве у нас есть ещё один автоматон?
— На счет этого не знаю, но в шкафу рация и шифровальная машинка. Слышала о таких?
Рация? Значит у этой черной бабы все это гребаное время была полноценная связь с внешним миром? Почему-то Мюллер резко упала в глазах Эби, как ответственная взрослая.
— Слышала. Надо думать, вы связываетесь с нами через нее?
— Ну да. Правда военная аппаратура совсем неудобная... Вечно глушится, ещё и шифровать послания надо... Бывало я мог целый вечер потратить на простое сообщение из пары слов...
— Она односторонняя?
— М? Да-да, верно. Как ты это поняла? Ты даже не видела ее.
— Вы бы не вытерпели постоянные сообщения от настоятельницы.
Доктор улыбнулся и погладил золотой хвостик Эби. Совсем не так, как грубая Мюллер. Нежно и даже боязно, будто она может рассыпаться в позолоченную пыль.
— Ты склонна додумывать картину. В твоём возрасте вполне нормально быть фантазеркой, но смотри на мир более объективно, Эбигейл. Рация просто неисправна и это вышло мне на руку, вот и все. Да и едва-ли мисс Мюллер способна разобраться в таком сложном устройстве. Что уж говорить, я сам учёный, а не техник...
Любит же он отойти от главной мысли, уходя в размышления о бессмысленном.
— ...Кхм... Впрочем это не важно. Ты еще совсем ребенок и то, что я могу беседовать с тобой так же как с Мюллер, говорит о многом. Кстати где она? Не припомню у вас тут гардеробной... Я поищу ее, сиди тут.
Нетерпеливо торопясь, доктор покинул кабинет, желая ускорить процесс прощания девочки с детским домом.
Эби же воспользовалась моментом и подбежала к шкафу с рацией. Замок висит, но он декоративный, видимо ключи потеряли и очень давно, судя по ржавчине.
Скрипучая дверца открылась, являя голубоглазой устройство. Металлическая коробка с набором кнопок, тумблеров, настроек волны и дисплеем. Наушники, шифровальная печатная машинка с декорированием и стопка бумажек с неряшливым почерком.
Действительно рация, и хоть Эби не знает как именно она работает, но совсем неучем ее назвать нельзя. Щелкнув несколько переключателей на отдельной панели, она запустила машину. Глухой и очень тихий гул заполнил шкаф, из наушников послышался треск, а дисплей показал нерабочую волну.
Работает... Были бы у метиски мозги, додумалась бы починить эту штуку...
Хотя... Близость монастыря к фронтовой линии может лишь поставить под удар... Слишком много факторов, требующих учета, но в то же время... Прямо сейчас перед девочкой приоткрылась дверца в совершенно другой мир. Жизнь вне монастыря не была ее мечтой, но отказываться от нее она не станет.
Пройдясь глазами по темной задней стенке, обнаружились новые артефакты: фотографии с подписями. Да... Такие делают каждые несколько лет и на каждого ребенка приходится примерно по три или четыре снимка. Это обязательные фотографии для учета населения и делает их специальный человек из большого города.
Хм...
Есть знакомые лица, но большинство Эби видит впервые.
Зоя и Бинди. Висят рядышком. Нет-нет... Доктор Емельян сказал, что не надо додумывать реальность. Лучше закрыть глаза на факты и сделать наиболее удобный вывод. Просто перечень пропавших детей. Кто-то умер от болезни, кто-то на мину напоролся. Кладбище за монастырем в красках описывает прелести сельской жизни в глубинке театра военных действий.
Похлопав себя по щекам, Эби вернула ясность мыслей, стараясь не заплакать от необъяснимых чувств. Разумисты всегда уязвимы перед чувственным миром... Дар и проклятье, так сказать...
Услышав далекие шаги, малышка решилась на последний необдуманный поступок и сорвала черно-белую фотографию Зои, спрятав в носок.
Закрыла дверцу и вернулась на стул, как раз к приходу доктора и настоятельницы.
— Ну что, малышка, не скучала? Ах, словами не описать, как тяжко мне с тобой прощаться, Эби...
— Мне тоже жаль, мисс Мюллер. Простите, если доставила вам хлопот.
— Ну что ты, дитя! Брось свои глупости, ибо видит бог, я люблю тебя так же сильно, как и других ребятишек.
Широкие массивные руки заключили миниатюрного ангела в объятья, крепкие как тиски и вызывающие лёгкую тревогу из-за скованности. Наверняка и Зоя и Бинди попали в подобный капкан... А ведь Эби говорила ей быть внимательней к мелочам... Хотя... И сам закрывала глаза на действительную реальность.
— Я тоже люблю вас, мисс Мюллер.
Хоть сказала она это с максимально отстранённым голосом, все же обняла массивную женщину своими тонкими ручками.
Приступ внезапной нежности растопил серце метиски и она всхлипнула, раздувая свой широкий нос еще больше.
— Время. Нам еще надо успеть на регистрацию, Эби, я буду ждать в машине.
Доктор же и бровью не повел, удаляясь, а Мюллер наконец отпустила ребенка.
— Молю, будь осторожней, Эби. Дитя мое любимое, этот человек и ему подобные... Хуже любого зверя. Прошу, не дай себя обмануть сладкими речами.
О чем она вдруг? Она знает что-то, чего не знает Эби? Есть тайные планы на ее будущее? Ну... Это очевидно, иначе бы ее не забирали из приюта в такой спешке, но видимо эта шоколадная дама в курсе всего... Черт, снова недосказанность и недомолвки, как надоело...
— Не беспокойтесь мисс Мюллер. Передайте остальным, что я буду скучать.
— Ох, дитя мое...
Снова обняв и чмокнув в лоб пухлыми губами, Мюллер все же пустила слезу по щеке.
— Я пойду. Спасибо вам за заботу, досвидания.
Очень суха и официально, Эби наконец попрощалась с приемной родительницей, быстро направившись на улицу. Чем быстрее она покинет это место, тем меньше будет жалеть. Это правильно.
Не обращая внимания на взгляды и вопросы, малышка почти влетела на заднее сиденье машины доктора, стараясь не смотреть в тонированное стекло.
— Готова? Не будешь с детьми прощаться?
— Не имеет смысла.
Эмиль лишь грустно усмехнулся и завел машину.
Прикрыв глаза, Эби принялась слушать, как быстро шуршат колеса по дороге и как удаляется монастырь, бывший ей домом всю жизнь. Не важно, что именно ее ждет... Все лучше, чем быть узником собственной жизни.
...
— Доктор Шуттенбах, зачем вы меня забрали?
— Есть предположения?
Несомненно, однако гордыня и вера в собственную неповторимость ещё никогда не приводили человечество к лучшему. Никакая из версий Эби не будет настолько точной, чтобы удовлетворить ее любопытство. Впрочем, именно поэтому она и спросила. Пока машина тресется на сельской дороге, нет лучшего способа скрасить тихое путешествие. Радио-то включать нельзя...
— Нет... Не думаю.
— Хм... Эби, ответь, знаешь ли ты, кем были твои родители?
Не больше, чем сплетничали глупые монахини.
— Нет.
— И это прискорбно. Ты не ошибёшься, заявив, что являешься уникальным человеком, но боюсь уникальность твоя отнюдь не во внешности.
О чем он вообще? Его витиеватые речи сильно нагружают мозг.
— Доктор, вы о чем вообще? Я сирота, а внешность моя является эталоном в Империи, разве нет?
— Именно!
Он вскинул руку, поглядев через зеркало на Эби с восторженными глазами. Кажется она задела что-то важное для него.
— "Идеал Империи" - в книгах по расовой этике и деморфизму меньшинств много внимания уделено возможным генетическим привилигеям таким как ты, но... На сегодняшний день все это устарело... Идеальные люди не рождаются, а процент "грязи" в геноме имперских подданных лишь растет. Эмигранты, война... Много факторов, не важно. Мне неизвестно кем были твои родители, но когда я провел обследование твои ханализов, то ужаснулся!
Хотя по лицу он скорее в блаженных воспоминаниях... Учёные, чтоб их...
— Ты на 93% совпадает с тем самым геномом идеального человека. Поразительная находка, ведь до этого нам никого выше 75-ти не попадалось... Хотя, я не знаю результатов изысканий прочих университетов... Кхм... Не буду погружать тебя в глубины всех этих скучных теорий, но кое-что прояснить нужно.
— Я ваша подопытная?
— ...
Кажется, такое сравнение ему не понравилось.
— Подопечная. Знаешь, я тоже вырос в лагере.
...
Спустя некоторое время полног молчания, доктор собрался с мыслями и продолжил.
— Эби, тебе может показаться, что твоя внешность лишь результат хорошей генетики или совпадения, но для коей кафедры ты представляешь наивысшую ценность.
— Почему? Разве мало таких как я?
— Не так много, чтобы получить разрешение на опыты...
Так вот в чем дело... Нашел бесплатное мясо...
— Кхм... Все дело в "начинке", назовем это так. Ты знаешь что-то о гено-коде? Некоторые культы и дикие учения называют это рунами.
— Слышала от сестер и читала в старом буклете, но там больше про божественное вмешательство речь шла.
— Охотно верю. Староверы пойдут на любую пропаганду, лишь бы втоптать науку в грязь! Кхм... В общем, эти "руны" - что-то вроде внутривидовой записи. Будто внутри тебя записаны инструкции на самые разные сценарии. Некоторые такие записи находятся в крови,и некоторые в мозгу, глазах... По всему телу, в общем. И задача моей кафедры - расшифровка и развитие этих записей.
— Это шифры? Разве можно расшифровать наследственность?
— Неправильно ставишь вопрос. Мы уже это сделали, осталось лишь закрепить результат. Строго говоря... Мы смогли выявить разные гено-коды, разбить их на категории и вычислить некоторые алгоритмы для их "пробуждения", скажем так. Суть в том, что взрослый человек не подойдёт для исследований... Эх... Тело сформировавшегося человека способно без последствий вместить до двенадцати кодов, при условии, что он не пробудит их...
Он драматично замолчал.
— ...Но если мы говорим о свойствах пробужденрого кода, то даже самый крепкий организм человека современного выдержит не более семи, но я нашел, точнее разработал лазейку.
— И для ее проверки нужна я?
— Хорошо, что ты это понимаешь. В тебе я обнаружил несколько совершенно разных по своей природе рун и кажется, часть из них начала пробуждаться. Пока ты ещё дитя, я хочу изучить их влияние и развитие в твоём теле.
— Хм...
— Расстроена? Наверняка это все слишком сложно для тебя... Я понимаю и постараюсь не грузить тебя сверх меры.
— Да нет... Мотивы ваши ясны, вот только... Выходит, что вся моя уникальность - следствие генетики. Звучит такая будто во мне ничего своего и нет.
— Такие разговоры подходят фанатикам и философам. Оставь их. Теперь ты моя подопечная и будешь получать образование в университете, под моим надзором.
Как он загорелся этой идеей, однако... Чувствуется будто что-то не так. Что-то ускользает от Эби, или... Доктор Шуттенбах пытается выдать сказочный вымысел за несуразную правду. Он так долго пытался забрать Эби, но не делал ничего, чтобы обезопасить или хотя-бы держать в более лучших условиях. Она, как и прочие дети, жила в крайней нищете, голоде и холоде военного времени, а теперь внезапно столько почестей.
Что-то не так.
— Вы думаете, я смогу учиться в университете? Я же просто беспризорница с окраин.
— Документы я тебе уже сделал. Официально ты теперь моя племянница по линии мертвой тетки. Ха... Сифилис... Хотя, добили ее бутылкой по затылку. Смешно, да? Дешевое пойло "испытательного полигона" принесло смерть метиске. На счёт обучения не волнуйся. Тобой будут занимать профессора, отдельно от потока, но если захочешь, будешь ходить на общие лекции...
— И вы верите, что я справлюсь? Я же ничего не знаю, кроме монастырских книг в жизни ничего не читала.
— Почитай ка.
Он достал из бардачка маленький планшет с нескольким красивыми белыми листами, аккуратно расписанными дорогой печатной машинкой.
— На второй странице, в самом верху. Ты не помнишь, но тебе ещё и года не было, когда я взял у тебя пробу спинномозговой жидкости. То, что я там нашел, было не иначе, как "колодец". Ну, так принято его называть в наших кругах. Привыкай и запоминай названия.
Бланк представляет собой перечень наблюдаемых клеток и общее описание материала, помимо этого... Длинная сложенная полоса с... Кардиограммой? Нет, не похоже, слишком уж странная кривая выходит.
— Это аудиограмма. Пропуская через жидкости звук, мы можем частично обнаружить присутствие рун. Я обнаружил в тебе пробужденные и очень яркие очертания "колодца".
Внизу есть небольшая сноска на липкой бумаге. Кажется это писал сам доктор, вручную... Будто хотел похвастаться перед Эби своими изысканиями.
"Колодец - руна поклонников Лиги. Звучание глухое... мокрое, полностью совпадает с названием. Я обнаружил очертания колодца с тремя стенами, что указывает на сохранение информации в носителе. Девочка словно бездонная губка, способна впитать не меньше, чем вся наша кафедра вместе взятая...".
— Из-за этого я так легко усваиваю новое? Всего-то из-за колодца?
— Побольше радости в голос! Это редкая руна, а пробудить ее в твоём возрасте - божественное чудо, не иначе, хоть я и не приверженец такого. Многие из ректората завистливыми слюнями удушатся, узнав, что у тебя есть колодец.
Это не меняет сути. Никаких личных достижений. Лишь удача и стечение обстоятельств. Впрочем, если это наследственность, то подобное явление можно считать родовой особенностью семьи Эби? Наверно...
— Почему вы забрали меня только сейчас?
— Хм...
Он сморщился. Вопрос не из приятных...
— Помимо бюрократии, я хотел понаблюдать, как поведут себя и сколько вообще ты сможешь открыть в себе талантов. Тепличные условия не подходят для взращивания уникумов, хотя я совру, если скажу, что не злюсь на себя. Изучать таких как ты надо с пелёнок, а ты уже на грани полового созревания...
Это худшее объясниение, что можно было дать. Что-то между ленью и любопытством. Гадость какая...
— Неужели ты жалеешь о своем выборе?
Был бы он ещё, этот выбор. Хитрый доктор пытается навязать ей искусственные мысли, которые никогда бы не посетили ее голову.
— Нет. Если это поможет вашей работе, то я постараюсь оправдать ожидания.
Оба обменялись ложью. Эби глубоко плевать на амбиции доктора и его ожидания, а Емельяну удобно слышать такие слова. Все получают свою выгоду, но Эби чувствует, что вырвавшись в университетский городок, сможет познать куда больше истин, чем заживо разлагаясь в богом забытом монастыре.
...
Перечитывая записи на планшете девочка не заметила как уснула, впервые за долгое время в теплой и комфортной обстановке.