Глава 112. "Гости на пороге".
Под утро стихия начала утихать, засыпав входную дверь на треть. Яромира приняла решение и оно было до боли очевидным - идти.
Никакие чудища ей не страшны, а уж тем более слепые, но и ждать, пока ее с головой занесет в снежную клетку - не вариант. Девушка замотала несколько наиболее интересных и хорошо сохранившихся молитвенников в импровизированный узелок из бабкиных пожитков, перекрестилась, как было показано на гравюрах перед телом бабушки, прочитала молитву за упокой (пусть и с внушительным опозданием) и наконец выползла на свет божий. Ну... Наверно.
Перед ней все та же снежная пустыня в бело-серых тонах, а горизонты очерчены черными тучами, несущими новую пургу. Даже по самым оптимистичным подсчётам, у нее не больше десяти часов, до новой пурги. Оставаться тут не вариант... Ещё пара таких ночей и этот домик тоже уйдет в снег по самую крышу...
Двигаешься - живёшь, стоишь... Замерзаешь насмерть.
Вчерашние ночные гости хоть и выглядят как некое невероятное приключение, но чует что-то людское внутри биомеха, что лучше это не трогать... Тот монстр не отображался на камерах и датчиках, но следы, растерзанная старушка и вонь были реальны, а значит лишь остатки органики способны считать присутствие такого существа... Быть может человек в жёлтом был прав и машина не способна раскрыть границы разума, познав хоть какие-нибудь травмирующие истины... Истины, скрытые от праздных умов.
Лёгкий ветерок сдул верхние слои рыхлого снега, неся красивые волны по белоснежном у полю. Пора идти.
Голая, с растрёпанными волосам, Яромира привязала к талии узелок с книгами и пошла, вторая в снегу, ориентируясь лишь по встроенным механическим навигационным системам.
Дорога будет долгой.
Хм... Зачем она вообще тащит с собой в эту пустоту древние старушкины пожитки? Это иррационально и нелогично... И ладно бы набрала палочек для растопки костра, так нет... Книги с молитвами...
Объяснения этому нет. Ну просто подумалось, что эти книги могут иметь смысл, пусть не для человечества, но для нее самой.
Быть может... Все, что происходит с ней - не просто так.
Взглядом проводив удаляющийся домик бабушки, Харитонова в полной мере начала осознавать в каком загадочном месте она оказалась - северные колонии, старые и покинутые, но все ещё сохранившие своеобразную жизнь или то, что пытается быть похожим на жизнь.
Тут нет людей и быть не может, нет птиц, насекомых, зверей. Тут ничего нет, и все же... Ночные гости доходчиво объяснили, что Яромира тут не хозяйка, но гостья. Она на территории чудовищ, которых едва способна видеть. Она там, где границы человеческого стираются, а выживание зависит лишь от удачи.
Где-то вдали завывает пурга, донося верховой могучий ветер, так похожий на дыхание гиганта. Серое небо неспеша заполняется черными тучами, погружая в тень все, от горизонта до горизонта. И все же... Останавливаться нельзя.
Если есть ещё шанс что-то изменить в мире или хотя бы в своей незначительной жизни, Яромира сделает это. Ей... Ей так важно доказать самой себе, что все это имеет хоть какой-то смысл.
Что она сама... Имеет смысл.
Воодушевление придает ещё больше воодушевление и как цепная реакция, возвышает самые светлые и благородные чувства в Яромире. Сейчас она уверена - даже если ничего не выйдет и вся эта сомнительная идея лишь бредни сломанной машины... Даже так, она должна хотя бы попробовать. Когда ещё быть самой собой, если не в час великой нужды?
Улыбнувшись самой себе, девушка продолжила пробираться сквозь пустоши, под далёкий вой метели. Домик старушки уже скрылся далеко позади, а может и вовсе утонул в снегах, но для Харитоновой это мало что значит. В ее силах лишь попытаться предупредить людей об угрозе, страшнее любой партии с ее режимами. От каменных городов нет смысла, если их в ближайшие десяток лет засыпет снегом по самые высокие шпили министерств. Печи не спасут от стихии, Яромира знает это... Чувствует. Нет такого топлива, которое позволит сопротивляться неестественным морозам крайнего севера.
Неестественным..? Какое подходящее слово.
Девушке сразу показалось странным, как выглядит эта пустошь. Десятки метров утрамбованного снега, похоронившие под собой стоянки, деревни, лагеря, целые базы и комплексы... Откуда вообще столько снега? Это ведь не просто мерзлота и последствия суровой зимы, это сравнимо лишь с наводнением - яростью стихии, сметающей все на своем пути!
Любой современный биомех просто замёрзнет, выйдя из строя в такую погоду. Даже опережающей свое время Яромире приходится нелегко в этом белом аду, чего уж говорить о гражданских моделях биомехов?
И все же... Слишком уж неестественно выглядит это бедствие, будто замешаны в этом не только привычные законы мироустройства, но и куда более тонкие, даже зловещие материи. Харитонова сразу вспомнила ночного гостя - силуэт голодного, исхудавшего человека с тяжёлыми поражениями кожи, слепого и... Совсем не беспомощного.
Обычный человек в такой глубокой стадии анорексии не способен вывернуть голову мертвой бабке. В КПСС давно победили суеверия и дикие верования, оставив о них лишь краткий свод фактов в немногочисленных книгах и аудиокассетах.
Однако если это не плод воображения механического сознания, то разумных объяснений нет совсем. Тварь не отражалась на камерах, датчики на нее не реагировали, но ее присутствие неоспоримо... Что-то тут явно не так.
Девушка отвлеклась от раздумий на грязно-белый комок вдали. Часть пейзажа сделала неуверенный шаг в сторону и пошла вдоль горизонтах шатаясь и петляя. Будто живой сугроб.
Неужели кто-то живой? Нет, маловероятно. В таких условиях без еды, воды и укрытия не выжить никому.
И все же, любопытство оказалось сильнее здравомыслия и девушка отклонилась от курса, спешно зашагав к ожившему комку снега.
...
...
Чем ближе подбирается Яромира к ожившей снежной бабе, тем явственнее ощущает неприятное предчувствие... Все, начиная от запаха и звуков, до походки и внешнего вида внушают не ужас, но отторжение. Желание обойти "это" стороной.
Медведь.
Тощий, со свисающей словно пустой мешок кожей, с длинными обледенелыми лентами, тянущимися прямо из задницы, с высохшей пеной в уголках губ и судорожным, ослабшим шагом. Весь его болезненный вид говорит о том, что жить ему осталось считанные часы, если не минуты.
И все же, он заметил Харитонову давно. Она ошибочно подумала, что осталась инкогнито, когда как зверь просто обходил ее по широкой дуге, внимательно разглядывая остекленелым взглядом, ожидая момента.
В городах такого нет, но в отдаленных таёжных пустотах, где мерзлота сильна, но не так смертельна как тут, в лагерях и стоянках охотников и егерей... В таких местах, где природа первобытна как никогда, люди рассказывают о весьма реальных чудовищах и опыте встречи с ними.
Голодный, равнодушный к боли и страху, уставший и живущий вопреки. Пробудившийся раньше срока и разозленный, почти без сил, но и без тормозов.
Шатун. Раз эта тварь способна выжить в такой снежной пустыне, то и еду он способен отыскать. Быть может люди ближе, чем Яромира думала изначально?
Медведь же остановился, не поднимая морды, выдохнул облачко пара, не моргая исследуя каждую складочку металлического тела. Он не чувствует в ней страха или запаха горячего мяса, не чует теплой крови, что может его согреть, но разум такого зверя уже пошатнулся. Он на грани смерти и сейчас ему нечего терять. Когти длинные, крепкие, как и зубы, пусть худой, но жилистый и крепкий, пусть ослабший, но сжигающий самого себя, лишь бы прожить ещё хотя бы минуту.
Зверь, которому нечего терять.
Яромира слишком поздно осознала с кем имеет дело и лишь находясь метрах в десяти от медведя, остановилась, попытавшись незамедлительно попятиться.
Она делает шаг, он тоже. Она смещается в сторону, он за ней. Молча, без рыка, без оскала, без лишних движений, словно призрак... Шаг в шаг... В отличии от тяжёлого биомеха, медведь точно знает куда ступать и не проваливается в снег, бесшумно скользя по рыхлым волнам.
Это уже не хищник, это бомба, готовая взорваться в любой момент, забрав напоследок ещё одну жизнь.
Может корпус биомеха и прочный, но обезумевший от холода и голода медведь способен сдать челюсти просто с чудовищной силой. Он тут хозяин. Не она...
Яромира вдруг осознала, какой маленькой кажется на фоне шатуна. Даже облезлый, худой и почти мертвый, он просто огромен. Встань он на задние лапы, был бы не меньше трёх, может трёх с половиной метров. Живой труп.
Была бы девушка человеком, давно бы бросилась бежать, визжа от страха, хотя скорее всего медведь бы загрыз ее ещё при выходе из домика старушки. Они оба это знают.
Тяжёлое хриплое дыхание ещё несколько раз вырвалось из костлявой груди, прежде чем зверь отвернулся, пойдя куда-то в сторону. Кажется он решил не тратить силы на битву... Слава Богу...
Яромира каждой пружинкой почувствовала как напряглись, готовясь к сражению, но все же... Она для него просто железка, а ней нечего есть. Верно ведь?
Девушка, не спуская глаз с облезлого призрака, начала отходить, стараясь сохранять дистанцию, пока снежные тучи спешно наползают на мир, погружая и без того монотонную картинку в мрак.
Шатун же так же медленно начал отходить, искоса посматривая на биомеха. Он не глуп... Он охотится.
Ему плевать что есть и кого убивать, он просто жаждет избавиться от боли и голода. Никогда ещё Яромира не ощущала желание жить так отчётливо. Камеры по всему ее телу зафиксировали кровавые следы, размазанные по снегу тут и там, тянущиеся неровной волнистой полосой откуда-то издали... Сколько он уже бродит? Почему вообще в таком пустом месте есть медведь?
Безумный зверь с пустым взглядом развернулся в пол оборота, двигаясь строго от девушки, пока водопад пушистых снежинок не накрыл его, скрыв от глаз. Он не бросил ее... Он спрятался.
Он даже не планировал ее отпускать! Верно говорят, что голод доводит до отчаяния...
В быстро опустившейся на мир тьме, Харитонова смогла различать лишь темный грузный силуэт, с удивительной тишиной и лёгкостью бегающий в стороны, огибая биомеха то слева, то справа, зажимая в кольцо. Он ее не отпустит.
Чувствительные рецепторы засекли запах крови и зверя... Лапы медведей совсем не предназначены для такого холода, кожа трескается, кровь мёрзнет прямо в ранках... Хотя боли он уже не чувствует...
Такое зрелище - кружащий в потёмках медведь, пожирающий мертвыми глазами саму душу, вызывает тревогу и какой-то необоснованный, первобытный страх даже в металлическом теле. Надо же было наткнуться именно на такого противника...
Яромира медленно отвязала узелок с книгами, стараясь не упустить тень за стеной пурги.
Встроенный в правое предплечье шестизарядный револьвер крупного калибра щёлкнул. Харитонова сняла предохранитель, готовясь к внезапной атаке. Она успеет среагировать, вопрос лишь в эффективности ее нового тела в условиях экстремальной ситуации. Вряд-ли мистер Фидельбау закладывал варианты драки с безумным мишкой в конструкцию... Остаётся только импровизация.
Нарастающий штормовой ветер быстро скрыл все следы и отпечатки, а вместе с тем и звуки, полностью спрятав хищника во тьме вечной зимы. Яромира знает одно - зверь, загнанный в угол, готов отдать все силы, лишь бы продлить свою агонию ещё хоть ненадолго.
Либо он разорвет ее хваленое механическое тело на гайки, либо она докажет превосходство прогресса над плотью.
Сконцентрировав сознание, девушка начала перемещаться, держась от шатуна на расстоянии, пытаясь предугадать его хаотичные перебежки в снежной пустоте. Ни рыка, ни шагов, ни оскала, лишь тихое наблюдение, выживание момента.
Видимо он не понимает, что перед ним не живой человек, а железяка, но это и неважно. Яромира спокойна и рассудительна. Она...
Она поймала себя на том, что уже какое-то время держит запястье, сведенное лёгкой дрожью. Как..?
Механизм не должен дрожать при виде органики! Однако психологический барьер и последствия неосторожного интереса так просто не стираются из памяти... Каким бы продвинутым мехом она ни была, а пока в ней есть хоть кусочек плоти, она продолжит дрожать... Быть может это и есть доказательство ее жизни.
Выдохнул и наставив правую руку во тьме пурги, девушка уловила мимолётное движение часть левее тени медведа.
Вторая тень.
Высокая, тощая, быстрая и размазанная, будто клякса. Она уже видела такое и эти движения определенно человеческие, пусть и со звериными замашками.
Тень всплывает значительно дальше, на самом краю черноты снежной бури, почти растворяясь, мелькая то слева, то справа, то высоко над землёй, будто прыгая на немыслимые высоты!
Яромира отвлеклась, это оказалось ошибкой! Шатун молча сорвался с места, одним могучим прыжком разорвав пелену снега, размахивая длинными, сколотыми когтями.
Реакция машины сработала моментально: каждый сегмент позвоночного столба раздвинулся, тихо загадка, ощутимо разогревшись и мир вокруг Харитоновой замедлился едва-ли не до полной остановки.
Зрачки расширились, искусственные жидкости забурлили в приводах и даже снежинки перед лицом замерли в размазанном маневре. Ноги сами сорвались с места, ловко и акробатично вынырнув из снежного озера.
Система "Sunday" пришла в движение, разгоняя скорость реакции далеко за пределы человеческих возможностей. Яромира будто застряла в одной бесконечно долгой секунде, вынужденная напрягать каждую шестерёнку в теле, неуклюже перемещая не по людски гибкое тело.
...
Позвоночные пластины закрылись, выпустив струйки горячего пара через систему газовых магистралей. Снег сразу пришел в движение, показавшись ещё более быстрым, чем был изначально, будто пытаясь наверстать упущенное, а девушка на краткий миг увидела силуэт самой себя, там, где она только что стояла. Медведь промахнулся, разрезав воздух, но не теряя времени, развернувшись и щёлкнув огромной пастью прямо перед лицом Яромиры.
Хладнокровная машина без лишней суеты отклонилась назад, моментально выстрелив в грудь зверя, примерно там, где могло быть сердце. Можно конечно было и в голову стрелять, но пробить толстый череп северного медведя - та ещё задачка.
Однако обезумевший от голода шатун дрогнул лишь на секунду, замахнувшись лапами снова, скудно разбрызгав несколько капель крови по снегу.
Ошибка. Его ошибка.
То, что скрывалось поодаль, то, что приходило ночью в избушку бабушки, на эту кровь среагировали так быстро, что никакой "Sunday" и рядом не стоял!
Все произошло моментально: пронзительный, леденящий саму душу, свистящий вой донёсся из нескольких мест вокруг сражающихся и длинные тощие руки с лоскутами свисающей кожи без особых усилий втащили подстреленного мишку во тьму.
Дальше Яромира услышала лишь оглушающе громкий хруст и треск. Некто сильный и беспощадный будто бы разом разломал все кости в теле зверя, не дав ему даже пискнуть.
Харитонова сорвалась с места, предусмотрительно активировав Sunday, преодолев значительное расстояние, скрывшись в пелене, тут и там натыкаясь на далёкие высокие тени, что как оказалось, целым роем следили за ней все это время. Петляя от силуэта к силуэту, она попыталась максимально далеко убежать от загадочных существ, двигаясь буквально на ощупь.
Жаль, что не забрала молитвословы... Все, что у нее осталось - карманная книжечка спрятанная между металлических пластин на груди.
Ей пришлось остановиться, выпустив пар и на некоторое время лишившись адекватного восприятия реальности. Все же эта штука очень сильно перегружает мозг... По ней будто поезд проехал...
Но стоять нельзя! Использовав ещё одну навороченную систему, Харитонова усилием воли запустила своего спутника, все это время молча дремавшего в ее теле... Кусок ее лопатки зашевелиться, расправив биомеханические крылья, воспарив в небо.
Биомеханическая ворона... Или сорока? Не важно, в общем птица, с такой же кучей датчиков и камер, протезов и всевозможных систем в теле, взмыла в воздух, подчиняясь поведенческому валику.
Вместо головы - конструкция похожая толи на пистолет, толи на шприц, в груди моторчик и ускоритель, вместо когтей острые клешни... Гротескная тварь, что числится во внутренних файлах как проект: "Хугин и Мунин". Две вороны биомеха заменяют ей лопатки, что уже само по себе жутко, но хуже всего, что все эти примочки активируются ситуативно, совершенно без осознанного выбора самой Яромиры...
Жуть какая... Подключившись к глазной камере вороны, девушка продолжила прорываться сквозь пургу, наблюдая за собой со высоты пары метров, насколько это позволяет погода.
Среди черноты и завывания ветра кое-где проступают темные высокие силуэты и словно зачарованная ими, девушка сама того не осознавая, направила ворону туда, где ещё секунды назад был оголодавший шатун...
...
...
Фотографии, полученные с мощной оптики вороны-разведчика, ещё долго будут предметом ночной обеспокоенности биомеха. Кто же знал, что на самом крайнем севере может существовать такое...
Разорванный на клочья медведь с утащенными в темноту внутренностями, голова расколота и вырвана с корнем, грудина наизнанку и лишь отпечатки пятипалых кровавых ладоней на снегу дают понять, что именно смогло убить такого страшного противника...
Встревожили девушку и следы очевидных укусов в растерзанной плоти, но хуже всего... То, что явственно дало понять - она тут совсем не одна... Горящие хладным белым светом точки слепых глаз во тьме... Лишь они видны столь четко и контрастно в размытой картинке снежной бури, будто их нарисовали прямо поверх фотографий...
В сердце снежной бури прячется что-то страшнее шатуна, что-то сильнее самой Яромиры... Даже в железном саркофаге, остатки органики ощутили эту прохладную тревогу, этот... Страх, перед тем, что молча наблюдает из самой темной ночи...