Этот неловкий взгляд и улыбка говорили сами за себя.
Место, куда уперся мой локоть, — грудь Шейн.
Но чем ближе я подбирался к единственному напрашивающемуся выводу, тем глубже мои мысли вязли в болоте. Шейн определенно был мужчиной. В день нашей первой встречи, когда я привел его в Воспитательный дом, он был мальчишкой. В тот день, когда я спихнул его на какого-то стражника, — тоже парнем.
И всё же эта мягкость, ощущение которой всё ещё задерживалось на кончике моего локтя... Такое ощущение не мог вызвать ни один мужчина. Напряжение, которое я было отпустил, мгновенно вернулось, взлетев до красного уровня тревоги.
— Ты... что, что! Как это...?!
— А, ну...
Всплеск.
Шейн шагнула вперед, и по поверхности воды пробежала легкая рябь. Только тогда сквозь просвет её просторного купального халата я заметил её — небольшую, но несомненно присутствующую. Мягкую выпуклость.
Мои мысли со скрежетом остановились. История о том, что много лет назад она была мужчиной, внезапно оказалась бесполезной. Изгиб, который я отчетливо видел, настаивал на реальности настоящего. Небольшой, да — но, несомненно, женский.
— Ты... твоя, твоя грудь!..
— Ладно, ладно, я всё объясню, только не пяться так...
В панике я потерял способность связывать слова в предложения. Словно пытаясь меня успокоить, Шейн беспечно подошла ближе, одной рукой небрежно придерживая полы своего халата.
Что, черт возьми, здесь произошло? Неужели в этом мире люди могут просто менять пол, когда им вздумается? Нет — я никогда не слышал, чтобы подобное было возможно. В конце концов в голове стало совершенно пусто, и я просто ждал, пока она продолжит.
Шейн с некой тихой скромностью придержала воротник и произнесла:
— Это проклятие. Проклятие.
Даже в мире, где повсюду царила магия, это слово звучало чуждо. Шейн выдала свое объяснение с полнейшим безразличием, и я склонил голову набок.
— Проклятие?..
Это слово в первую очередь вызывало ассоциации с куклами вуду и черной магией. Даже в этом мире к подобным вещам относились бы как к суевериям. И чем больше она объясняла, тем меньше я понимал — моя голова склонялась всё ниже к плечу по мере того, как множились вопросы.
Хорошо, допустим, она и правда стала жертвой какого-то проклятия, меняющего пол... Неужели не было способа его снять, и ей пришлось остаться в таком виде? Мне с трудом верилось, что Шейн вообще прокляли, но, с другой стороны, то, что её это совершенно не беспокоило, было не менее странным. Твой пол полностью изменился — нельзя же просто сказать «а, вот как» и жить дальше, верно?
«Эмоционально она вообще в порядке?» — единственная мысль, заволокшая мой опустевший разум. Слишком сбитый с толку, чтобы сдерживаться, я спросил её напрямую:
— Разве не было никакого способа снять проклятие?
— Хм? Нет, всё не так — это оно и есть, снятое проклятие.
— ...Что?
И затем, когда я только-только сумел взять себя в руки, эти несколько слов из уст Шейн нанесли мне еще один сокрушительный удар. Звук льющейся воды наполнил тишину — купальня всё ещё наполнялась. Прошло несколько секунд после того, как с моих губ сорвалось это недоуменное слово.
Не прокляли, а расколдовали? Да ладно, должно быть, она оговорилась. Она имела в виду, что её прокляли. Я переспросил, чтобы подтвердить то, что и так считал правдой.
— Ты хочешь сказать, что на тебя наложили проклятие, и поэтому ты стала такой?
— Нет же? Проклятие сняли, и поэтому я стала такой.
...????
В моей голове не осталось ничего, кроме знаков вопроса. В каком именно месте ход моих мыслей свернул не туда? Точно — Шейн с самого детства была мальчиком. Вполне логично, что мне и в голову не приходило, будто такой крошечный ребенок нес на себе какое-то мистическое проклятие.
Честно говоря, я до сих пор не до конца всё понимал: не только то, что проклятия, судя по всему, реальны, но и почему проклятие, наложенное в столь юном возрасте, просто меняет пол человека и больше ничего.
— ...Что именно произошло?
Не в силах больше улавливать суть, я состроил озадаченное лицо и попросил Шейн прояснить ситуацию.
— Мм, это довольно долгая история.
— Долгая или короткая, мне плевать — просто помоги мне разобраться...
Даже когда она предупредила, что это займет время, я продолжал настаивать, обескураженный, но упрямый. Шейн, если бы ты исчез на семь лет и вернулся женщиной средних лет, разве тебе не потребовались бы объяснения?
— Ну, раз это ты, полагаю, можно и рассказать.
Словно прочитав эту невысказанную мысль, Шейн начала свой рассказ о проклятии, связанном с её полом.
— Что тебе известно о проклятиях?
Она начала с темы проклятий — явления, которое многие считали обычным суеверием. Шейн, казалось, понимала, как воспринимается это слово, поэтому для начала поинтересовалась моим пониманием вопроса.
— Ну, честно говоря, я в них особо не верю...
— Что ж, тогда просто будем исходить из того, что они существуют.
Когда я честно признался, что не верю в них, она просто пропустила это мимо ушей и продолжила.
— В проклятиях нет ничего особенного — по сути, это разновидность магии, которая формируется, когда накапливаются и сгущаются негативные эмоции.
То, что говорила Шейн, было чередой вещей, которые я с трудом мог принять. Когда негативные чувства человека накапливаются достаточно глубоко, они кристаллизуются в проклятие — нечто, что действует подобно магии и причиняет вред. Обычное повседневное разочарование, разумеется, не в счет; судя по всему, требуется такая глубина ненависти, которую даже невозможно вообразить.
Сама мысль о том, чтобы ставить проклятия в один ряд с магией, была достаточно удивительной, но что по-настоящему меня шокировало, так это момент, когда проклятие было наложено.
— Я слышала об этом лишь из вторых рук от церкви, но, судя по всему, если беременная женщина, обладающая магическими способностями, питает ненависть к своему ребенку во время беременности, может произойти нечто подобное.
— ...Ох.
Слова Шейн прозвучали глухо, а я и вовсе потерял дар речи. В этой сухой констатации факта читалось, что она с самого начала ни на что не надеялась. За выражением лица Шейн, где промелькнула самоуничижительная горечь, мне показалось, я разглядел одну глубокую, кровоточащую рану.
Время, когда проклятие спало, шокировало не меньше... Шейн заявила, что оно рассеялось примерно три года назад. А значит, когда мы встретились снова, она уже была женщиной.
— Честное слово. Раз уж не собирались растить ребенка, могли бы по крайней мере не создавать проблем.
Закончив объяснения, Шейн коротко и тяжело вздохнула, а затем тихо посетовала, адресуя свои слова родителям, которые произвели её на свет. Слова обиды с совершенно ясным адресатом.
— Шейн...
— Хм? О, я в порядке! Я не настолько наивна, чтобы возлагать какие-то надежды на родителей, чьих лиц я даже никогда не видела.
Я позвал её с уколом сочувствия, и она тут же это уловила — отмахнулась коротким смешком, списала всё это в архив древней истории и пошла дальше. Её умение читать атмосферу поражало воображение. Возможно, это было следствием принадлежности к организации со строгой иерархией, но она обладала даром чувствовать настроение, далеко выходящим за рамки обычного.
— К тому же... Знаю, по мне и не скажешь, но сейчас я вполне довольна своей жизнью. Тебе не нужно меня жалеть.
Словно понимая, что именно ей придется всё исправлять, Шейн произнесла это со светлым, непринужденным выражением лица — будто развеивая тяжелую атмосферу от всего только что сказанного.
— Понятно...
Чувствовала ли она так на самом деле, или просто красиво всё упаковала, чтобы я не волновался... По горькому выражению, промелькнувшему на её лице мгновением ранее, я мог догадаться, что ближе к правде. Но сейчас я решил проявить уважение к её попыткам всё сгладить.
— В любом случае... ты ведь приходила раньше из-за Вален, верно?
— Ага. И Хейли, и Вален остались в гостинице.
Шейн плавно подхватила нить и перевела разговор в совершенно иное русло. Зацикливаться на мрачных вещах не было никакого смысла, поэтому я позволил течению унести нас дальше. И так прошло время — одновременно уютное и неловкое — еще несколько десятков минут.
Воздух стал густым и спертым, и я наконец-то поднялся. Раздался отчетливый всплеск, когда я вынырнул из воды, а затем... кап-кап... тишину заполнил звук падающих капель.
— Уходишь?
— Да, я пробыл здесь достаточно долго.
— Думаю, я тоже закончила... Пойдем вместе.
В тот же миг Шейн совершенно непринужденно выбралась из купальни, встряхивая волосы одной рукой и смахивая воду. С её коротких каштановых волос во все стороны полетели капли. Теперь, зная правду, я видел иную сторону Шейн. Сдержанная? Не совсем. Она была просто прямолинейной, легкой на подъем девчонкой.
Шейн направилась в женскую раздевалку так же естественно, как дышала. Я же открыл дверь мужской раздевалки на противоположной стороне. Лишь тогда я обратил внимание на корзины для одежды — все они были пусты, кроме одной. Оглядываясь назад, подсказки были там с самого начала: мужская раздевалка, ни одной занятой корзины, и всё же внутри купальни находился человек.
Хотя, разумеется, одного этого было бы недостаточно, чтобы я пришел к выводу, будто человек, которого я знал как мужчину, на самом деле оказался женщиной.
Вскоре после выхода из раздевалки мы с Шейн зашагали бок о бок по прохладному коридору, возобновив наш незаконченный разговор.
— Значит, ты пришел в купальню, ничего не сказав тем двоим?
— Находиться рядом с девочками, когда они в таком виде, было как-то...
— Аха-ха, так ты решил сходить от них налево? И даже пощупал меня за грудь.
— Не смей говорить такое при них, слышишь?
Я случайно проговорился о том, чего втайне стыдился, а Шейн со смехом припомнила тот случай с локтем и грудью. Моя кровь, согретая горячей водой, вмиг похолодела. Я раз за разом умолял её не проронить об этом ни слова ни одной из них. Если Хейли узнает, никто из нас не уйдет невредимым. Эта тема заставляла меня чувствовать себя не в своей тарелке.
А что, если те двое уже проснулись и случайно подслушают?
«Лучше об этом не думать».
Леденящий душу образ пронесся в моих мыслях. Я уже видел, как леденеет взгляд Хейли. Вероятно, потребуются часы объяснений и оправданий. Я решил сменить тему так быстро, как только это было в человеческих силах.
Сколько вообще людей знали о том, что Шейн стала женщиной? Это любопытство подтолкнуло меня спросить её напрямую:
— Хьютон знает о твоей ситуации?
— Нет? Я подумала, что он будет только волноваться, поэтому пока ничего ему не говорила.
Шейн ответила не моргнув и глазом, совершенно спокойно относясь к тому, что не рассказала Хьютону ни единого слова. Её выражение лица говорило о том, что она не видит особой необходимости поднимать эту тему. Прошло три года с тех пор, как проклятие спало, и всё это время ей удавалось держать это в тайне. Наверное, помогло то, что они жили в разных городах — никакого риска быть раскрытой.
Подумав о том, что почувствует Хьютон, когда в конце концов узнает правду, я протяжно выдохнул.
— Интересно, каково это... узнать, что твой сын внезапно стал дочерью.
Сам того не желая, я поймал себя на том, что смотрю на Шейн глазами Хьютона. Сын, которого он так достойно воспитал, внезапно возвращается дочерью? Одного этого было бы достаточно, чтобы сбить человека с ног.
— А что, если бы он вдобавок узнал, что его дочь была в купальне с каким-то парнем?
— Эй.
Пробормотал я, когда Шейн добавила то, что легко можно было понять превратно. Над этим я посмеяться не смог, лишь одарил её бесстрастным взглядом и бросил всего одно слово. Эта девчонка ещё с недавних пор сыпала рискованными шутками... Если ребята из казарм когда-нибудь узнают о сегодняшнем, они придут за мной с вертелом.
— ...Шутка так и останется шуткой, верно?
— Кто знает?
Спросил я с тайной надеждой, а Шейн изогнула уголок губ в многозначительной улыбке.
Пожалуйста. Пусть всё на этом и закончится.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos