Мягкость побеждает твердость.
Принцип, согласно которому мягкость может победить силу.
Уильям несколько раз окинул взглядом Истинного Человека Тэхо, который приветствовал его в стойке, такой легкой, словно тот занимался гимнастикой.
*Кажется, у него нет ни единой бреши, хотя его стойка выглядит небрежной.*
Спарринг со старейшиной, достигшим непостижимо высокого уровня.
Шансов на победу не было.
Но этот бой был всего лишь спаррингом.
Вот почему Уильям постепенно сокращал дистанцию, охлаждая свой разум на холодном ветру, дувшем на пике Чхонджу.
Мастер боевых искусств, приближающийся пешком.
Зрелище, удивительно редкое в мире боевых искусств.
Учитывая, что мастера боевых искусств обычно использовали техники передвижения, даже делая всего три шага, медленное приближение без использования какой-либо техники передвижения казалось несколько неуместным.
Однако Истинный Человек Тэхо нашел это довольно интересным.
— Ты не используешь технику передвижения?
— К сожалению, я никогда не учил технику передвижения, дополняющую Тай-цзи.
— Интересно.
Дистанция между ними неуклонно сокращалась. Такое медленное начало было в новинку даже для Истинного Человека Тэхо, отчего его глаза блеснули любопытством.
*Посмотрим, чему он научился.*
В конце концов, расстояние сократилось.
Когда их разделяло около трех шагов, Уильям почувствовал это.
*Я вошел в зону досягаемости Истинного Человека Тэхо.*
Теперь они были достаточно близко, чтобы коснуться друг друга, вытянув руки. Уильям вспомнил формы Тай-цзи и первым протянул руку в темпе, который был ни слишком медленным, ни слишком быстрым.
Движение его руки было похоже на неспешный танец.
Истинный Человек Тэхо, словно помогая атаке, потянул запястье Уильяма внутрь одной рукой и мягко надавил на его плечо другой.
Чистая контратака.
Уильям, впечатленный техникой Истинного Человека Тэхо, которая так естественно подавила его, открыл рот.
— Я даже не понял, что вы контратаковали.
— У всего есть свой поток. Мы называем это естественным порядком, и практикующие даосы стремятся жить в соответствии с ним. Но в этом суровом мире это никогда не бывает легко.
— Действительно.
Рука Уильяма снова нацелилась на запястье Истинного Человека Тэхо. Возможно, потому, что многие формы Тай-цзи предполагали контроль над руками противника.
И в этот раз его техника была отражена легким жестом Истинного Человека Тэхо.
Тянуть и быть оттолкнутым назад.
Движения Истинного Человека Тэхо не были быстрыми или броскими, но Уильям осознавал, что его атаки были заблокированы, лишь спустя долгое время.
*Я даже не могу оценить, насколько огромна разница в наших уровнях.*
Подобно тому, как лягушка в колодце не может представить кита в океане, он не мог должным образом уследить за движениями Истинного Человека Тэхо. Они казались такими естественными, словно всегда были такими.
— Естественный порядок течет к гармонии. Гармония — это не что иное, как кульминация естественного порядка. Ты должен помнить об этом.
*Кульминация естественного порядка.*
Ни одно из его слов нельзя было воспринимать легкомысленно, но каждое было трудно понять.
Уильям прокручивал слова в уме одно за другим, снова вытягивая руку, нацеливаясь на локоть Истинного Человека Тэхо. Движение, чтобы схватить руку и направить ее вниз в соответствии с формами Тай-цзи.
Но снова поза Уильяма рухнула, когда его руку потянули внутрь легким жестом Истинного Человека Тэхо.
— Я просто потянул твою руку и сломал твою стойку. Что ты думаешь?
— Я почувствовал, что избыток ведет к недостатку.
— Почему ты так думаешь?
— Разве вы не нарушили гармоничное движение всего лишь легким жестом? В результате моя форма превратилась в избыточное движение.
*Умный малый. Если бы он был немного моложе, его стоило бы воспитать.*
Хотя он достигал возраста, когда его разум начинал становиться жестким, то, как Уильям впитывал его учения, пробудило в нем намек на желание. Как мастер боевых искусств, он не мог не почувствовать желание взять ученика.
— Верно. Когда гармония нарушена, ни одно боевое искусство не может проявить свою полную силу. Хорошо запомни это. Твое состояние более шаткое, чем ты думаешь.
Даже во время разговора их руки двигались замысловато, словно перебирая струны каягыма.
Тянуть и толкать.
Толкать и тянуть.
Движения, которые больше напоминали игривые жесты руками, чем «толкающие руки».
Тем не менее, двое мужчин продолжали свои движения, не останавливаясь, глядя друг на друга с серьезными выражениями лиц.
— Вы говорите, что это шатко, но у меня нет иного выбора, кроме как двигаться вперед.
Вмешавшись в дела, которые разрешились бы сами собой, и исказив судьбу, он должен был двигаться вперед ради счастливого будущего.
Если он не сделает шаг вперед, бесчисленные люди погрузятся в болото отчаяния.
— Тогда ты должен найти гармонию. Твое состояние гармонии нарушено сильнее, чем ты осознаешь, и чтобы преодолеть этот барьер, ты должен восстановить эту нарушенную гармонию.
— Как мне это сделать?
— Уменьши свое намерение убить.
— Как мне его уменьшить?
Удивленный неожиданным советом, Уильям осторожно спросил его. Истинный Человек Тэхо ответил сразу после того, как тот закончил говорить.
— Это не то, что я могу решить, просто сказав тебе. Я могу лишь посоветовать тебе не относиться к убийству людей легкомысленно.
— Я не отношусь к убийству людей легкомысленно.
— Ты действительно так думаешь?
— ...
Уильям закрыл глаза.
В конце концов, допрос самого себя ничем не отличается от созерцания своего внутреннего «я».
Истинный Человек Тэхо тихо отступил назад и наблюдал за ним, заложив руки за спину. Белый тигр, появившийся позади него в какой-то момент, также наблюдал за Уильямом, неспешно лежа.
*Неужели я воспринимал убийство как должное?*
Изнурительные тренировки, начавшиеся, как только он был одержим. И отчаянная борьба на поле боя, куда его внезапно отправили.
Когда он, никогда не пытавшийся оглянуться назад, мягко повернул голову, он увидел горы трупов.
*Это люди, которых я убил?*
Сколько людей он убил, чтобы выжить?
И сколько еще ему придется убить, чтобы выжить?
*Неужели я онемел к убийствам?*
Осознание, пришедшее от взгляда назад. Уильям перевел взгляд с горы трупов на самого себя в дни рыцарства.
Образ самого себя, несущегося по полю боя верхом на лошади в кольчуге.
Образ самого себя, стряхивающего людей, нанизанных на его копье, словно стряхивающего грязь, и немедленно пронзающего приближающихся врагов.
То, что он делал на поле боя постоянно.
*Я даже не могу оценить, сколько я убил.*
Когда он начал чувствовать отвращение к убийству?
Год назад?
Шесть месяцев назад?
Когда вообще было его первое убийство?
В тот день, когда он впервые отправился на поле боя как обычный пехотинец.
Он медленно вспоминал то время.
Крики со всех сторон. Звук сталкивающегося оружия. Предсмертные стоны, слышимые отовсюду.
Посреди этого хаоса он, будучи не более чем испуганным солдатом, вонзил свое копье в сердце такого же дрожащего вражеского солдата.
*О чем я тогда думал?*
Чувствовал ли он отвращение?
Или он чувствовал печаль?
Или...
— [О чем ты так глубоко размышляешь?]
*Командир?*
Голос, постепенно теряющий свой цвет. Уильям посмотрел на Командира, у которого, как всегда, была трубка во рту.
Вид густого серого дыма, поднимающегося из его трубки, был самым привычным зрелищем с тех пор, как он стал учеником Командира.
*Я только что понял, что онемел к убийству людей.*
— [Убийство людей — наша профессия. Когда убиваешь слишком много, иногда люди перестают выглядеть как люди. Многие рыцари мучаются из-за разрыва между идеалами и реальностью и в конечном итоге выбирают реальность. Уильям, вспомни товарищей, которые покончили с собой.]
Джеймс.
Ровесник Уильяма.
Как он умер?
— [Тот парень не смог вынести войны, постепенно сломался и в конце концов лишил себя жизни.
Габриэль сошел с ума, когда понял, что убил мальчика примерно того же возраста, что и его младший брат.
Патрик, охваченный страхом, в конце концов бросил своих товарищей и бежал.
Даже рыцари, обученные бесконечными тренировками, могут лишь осознать, что они всего лишь хрупкие люди на поле боя. Но ты был другим.]
Прирожденный воин.
Слова, которыми его описал сарацинский генерал, захвативший его в плен.
Уильям вспомнил эти слова заново.
*Я не уверен.*
— [Ты должен знать. Это долг рыцаря. Только тогда ты поймешь вес убеждений, которые мы несем на своих плечах.]
*Под убеждениями вы имеете в виду рыцарство?*
Кодекс рыцарства, который он заучил до тех пор, пока тот не вбился ему в уши.
Командир кивнул на вопрос Уильяма.
— [Да, рыцарство. Как ты думаешь, почему мы читаем кодекс рыцарства каждое утро?]
*Потому что мы рыцари.*
— [Нет.]
Командир твердо отверг его ответ.
*Тогда почему мы читаем кодекс рыцарства?*
Если не потому, что они рыцари, почему рыцари читают кодекс рыцарства?
— [Чтобы помнить, что мы люди. Место, куда бросаются рыцари, — это не что иное, как ад, спустившийся в этот мир. Это значит оставаться человеком, а не быть поглощенным адом и стать демоном.]
Помни, что ты человек.
*Оставайся человеком...*
Уильям бесконечно обдумывал эти слова.
*Я понимаю, что вы имеете в виду.*
— [Прежде всего, что стоит беречь, береги свое сердце, ибо оно — источник жизни.]
Голос Командира становился все тише.
Уильям медленно открыл глаза.