Раньше Анна рассуждала просто: раз уж ей не избежать участи разделить с ним постель, то почему бы не извлечь из этого хоть какую-то выгоду? А если он откажется, то она всё равно ничего не сможет с этим поделать.
Но эта мысль строилась на убеждении, что она «нравится» Ротгарру. А у симпатии обычно есть срок действия, и она не обязательно постоянна: сейчас он может быть привязан к ней и терпеть от неё что угодно, а в следующую секунду увлечётся кем-то другим — и тогда церемониться с ней не станет.
Поэтому она и представить себе не могла, что Ротгарр заключит с ней договор душ, а когда это всё-таки произошло, она была совершенно ошеломлена.
«Что за бредовые причины? Он что, всерьёз думает, что я в это поверю?»
Анна не знала, плакать ей или смеяться.
В итоге она украдкой потянула к себе лежавшее рядом одеяло и прикрылась.
Если бы всё сводилось лишь к взаимной выгоде и отсутствию иного выбора, ей было бы куда проще смириться с ситуацией. Но теперь, когда Ротгарр внезапно заключил с ней договор душ, она, застигнутая врасплох, наконец осознала его истинные чувства и поняла, что больше не может просто пустить всё на самотёк — это было бы несправедливо по отношению к нему.
Однако сейчас ей было совсем не до романтики — зная, что Натали погибла ни за что, разве могла она позволить себе близость с Ротгарром?
Ротгарр, увидев её робкий жест, понял, что она передумала.
Он слегка потянул одеяло на себя, и Анна, крепко вцепившаяся в него, тихо вскрикнула и упала прямо ему в объятия. Он укутал её одеялом и холодно произнёс:
— Спи. Завтра ты поймёшь, какой ценой даётся сила.
…Так значит, её тело не входит в эту цену?
Анна не ожидала, что Ротгарр так легко её отпустит. Напряжение мгновенно отпустило её, но почти сразу на смену облегчению пришло чувство долга перед ним.
В её глазах Ротгарр никогда не был хорошим человеком: их отношения с самого начала строились на грани жизни и смерти, а потом тянулись и путались так долго, что она и сама не заметила, когда успела в него влюбиться — просто, будучи уверенной, что демоны не способны любить людей, она всё это время не решалась дать волю чувствам.
И вот теперь она наконец узнала, что демон всё-таки способен полюбить человека, узнала, что нравится Ротгарру — а может, он даже любит её, — и ей бы стоило радоваться, отбросить все сомнения и ответить на его чувства взаимностью. Но тут она внезапно узнаёт о смерти подруги…
Наверное, только когда вопрос с Натали будет решён, она наконец сможет спокойно смотреть ему в глаза.
На самом деле Анна и сама не могла до конца разобраться, кого именно стоит винить в её смерти. В конечном счете, большая доля вины лежала на ней самой.
Если бы она, зная, что за ней охотится демон, не стала заводить друзей и не втянула бы Натали в свои неприятности, пусть ей и пришлось бы выйти замуж за старика, но она хотя бы осталась бы жива.
Даже если бы она всё равно подружилась с Натали — если бы она не задела Магнолию, та, вероятно, не выбрала бы её в качестве жертвы, и Натали не погибла бы.
Или если бы она не приютила Эйпа, он просто умер бы где-то в одиночестве — и он бы не превратился вдруг в демона и не устроил бы резню; тогда Ротгарру хватило бы сил спасти её и Натали от семьи Магнолии.
Но если так рассуждать, во всём этом не было никакого смысла. Человек не может предвидеть будущее. Будучи существом социальным, он не может существовать в отрыве от связей с другими людьми. Если бы она каждый раз выбирала иной путь, то просто не стала бы той, кем является сейчас. Неудачный исход вовсе не означает, что само решение было ошибочным.
В голове Анны было множество теорий и доводов, которыми она могла бы себя оправдать, но в такие моменты разум не способен победить чувства, и более того — она прекрасно это осознавала.
Как бы она ни убеждала себя, её терзало глубокое чувство вины и неотступное: «Если бы я тогда…»
Её мысли были полны «если бы» — и если бы хоть одно из них стало реальностью, Натали, возможно, осталась бы жива.
Но Натали всё же погибла.
И хотя Анна разумом понимала, что не должна винить себя, что по сути она и сама была жертвой, её всё равно захлестнуло всепоглощающее чувство вины.
Кого же тогда винить?
Похоже, в смерти Натали каждый сыграл свою роль — большую или маленькую.
Если бы семья Натали не вынуждала её выйти замуж, Натали не пришлось бы учиться вместе с Анной, чтобы пройти экзамен на повышение ранга, — и их отношения не стали бы такими близкими, и в итоге их обеих не затянуло бы в этот водоворот.
Если бы Ротгарр не преследовал её так настойчиво, она, возможно, вообще не оказалась бы в городе Чёрного Облака и не познакомилась бы с Натали — и не было бы всего, что случилось потом.
Если бы Магнолия не считала её своим врагом и не схватила бы их, Натали не оказалась бы там, где Эйп превратился в демона.
Если бы Эйп не пришёл в город Чёрного Облака, не упал бы у её порога — не случилось бы и того превращения, и убийств.
Если бы…
Слишком многих можно было обвинить, но она хорошо понимала, что большая часть этих мыслей лишена всякого смысла: стоящие рядом события не всегда связаны причиной и следствием.
Даже гнев на Ротгарра, который намеренно скрыл от неё известие о смерти Натали, со временем утих. Успокоившись, она поняла, что винить его особо не за что.
И всё же чувству вины нужен был выход.
Если она ничего не сделает, ей будет казаться, что она подвела Натали, и не смогла бы жить дальше.
Чтобы отомстить, ей требовалась огромная сила. Её целями стали группа Магнолии, которая схватила её и Натали, и Эйп, который убил Натали… Нет, Эйпа больше нет. Теперь есть лишь демон Оста, с которым у неё нет ничего общего. Она смутно помнила, что тогда Оста почти полностью вырезал группу Магнолии, а чтобы справиться с оставшимися ей не нужно обладать исключительными способностями.
Но чтобы бросить вызов демону ей нужна сила, намного превышающая её текущую, — и для этого ей требовалась помощь Ротгарра.
Обретение цели принесло Анне душевный покой.
Она стремилась к великой силе не только ради мести — она надеялась, что однажды с её помощью сможет защитить всех, кто ей дорог.
Ни на что иное нельзя было положиться; лишь собственная сила, заключённая в её руках, дарила чувство защищённости.
Ротгарр наблюдал, как Анна медленно закрывает глаза, и выражение её лица смягчается, обретая умиротворённое выражение.
Только что он потянул одеяло не особо аккуратно, и теперь оно не прикрывало Анну полностью — его взгляду открывалось её округлое белоснежное плечо и ещё более манящие изгибы ниже.
Его влечение к ней ничуть не ослабело; если бы мгновение назад Анна позволила себе зайти ещё немного дальше, он бы точно не упустил этот шанс.
Но, увидев, как она украдкой попыталась прикрыться, он тут же отбросил прежние мысли.
Он знал, насколько близки были Анна и Натали, и прекрасно понимал, как сильно она потрясена, внезапно узнав о смерти подруги.
Он — великий Герцог Бездны и не станет пользоваться её слабостью; он дождётся дня, когда она сама, по собственной воле, придёт к нему.
Ротгарр подхватил прядь её всё ещё влажных волос и рассеянно намотал на указательный палец. Затем он наклонился и мягко поцеловал Анну в лоб. На его губах мелькнула лёгкая улыбка, после чего он закрыл глаза и уснул рядом с ней.
Она жаждет великой силы, и он поможет ей её обрести. А что касается обещанной платы — он заберёт своё позже, да ещё и с процентами.
* * *
Этой ночью сны Анны были сумбурными. То она вновь оказывалась в городе Чёрного Облака и училась вместе с Натали , то стояла перед непобедимым демоном у тускло освещённого алтаря, сражаясь плечом к плечу с подругой — лишь для того, чтобы увидеть, как та умирает у неё на руках. Среди этого причудливого калейдоскопа снов ей даже привиделось, что Натали попала в её мир и стала успешной бизнес-леди с молодым красивым любовником...
Открыв глаза, Анна некоторое время растерянно пыталась различить сон и реальность.
Она покосилась в сторону: Ротгарр крепко обнимал её, не открывая глаз.
Она попыталась подняться, и почувствовала, что волосы за что-то зацепились. Приподнявшись на локтях, она увидела, что прядь её волос была намотана на палец Ротгарра. Стоило ей дёрнуться сильнее — и он, наверное, выдрал бы целый клок.
Анна потянула за пленённую прядь и сказала:
— Пусти.
Она знала, что Ротгарр уже не спит — или, вернее, что сон ему не особо-то и нужен.
Ротгарр открыл глаза, растопырил пальцы, обвитые её волосами, словно осматривая их, а затем прижал ладонь к её затылку. Мягким, но уверенным движением он притянул Анну к себе и поцеловал в губы. Этого ему показалось мало, и он перевернулся, прижав её своим телом к постели.
Он просто решил получить небольшие «проценты» авансом.
Когда Ротгарр наконец отпустил Анну, её щёки слегка покраснели от волнения. И тут он произнёс:
— Вчера меня ранили. Сперва вылечи раны.
Анна посмотрела на Ротгарра и, помолчав, выдавила:
— Для начала я оденусь. Будь добр, отвернись.
Вчера она вышла из ванной обнажённой — ночная сорочка так и осталась внутри.
Ротгарр долго смотрел на неё сложным взглядом. В конце концов, он уже всё видел и трогал — к чему такая скромность? Но, увидев непреклонное выражение лица Анны, он, хоть и не отвернулся, всё же закрыл глаза.
Анна понимала, что Ротгарр и так ведёт себя на редкость сдержанно. Спрыгнув с кровати, она ушла в ванную. Надев ночную сорочку, она вернулась в свою комнату, переоделась в удобный костюм для верховой езды и только потом вернулась в комнату Ротгарра — к тому времени он уже был полностью одет и стоял у окна.
Анна подошла и встала за его спиной, спросив:
— Где ты ранен?
Ротгарр обернулся, чтобы показать ей раны.
Не тратя лишних слов, Анна умело применила «Священное исцеление». Ротгарр не спрашивал о её попытке побега — а раз он не задавал вопросов, то и она не стала поднимать эту тему.
Когда она вылечила все внешние раны, Ротгарр взял Анну за руку и повёл её вниз, остановившись лишь у двери библиотеки.
Он прошёлся по комнате, выбрал с десяток книг и принёс их Анне:
— Сначала прочти это.
Анна поспешно подхватила стопку и ответила:
— Хорошо.
Когда она взяла первую книгу и начала читать, Ротгарр развернулся и вышел.
Анна проводила взглядом его спину; чуть позже она заметила за окном его удаляющуюся фигуру.
Он оставил её в замке совершенно одну — похоже, он действительно верил, что она не сбежит, не закончив дело.
Конечно, она и не собиралась убегать.
Анна снова вернулась к чтению. Пролистав книги, она обнаружила, что все они посвящены медитации и магии.
Ранги магов определяются формально, через экзамены, и на самом деле между первой и второй звездой, или между второй и третьей, точной границы не было. В самых древних книгах вообще не упоминались звёздные ранги — в те времена их не существовало, и если два мага встречались, оставалось только сразиться, чтобы понять, кто сильнее.
Эти древние фолианты содержали множество способов повысить эффективность медитации и силу заклинаний — некоторые методы требовали кардинальных перемен ради ничтожного результата, тогда как другие, при минимальных изменениях, давали впечатляющий эффект.
Анна не стала испытывать их сразу; вместо этого она решила сначала дочитать все книги.
Через какое-то время снаружи послышался шум. Выглянув в окно, она увидела облако пыли, приближающееся издалека; когда оно достигло замка, Анна разглядела, что это были Дымка и Белый Хохолок со своими товарищами.
Подняв взгляд к небу, она увидела, как Ротгарр пролетел над замком и опустился на террасу, которую она не могла видеть со своего места.
Отправляя Дымку и остальных прочь, Анна была готова к тому, что больше никогда их не увидит. Она никак не ожидала, что они встретятся снова, да ещё и так скоро.
Разумеется, Ротгарр вернул их ради неё, чтобы они заботились о её повседневных нуждах.
Анна не стала сразу спускаться к ним; она отвела взгляд от окна и снова погрузилась в чтение. Никогда прежде она не проявляла такого усердия в учёбе — даже во время подготовки к экзаменам в Гильдии магов. Она была настолько поглощена процессом, что не заметила, как в комнату вошёл Ротгарр.
Дочитав четвёртую книгу и закрыв её, Анна посмотрела на него и спросила:
— Допустим, боевая сила того, кто только стал магом первой звезды, равна десяти. Тогда сколько боевой силы у остальных рангов? И сколько у тебя?
Ротгарр никогда не пользовался такой системой подсчёта и, подумав, ответил:
— Если маг первой звезды — это десять, то маг-ученик — пять, вторая звезда — двадцать, третья — сорок, четвёртая — восемьдесят, пятая — сто шестьдесят. А у меня... думаю, около трёхсот.
Анна кивнула; оценка Ротгарра была близка к её собственному ощущению: разница между рангами каждый раз примерно удваивалась. В то время, когда он вселился в Раймонда, который был лишь магом второй звезды на пороге третьей, он мог разделаться с магом третьей звезды без труда.
Её нынешнюю силу можно было бы оценить примерно в сорок, тогда как сила демона достигала трёхсот. Эта пропасть была настолько велика, что приводила в отчаяние.
И всё же цифры — это лишь приблизительные оценки. Если бы нашёлся какой-то другой способ...
Анна спросила снова:
— Даёт ли контракт души какие-нибудь преимущества, кроме продления жизни? Например, можешь ли ты поделиться со мной своей силой?..
Ротгарр насмешливо хмыкнул:
— Размечталась.
Анна спросила просто так, не особо надеясь на такую удачу, и насмешка Ротгарра её не задела; она взяла следующую книгу, перелистнула пару страниц и вдруг, словно невзначай, спросила:
— Балан как-то давно говорил, что все вы выбрались из Бездны… Что это за место — Бездна?
— Ты правда хочешь знать? — Ротгарр приподнял бровь.
Анна кивнула:
— Если это не секрет, то да, хочу.
— Через пару дней я отведу тебя туда, — Ротгарр усмехнулся, в его улыбке читалось предвкушение забавного зрелища.
Анна тут же отозвалась:
— Хорошо!
Она почувствовала в его настрое что-то недоброе, но рассудила: раз уж он всё равно не может её убить, почему бы не рискнуть и не взглянуть на эту Бездну?
И сразу спросила:
— А про дар Бездны и проклятие… об этом можно спросить?
Вообще-то это была тайна демонов, и даже между Ротгарром и Баланом подобные темы без необходимости не поднимались. Но Анна находилась в особом положении: она на собственном опыте пережила и его дар, и его проклятие — и осталась жива.
Теперь у Ротгарра почти не осталось секретов от Анны, поэтому, не дожидаясь, пока она начнёт расспрашивать, он спокойно ответил:
— Дар Бездны, который я получил, — одержимость, способность вселяться в чужие тела. А проклятие... в день его проявления первый человек, которого я увижу, становится моим хозяином.
Анна вспомнила, как в тот день Ротгарр целовал её ногу, называя «хозяйкой», и снова спросила:
— Сколько раз это случалось?
Ротгарр взглянул на неё и холодно усмехнулся:
— Ты хочешь спросить, сколько раз я пережил это унижение?
Анна покачала головой:
— Нет.
Ротгарр приблизился к ней и, склонившись, посмотрел в глаза:
— Кроме тебя, был ещё один раз. В тот раз… я наносил себе раны, чтобы противостоять силе проклятия, а Балан помог мне убить того человека. Ты единственная, кто видел моё состояние под действием проклятия, и остался в живых.
Ротгарр стоял слишком близко, и у Анны на миг перехватило дыхание. Она не ожидала так внезапно получить ответ на вопрос, который мучил её уже несколько дней. Значит, дело действительно было в ней — именно поэтому он так легко поддался силе проклятия и склонился перед ней. Впрочем, теперь, когда их души были связаны, ответ уже не имел значения.
Его слова звучали почти как признание. Анна помолчала и сказала:
— Ещё Балан.
Ротгарр нахмурился:
— Что?
— Балан тоже видел тебя под действием проклятия, и остался в живых, — сказала Анна.
Ротгарр несколько секунд пристально смотрел на неё.
— Хочешь подстроить так, чтобы я убил Балана?
— …Нет.
Она просто хотела сменить тему.
Анна легонько ткнула книгой в грудь Ротгарра, намекая, чтобы он отошёл подальше.
И он послушно отступил.
Анна перелистнула пару страниц и, словно невзначай, спросила:
— А какие дары и проклятия у других демонов?
Проклятие Балана она уже видела собственными глазами, но его дар оставался для неё загадкой. Что до Эйпа… нет, Осты — его проклятие, видимо, как-то связано с тем, что он принимает облик Эйпа.
Ротгарр не стал делать из этого тайны:
— Проклятие Балана ты уже видела. Его дар — хаос.
— Хаос? Что это за способность?
Он насмешливо хмыкнул:
— При твоём нынешнем уровне силы, если он применит её на тебе, ты лишишься рассудка.
Анна испугалась:
— Навсегда?
— Только пока он использует способность.
Анна с облегчением выдохнула. Иначе это было бы слишком пугающе. Но на самом деле её интересовало другое, поэтому она спросила:
— А что насчёт остальных трёх Великих Герцогов?
— Великий Герцог Фуэри — Оста, Великий Герцог Грид — Экуй, Великий Герцог Слайгерд* — Бэйли, — сказал Ротгарр. — Насчёт последних двух я не уверен. Проклятие Осты превращает его в человека, из-за чего он лишается всей своей силы.
[*По аналогии с Ротгарром Хубилисом (Гордыня) и Баланом Лайчели (Похоть), титулы остальных герцогов можно интерпретировать как Гнев (Фуэри), Жадность (Грид) и Лень (Слайгерд).]
Изначально Ротгарр предполагал, что во время действия проклятия Оста слабеет, но позже, выслушав рассказ Анны, скорректировал свою догадку: похоже, во время проклятия Оста превращается в человека и вынужден скрываться в мире людей, пережидая, пока действие проклятия не утихнет. В мире людей примерно раз в сотню лет в каком-нибудь городе случается резня, и Ротгарр предположил, что виновником был именно Оста: возвращаясь в демонический облик, он впадает в буйство.
— Хм? А как часто проявляется проклятие Бездны? — услышав полное описание проклятия Осты, Анна невольно дрогнула и вновь задала вопрос.
— Примерно раз в сотню лет, — небрежно ответил Ротгарр.
Если не считать Балана, его собственное проклятие тоже проявлялось нерегулярно, с интервалом примерно в столетие, поэтому он предполагал, что проклятие Осты работает по схожему принципу.
Сто лет… слишком долго; у неё просто нет столько времени.
К тому же, если Оста снова примет облик Эйпа, убить его будет совсем легко — но она, скорее всего, просто не сможет заставить себя это сделать.
Заметив лёгкое сомнение в глазах Ротгарра, Анна поспешно добавила:
— В следующий раз, когда твоё проклятие Бездны проявится снова, я прослежу, чтобы к тебе никто не приближался.
Она сказала Ротгарру, что хочет обрести такую же силу, как у него, но не сказала как именно собирается её использовать. Она не знала, догадался ли он о её истинных намерениях, и надеялась, что он не станет слишком много думать об этом.
Месть за Натали была её личным делом. Она могла становиться сильнее под его руководством, но не имела права напрямую использовать его силу против Осты.
Некоторые вещи имеют смысл только тогда, когда делаешь их собственными руками.
Ротгарр приподнял бровь:
— В следующий раз?
Скрытый смысл её слов привёл его в хорошее расположение духа. Не дав Анне времени осмыслить, что он имел в виду, Ротгарр посмотрел на неё, прищурив глаза в улыбке, и сказал:
— Хорошо.
Проявление проклятия Бездны было непредсказуемым, и если она хотела выполнить своё обещание, ей предстояло провести рядом с ним по меньшей мере следующую сотню лет, а то и дольше.
Анна на мгновение растерялась: она редко видела, чтобы Ротгарр вот так по-настоящему и беззаботно улыбался.
Она поспешно отвела взгляд и уставилась на страницу книги в своих руках.
«Следующий раз — это примерно через сто лет. Буду ли я к тому времени ещё жива?»
Она глубоко вдохнула и решила пока не думать о таком далёком будущем.
Видя, что Анна снова погрузилась в чтение, Ротгарр просто сказал:
— Если будут вопросы — спрашивай в любое время.
— Хорошо, — отозвалась Анна.
Она вспомнила, как раньше, когда Ротгарр вселился в Уилисса и был её наставником, он угрожающе спрашивал: «Запомнила?». Теперь это воспоминание казалось пришедшим из прошлой жизни.
Неужели Ротгарр научился быть настоящим наставником? Или это просто привилегия, которая полагается только ей?
Анну терзали сомнения, но они развеялись, когда позже у неё возник реальный вопрос, и Ротгарр ответил на него искренне и серьёзно — совсем как настоящий учитель.
«Он действительно научился быть хорошим наставником».
Дочитав очередную книгу, Анна почувствовала голод.
Помимо едва уловимого ощущения, знание о том, что Ротгарр действительно заключил с ней договор душ, никак не отразилось на её теле. А это «иное» ощущение было настолько тонким и неуловимым, что она с трудом могла выразить его словами. Если попытаться описать, то, возможно, можно сказать так: прежде одинокая и лишённая опоры в этом мире, она вдруг словно обрела некую невидимую связь. Ей казалось, что куда бы она ни отправилась, рядом с ней всегда будет кто-то. Она не могла его увидеть или коснуться, но знала: он всегда рядом.
Что касается остального… например, увеличения продолжительности жизни — в ближайшее время это никак не проявится. Она по-прежнему останется обычным человеком: будет чувствовать голод и испытывать физиологические потребности.
Спускаясь на кухню, Анна шла рядом с Ротгарром и неожиданно спросила:
— А если ты пожалеешь об этом? Ты убьёшь меня или отпустишь?
Вопрос Анны был расплывчатым, но Ротгарр прекрасно понял, что она имеет в виду.
Предложенные варианты пришлись ему совсем не по душе. Почему он вообще должен её убивать? И с какой стати отпускать?
— Я не пожалею, — холодно сказал Ротгарр, глядя прямо перед собой, а затем повернул голову и предупредил: — А тебе, Анна, лучше не делать того, о чём потом пожалеешь.