«Огненный фламинго горит только один раз в жизни».
В отблесках пламени, в окружении пронзительных криков эта фраза вдруг зазвучала почти романтично.
Словно метафора, предвещающая некое будущее.
Анна никогда не была человеком с поэтической жилкой, но в этой атмосфере не могла не испытывать совершенно иных эмоций.
Она повернула голову к Ротгарру: его красные глаза, казалось, горели пылающим огнем.
В этот миг она даже подумала, что не откажется, если он вдруг решит поцеловать её.
Но Ротгарр этого не сделал. Он приподнял бровь:
— Царство Демонов куда интереснее мира людей, правда ведь?
Анна, разумеется, предпочитала мир людей — ведь именно там был её дом, — поэтому уклончиво ответила:
— Это и правда очень красиво. Почему они горят?
— Чтобы получить право на продолжение рода.
Ротгарр не обиделся, что она сменила тему. Он взял её за руку и снова подвёл к краю ущелья, указывая на тёмные силуэты, облепившие отвесные стены:
— Вон те — самки огненных фламинго. А те, что загораются и несутся ввысь, — самцы. Когда все самцы догорят, самки двинутся следом за ними. Та, что доберётся первой, сможет выбрать самого красивого.
К этому времени все самцы фламинго уже взлетели. Поэтому, почти сразу после того, как Ротгарр закончил говорить, тёмные фигуры расправили крылья и взмыли в небо, несясь на полной скорости к уже улетающим самцам. На взлёте несколько самок даже клевали друг друга.
Анна только качала головой: мир животных — занятная штука. Нередко именно самцы красивее, а самки совершенно невзрачны.
Ротгарр всё это время наблюдал за Анной. Убедившись, что ей понравилось, он сказал:
— Завтра ночью отведу тебя посмотреть на брачные игры громовых питонов.
Анна замерла.
«Игры громовых питонов? Нет, ну зачем ей подглядывать за чужими… делами? Он что, слишком целеустремлённый?»
— Это… наверное, не обязательно? — небрежно сказала она, перегнувшись через край ущелья с видом любопытного ребёнка.
Ротгарр перехватил её запястье, чтобы она не рухнула вниз головой, и с искренним недоумением нахмурился:
— Ты не хочешь это увидеть?
Ротгарр, по правде сказать, смутно представлял, что интересного есть в Царстве Демонов. Он узнал про огненных фламинго и громовых питонов от Балана, который заверил его, что Кэтрин была в восторге от таких зрелищ, — вот и взял на вооружение.
Подумав, он добавил:
— Не хочешь смотреть на питонов… Есть две стаи фениксов, которые дерутся за территорию. Хочешь посмотреть?
«Феникс» прозвучало вполне пристойно. Анна охотно кивнула:
— Хочу!
Ротгарр чуть усмехнулся, крепче обхватил её рукой, и Анна оказалась у него в объятиях. Он подхватил её и снова взмыл в небо.
Примерно через десять минут полёта Ротгарр завис в воздухе.
В сотне метров от них Анна увидела две стаи фениксов — голые скелеты с костяными крыльями, уже встречавшиеся ей прежде. Сейчас они яростно сшибались друг с другом. Кости трещали, но не рассыпались и держались на удивление крепко: никто не развалился от одного удара, как она себе воображала.
Понаблюдав, Анна заметила, что несмотря на отсутствие физических мозгов, фениксы действовали не бездумно — в их драке была своя тактика. Трое набрасывались на одного; один отвлекал противника, пока сородичи заходили сзади… Зрелище захватило её целиком.
Возможно, дело было в том, что фениксы состояли лишь из костей. Даже погибая, они просто осыпались на землю сухими останками, не оставляя после себя крови, поэтому Анна не чувствовала отвращения. Но окажись на их месте обычные магические звери из плоти и крови, она наверняка не смогла бы долго смотреть на эту жестокую картину.
Бой закончился быстро и проигравшие были выдворены с территории. Победители понесли потери, но отстояли право на жизнь — и теперь изображали какой-то странный торжествующий танец.
Анна некоторое время любовалась их танцем, потом вдруг спросила:
— Их можно приручить? Чтобы ездить верхом?
«Всадник на фениксе… звучит довольно круто!»
Ротгарр вспомнил о дюжине фениксов в подземелье под садом замка Балана, которых держали в качестве летающих средств передвижения, и уверенно сказал:
— Нельзя.
Он сильнее прижал Анну к себе, не желая уступать кому-либо право обнимать её.
Анна немного расстроилась. Фениксы были довольно крупные: костяные крылья в размахе достигали трёх-четырёх метров. Это почти как оседлать костяного дракона. Жаль.
Битва закончилась, и Ротгарр принёс Анну обратно в замок.
С той минуты, как они приземлились, она заметила, что он держит её за руку — и не отпускал вплоть до самой её комнаты.
Анна остановилась и повернулась к нему с улыбкой:
— Спасибо, что сегодня показал мне всё это. Мне очень понравилось.
Она высвободила руку, толкнула дверь и на пороге обернулась:
— Я немного отдохну, ты тоже…
Договорить ей не дали. Ротгарр обхватил её за талию, поцеловал и занёс в комнату. Захлопнул дверь и прижал её к стене, страстно целуя.
В отличие от Балана, он не любил зрителей.
Анна понимала, что сопротивляться бесполезно, и не стала тратить силы впустую.
Отвечать, впрочем, тоже не собиралась: поощрять Ротгарра не входило в её планы.
Через какое-то время, которое показалось Анне вечностью, он наконец отпустил её. Красные глаза были слегка прикрыты, в уголках губ таилась довольная усмешка.
«Неудивительно, что Балан так любит целовать Кэтрин», — подумал он.
Похоже, это и правда вызывает привыкание.
Увидев, что Анна опустила голову и тяжело дышит, он не удержался и приподнял её подбородок. При виде покрасневших губ и влажных глаз, он вновь не смог устоять и наклонился, чтобы поцеловать её.
К счастью, Ротгарр не позволил себе ничего лишнего. Когда он ушёл, Анна с облегчением выдохнула.
Ещё один день позади.
* * *
Пробыв в Царстве Демонов два дня, Анна научилась различать местные день и ночь.
Следующие несколько дней Ротгарр водил её по «знаменитым достопримечательностям» Царства Демонов. Одни были видны при свете Дневной Звезды, другие — только с наступлением темноты.
На брачные игры громовых питонов он её всё-таки сводил. Правда, это оказалось не совсем то, что она ожидала: главным номером программы было не само спаривание, а турнир самцов за право на него. Соперники не могли причинять вред друг другу — только охотиться на мелких зверюшек, похожих на мышей, снующих по специально отведённой площадке. Победит тот, кто убьёт больше. Это было неожиданно смешно и совершенно увлекательно.
Разные стратегии продолжения рода у разных существ — это и правда интересно.
За всё это время Анна встретила Кэтрин лишь однажды.
Похоже, Балан не врал: он ревновал Кэтрин к их дружбе и не позволял им видеться. В ту единственную встречу он торчал рядом, так что поговорить нормально не вышло.
Но это было неважно: план был составлен ещё в тот день, поэтому это никак на него не повлияло.
* * *
Утром в день рождения Кэтрин Анна особенно тщательно оделась и причесалась — совершить сегодняшний побег хотелось в лучшем виде.
Кэтрин пришла лично вместе с Баланом, чтобы пригласить Анну на праздничный ужин.
Балан обнял Кэтрин с покровительственной нежностью:
— Я хотел позвать побольше гостей, но Кэтрин сказала, что четверых нам вполне достаточно. Она редко о чём-то просит, кроме как в постели, как я могу ей отказать? Так что сегодня вечером в замке будем только мы.
Анна пропустила мимо ушей часть фразы, явно не предназначенную для детей, и мысленно отметила: первый пункт в порядке.
«Четверо гостей — значит, когда они напьются, мы с Кэтрин можем делать что хотим!»
— Кэтрин, с днём рождения, — сказала она с улыбкой. — Я приготовлю тебе подарок.
— Не нужно никакого подарка, — покачала головой Кэтрин. — Главное, что ты придёшь.
Анна улыбнулась и украдкой подмигнула, давая понять, что всё идёт по плану.
Эти семь дней дорого ей обошлись.
С того первого дня, когда она «сняла печать», Ротгарр похоже, пристрастился к поцелуям. И на прогулках, и при расставании у дверей комнаты он каждый раз не отпускал её, пока не нацелуется вдоволь.
Она утешала себя тем, что он пока довольствуется малым. Будь на его месте Балан, уже на первый день она бы, наверное, пришла к тому же выводу, что и Кэтрин: «Пока душа чиста — тело не так уж важно»…
Возможно, дело и в том, что она никогда не отвечала. Но долго так продолжаться не могло — хорошо, что сегодня всё наконец решится.
Ротгарр куда-то ушёл, сказав, что хочет найти для неё что-то особенное. После того как Кэтрин лично передала приглашение, Балан увёл её прочь.
Вскоре Ротгарр вернулся с крошечным ростком в ладони и весь в ссадинах.
— Как тебя угораздило? — изумилась Анна.
«Кроме Балана, тоже Великого Герцога, кто вообще может его ранить? Неужели он подрался с кем-то из других Великих Герцогов?»
— Пустяки, — отмахнулся Ротгарр, с восторгом показывая ей зелёный росток в ладони. — Знаешь, как с ним играть?
Играть?
Анна с недоумением разглядывала крошечный росточек, стоящий на ладони Ротгарра. Примерно с палец длиной, с серо-бурыми корнями, белым стебельком и тремя овальными зелёными листочками сверху. Он вполне уверенно стоял на своих корнях, слегка покачивая листочками, словно приветствуя её.
Анна потянулась и легонько ткнула в листик. Росток всем телом откинулся назад, дрогнул, а потом расправил корни и кое-как с трудом выпрямился.
«Какой миленький!»
Она захотела ткнуть ещё раз, но Ротгарр отодвинул ладонь и нахмурился:
— Это росток демонического хлыстовика. Он хрупче тебя — ещё раз коснёшься, и он может погибнуть.
«Это я-то хрупкая?! Я не умру от пары прикосновений!»
Анна почувствовала себя оскорблённой, что её сравнили с каким-то ростком, но лишь бросила на Ротгарра недовольный взгляд и с любопытством спросила:
— Для чего он?
— Дай руку.
Анна посмотрела на него, протянула правую руку.
Ротгарр поймал её ладонь и резко провёл по подушечке указательного пальца — тут же выступила кровь. Анна стиснула зубы и увидела, как он поднёс её палец к листочкам ростка, чтобы кровь упала на них. В памяти мелькнули все эти фэнтезийные истории, где кровью скрепляют связь с артефактом…
«Подожди, что вообще происходит?!»
Прямо на глазах у Анны росток, впитав её кровь, вдруг вытянул корни, зацепился за рану на её пальце, а затем она с ужасом увидела, как он начал проникать прямо в порез.
Если бы Ротгарр не держал её руку мёртвой хваткой, Анна бы уже стряхивала росток словно таракана.
В голове вихрем пронеслись все виденные ужастики. Она побелела.
— Это что такое?!
Ротгарр некоторое время с нескрываемым удовольствием смотрел на её перепуганный вид и только потом сказал:
— Не бойся. Это хорошая вещь.
Когда росток целиком скрылся под кожей, он отпустил её руку.
Анна торопливо осмотрела палец: ранка уже затянулась. Прислушалась к ощущениям — что-то странное и при этом удивительно приятное. Казалось, она и росток стали единым целым.
— Сосредоточь в ладони стихию воды и призови его, — сказал Ротгарр.
Анна сделала, как он велел. На ладони проклюнулся зелёный росток, потянулся, начал скручиваться — и превратился в хлыст почти двух метров длиной и толщиной с палец. Она ощущала каждую точку этого зелёного хлыста, как часть себя.
Она разглядывала его с восхищением и вдруг заметила, что рубцы на шее Ротгарра очень напоминают следы от удара хлыстом. Она поднесла хлыст к его шее, примерилась — совпадение очевидное.
— Такая вещица способна поранить даже тебя? — удивилась Анна. — Если магический зверь настолько силён, то…
— Взрослый демонический хлыстовик по силе не дотягивает даже до мага второй звезды, — объяснил Ротгарр. — Но чтобы добыть его росток, нельзя на него нападать — нужно забрать его, пока он сам тебя атакует. Иначе росток мгновенно увянет от любой атаки со стороны.
Анна слушала, открыв рот.
Ради этой игрушки он позволял магическому зверю с силой мага второй звезды колотить себя, никак не отвечая. Для его характера это… поистине удивительно.
Чтобы завоевать её «любовь» и получить доступ к более близким отношениям, он и правда выкладывался на полную.
Анна убрала хлыст, усадила Ротгарра и принялась лечить его раны, раз за разом накладывая «Священное исцеление».
Ротгарр приподнял бровь и наблюдал за её сосредоточенным лицом с необъяснимым удовольствием.
Не дождавшись, пока она залечит все раны, он мягко потянул её к себе — и Анна упала прямо к нему на колени. Он обнял её и нетерпеливо поцеловал.
В последние два дня Ротгарр чувствовал неописуемую пустоту.
Балан сказал, что как Великий Герцог Бездны он может делать то, что пожелает. Поэтому он поцеловал Анну, а когда понял, насколько это приятно, больше не стал себя сдерживать: хотел поцеловать — и целовал.
Но в эти дни в нём постепенно нарастало чувство неудовлетворённости.
Потому что Анна никогда не отвечала. Она не тянулась к нему так, как он тянулся к ней. Или скорее, казалось, она вообще не придавала его поцелуям никакого значения. Словно не понимала, что они означают.
Ротгарр задумался.
Что же они означают?
Он вспомнил вчерашний разговор на балконе с Баланом — тот узнал, что Ротгарр так и не затащил Анну в постель, и расхохотался. А потом сказал кое-что важное.
В тот момент Кэтрин спала, и они разговаривали на террасе.
— Когда она теряет голову от твоих поцелуев — самое время тащить её в постель. Не понимаю, почему ты так долго тянешь. Или ты не можешь?
В ответ Ротгарр швырнул в него чёрное пламя.
Балан уклонился, покачал головой и сказал уже серьёзно:
— Ротт, в Анне есть своё обаяние. Но если ты вложишь в это слишком много — она тебя ранит. Физически ты её одним пальцем раздавишь. Но в том, что касается людских сердец… ты ей не ровня.
Ротгарр бросил на него холодный взгляд.
— Не недооценивай меня.
— Не недооцениваю, — ответил Балан. — Просто твоё везение… Попадись тебе девушка вроде Кэтрин — я бы не беспокоился. Но тебе попалась Анна. Просто хочу тебя предупредить: ты можешь добиться, чтобы она тебя полюбила. Но сам не влюбляйся в неё.
Ротгарр прекрасно помнил свой ответ: «Я не ты. Я не влюблюсь в человека».
Желание целовать Анну ничего не значило.
Раздражение от того, что она не отвечает, — тоже. Он Великий Герцог. Женщина, которую он хочет, разве не должна хотеть его ещё сильнее в ответ?
Но Анна не хотела. Так что его раздражение вполне объяснимо.
Анна вдруг накрыла его руку ладонью и откинулась назад, глядя на него снизу вверх.
Ротгарр не двигался, и его глаза странно покраснели. С абсолютно бесстрастным лицом он произнёс слова, прозвучавшие для Анны как гром среди ясного неба:
— Я хочу тебя.
Анна слегка изменилась в лице.
«Вот и настал день расплаты. Семь дней обхаживал — и пришёл за своим».
Анна опустила руку, медленно придвинулась, обняла его за шею и тихо шепнула на ухо:
— После сегодняшнего ужина — хорошо?
«На ужине мы с Кэтрин и сбежим!»
Для Ротгарра это был первый раз, когда она что-то ответила. Сердце пропустило удар.
Было неважно, что именно она сказала. Сам факт её внимания и реакции разом смёл несколько дней раздражения.
Поэтому он вполне мирно сказал:
— Хорошо.
И просто сидел, держа её в объятиях. Больше ничего.
Анна расслабилась и тоже не убрала рук.
Даже обняла крепче. Тепло его тела давало странное ощущение покоя.
Она знала, что это иллюзия. Но позволила себе побыть в ней ещё немного.