Разумеется, Анна не была настолько глупа, чтобы сразу привести малыша Эвана. Сначала она зашла на кухню, нашла Ребекку и рассказала ей, что Святой Сын согласился вылечить её брата, — ей нужно было получить разрешение провести малыша в графское поместье.
Услышав это, Ребекка очень удивилась и не удержалась от вопроса:
— Но разве Святой Сын не ранен?
— Святой Сын невероятно добросердечен, — ответила Анна, изобразив на лице лёгкую досаду. — Он сказал, что ему гораздо лучше, и настоял, чтобы я привела малыша Эвана. Когда Святой Сын спросил, почему я взяла утром отгул, мне не следовало упоминать о брате.
Разумеется, Анна нисколько не жалела об этом — она намеренно ответила на вопрос демона именно так. Её скорее удивляло другое: он не воспользовался возможностью и не поставил условием её согласие на брак в обмен на спасение её брата. Какими бы ни были его мотивы, он согласился помочь Эвану — и за одно это она была ему искренне благодарна.
Ребекка выслушала её и принялась успокаивать:
— Святой Сын — избранник Богини, в его сердце живёт та же доброта, что и в сердце Богини Света. Раз уж он сам настоял — не думай лишнего. Я провожу тебя к воротам и объясню стражникам, что это приказ Святого Сына.
— Спасибо тебе, Ребекка! — от всей души поблагодарила Анна.
Вместе они прошли к задним воротам графского поместья. Ребекка пользовалась здесь уважением, и когда она объяснила, что это приказ Святого Сына и речь всего лишь об одном ребёнке, стражники не стали возражать.
Попрощавшись с Ребеккой, Анна со всех ног бросилась домой.
Гай сидела у постели малыша Эвана, едва сдерживая слёзы. После того как он выпил святую воду, она была уверена, что сыну скоро полегчает, — но время шло, а его дыхание оставалось таким же частым и прерывистым. Лоб, кажется, пылал ещё сильнее.
— Мама!
Гай была так обеспокоена, что заметила Анну лишь когда та с силой распахнула дверь спальни.
— Анна, ты опять вернулась? Что… что-то не так с работой?
— Нет, мама! Малыш Эван спасён! — воскликнула Анна, не скрывая волнения. — Святой Сын согласился его вылечить. Я сейчас же отнесу Эвана в поместье!
Лицо Гай озарилось выражением безмерной радости — как будто с неба посыпались золотые монеты.
— Милосердная Богиня! Неужели Святой Сын сам вызвался спасти малыша Эвана?!
— Да, мама, я отнесу его прямо сейчас.
Анна подхватила малыша на руки — трёхлетний ребёнок оказался весьма тяжёлым, около десяти килограммов. Она положила его голову себе на плечо и вынесла на улицу.
Гай кинулась следом и забрала малыша из рук дочери:
— Мама пойдёт с тобой.
— Но…
— Я знаю правила, — мягко перебила Гай. — Я только донесу его до ворот и подожду снаружи. — Она улыбнулась. — Малыш Эван весит порядочно, ты не сможешь нести его так долго.
Адель, стоявшая рядом, тут же встряла:
— Я тоже хочу пойти!
Анна понимала, что мать права: долго она малыша не пронесёт. К тому же оставлять Адель одну дома было нельзя. Поэтому она согласилась, чтобы Гай и Адель шли вместе с ней.
Они отправились в путь без промедления и меньше чем через полчаса добрались до задних ворот графского поместья.
Анна взяла брата из рук матери и сказала:
— Мама, не волнуйся. Когда я выведу его обратно — он будет совершенно здоров.
На лице Гай всё ещё читалась тревога, но сквозь неё пробивались надежда и радость:
— Хорошо, доченька. Мы будем ждать тебя здесь.
Адель обхватила ногу Анны и запрокинула голову:
— Анна, мы будем ждать тебя и малыша Эвана снаружи!
С братом на руках Анна беспрепятственно прошла через задние ворота и не останавливаясь добралась до флигеля, где жил Святой Сын.
Ротгарр уже поднялся с постели и сидел за столом.
Анна вошла, неся брата и увидела сидящего демона. Немного подумав, она подцепила ногой стул и придвинула его к столу, затем усадила малыша на сиденье.
— Ваше Святейшество, это мой младший брат — малыш Эван. У него уже несколько дней не спадает сильный жар. Прошу вас, помогите ему.
Она придерживала брата рукой и смотрела на демона с нескрываемой надеждой.
Ротгарр окинул малыша взглядом: красные щёки, учащённое дыхание, из носа текут сопли. Хотя это было тело Виктора, прикасаться к такой нечистоте в его планы не входило. Поэтому он сказал Анне:
— Держи его крепко.
Анна кивнула, подумала мгновение и снова взяла малыша на руки, затем села на стул и устроила брата на коленях: так было надёжнее его удержать.
Ей самой не доводилось испытать воздействие Священного исцеления, а когда демон накладывал его на себя, он, казалось, не чувствовал боли. Но он не человек — кто знает, может, просто терпел молча? На всякий случай, чтобы малыш не забился в испуге и не рассердил демона, она обняла брата покрепче — совсем как родитель, принёсший ребёнка на прививку.
Ротгарр протянул руку, но на миг задержался. Заметив, что вся кожа малыша покрыта испариной, он опустил ладонь не на лоб, а на руку, покрытую одеждой.
От его ладони поднялся белый свет и стал медленно расширяться, пока не окутал Эвана почти целиком.
Анна затаила дыхание и следила за братом. Никаких признаков боли или беспокойства не было — напротив, по мере того как белое сияние не угасало, дыхание ребёнка становилось всё ровнее и спокойнее. Анна невольно выдохнула с облегчением.
Она подняла глаза. Демон был совсем близко — он смотрел на малыша Эвана сощуренным, бесстрастным взглядом; белый свет на его руке не гас, зато по бледному лицу катился холодный пот.
Прошло лишь сутки. Даже демону вряд ли удалось бы полностью восстановить духовную силу в теле Святого Сына.
«Этот демон поистине предан своему делу,» — подумала Анна. — «Он способен вынести такие страдания, лишь бы выманить мою душу…»
Если бы он не охотился за её душой… Если бы она не была пришелицей из другого мира… Наверное, сейчас она была бы так растрогана, что сама бросилась бы ему на шею — хоть бы и в качестве тайной любовницы.
Когда белое сияние угасло, малыш Эван успокоился и крепко уснул. Демон же был белее мела; убирая руку, он даже слегка покачнулся.
Анна была готова к этому заранее и успела его подхватить:
— Святой Сын, благодарю вас от всего сердца. Это… это просто невозможно выразить словами!
В эту минуту её благодарность была совершенно искренней.
Ротгарр коротко хмыкнул, высвободился из её рук и оперся на стол.
— Можешь теперь отнести его домой.
— Да, Ваше Святейшество. Ещё раз — от всей души благодарю вас за доброту! — Анна подняла малыша и поклонилась на прощание.
Но Ротгарр не собирался преумножать славу Святого Сына как милосердного человека. Он повернул голову — длинные серебристые волосы мягко скользнули по плечу:
— Я спас его потому, что он твой брат.
Анна держала Эвана на руках. Он сладко спал и безвольно свесил голову ей на плечо — она почти физически ощущала его доверие и привязанность.
Перед ней был демон, только что произнёсший такие слова, что у любого другого они вызвали бы бурю эмоций. В сочетании с его лицом они создавали настоящее ощущение давления — словно он требовал отплатить за свою доброту.
Чувства Анны были сложными. Но прямо сейчас она, разумеется, не могла позволить себе сердить демона.
— Да, я понимаю, — мягко сказала она. — Я безмерно вам благодарна. Даже не знаю, как смогу отплатить за вашу доброту.
Ротгарр едва не выпалил в ответ: «Тогда выходи за меня!» — но Анна всё ещё держала на руках брата, да и прежние неудачи породили в нём некоторую осторожность. Он решил подождать. Ещё одна неудача — и его терпение окончательно иссякнет.
— Ступай, — сказал он в итоге.
Анна откланялась и вышла из спальни, а едва оказавшись в коридоре — резко ускорила шаг.
Только что она подумала, что снова придётся столкнуться с «принуждением к браку» со стороны демона! В этом случае всё закончилось бы крайне неловко — она ни за что не согласилась бы «выйти за него» лишь потому, что он спас малыша Эвана.
В любом случае, её брат теперь здоров. Захочет — пусть убивает её!
Анна бесстыдно подумала об этом, а затем прислушалась к своей совести.
Использовать кого-то таким образом, конечно, нехорошо, но если другая сторона — демон, который хочет забрать её душу… наверное, она могла немного простить себя?
Малыш Эван спал крепким сном, и когда Анна принесла его к задним воротам поместья, Гай при виде выздоровевшего ребёнка не смогла сдержать счастливых слёз. Она шептала, снова и снова:
— Благодарю Богиню, благодарю за Её милость, оставившую нам малыша Эвана…
«Какую ещё Богиню?» — мысленно вздохнула Анна. — «Благодарить нужно меня — это я додумалась попросить демона о помощи. И демона, который не отказал...»
Конечно, она не произнесла это вслух. Передала брата матери и смотрела, как Гай, прижимая к себе малыша Эвана, уходит, уводя за собой Адель. Адель, уже отойдя далеко, всё оглядывалась и махала ей рукой.
Анна немного беспокоилась за тело Святого Сына, в котором находился демон. Она не стала задерживаться и быстро вернулась в его спальню.
Демон всё ещё стоял, опираясь на стол и слегка прикрыв глаза. Холодный пот на его лбу высох, но лицо оставалось мертвенно-бледным.
Анна замедлила шаг. Совесть, только что улёгшаяся, снова заворочалась.
Она тихонько, на цыпочках, подошла и не успела встать рядом, как он открыл глаза и посмотрел на неё снизу вверх.
— Ваше Святейшество, позвольте помочь вам лечь в постель? — негромко и мягко спросила Анна. Она знала, что громкие звуки только усугубят головную боль.
Мягкий голос Анны действительно успокаивал Ротгарра. Глядя, как она всё больше сближается с ним, он позволил ей себя поддержать, и мысленно усмехнулся.
Балан был так уверен, что Ротгарр проиграет их пари. Как же он его недооценил.
Вот она, Анна, разве не тянется к нему сама? Самое большее два дня — и она будет искать его близости.
Церковь не смогла спасти её брата, это сделал он. Она явно преследует какие-то свои цели, но страшится Святого Престола. Теперь, когда служитель церкви разочаровал её, она, должно быть, уже поняла: его силы достаточно, чтобы защитить и её, и её близких. Да и о любви с первого взгляда он ей уже сказал. Такой возможности она не упустит.
Головокружение Ротгарра действительно было сильным; почти всё его тело опиралось на Анну, и с её помощью он наконец добрался до постели.
Только что использованное Священное исцеление снова истощило духовную силу, которую он с трудом восстановил за целый день. Однако, глядя на реакцию Анны, Ротгарр находил это вполне достойной ценой.
Анна помогла демону лечь и укрыла его одеялом — даже подоткнула с краёв.
Она стояла у кровати и смотрела на него со смешанными чувствами.
То, как он из последних сил лечил малыша Эвана, выглядело так самоотверженно… Но она знала истинную его природу и конечную цель — и это порождало в ней острое внутреннее противоречие.
С одной стороны, он, безусловно, был злом — демоном, охотящимся за её душой. С другой — она невольно задавалась вопросом: может ли у демона быть добрая сторона?
Ротгарр хотел уснуть, но присутствие Анны рядом с кроватью заставило его открыть глаза.
Он посмотрел на её лицо — на нём читалась какая-то внутренняя борьба — и нахмурился.
«Неужели ей так не терпится предложить своё тело?»
Ротгарр собирался выждать ещё пару дней, пока она сама не проявит более явного желания сблизиться, — и лишь тогда заговорить о браке.
«Добиться её согласия на предложение руки» — таковы были условия его пари с Баланом.
Но раз она уже сейчас так откровенно тянется к нему — почему бы не ускорить события? Он до крайности устал от тела Святого Сына. Чем скорее всё решится, тем скорее он сможет покинуть его.
— Ты выйдешь за меня?
Вопрос прозвучал формально, но произнося его, Ротгарр был абсолютно уверен в ответе. Он уже мысленно представлял, как в ту же секунду, как она согласится, покинет тело Святого Сына.
Он представлял себе выражение её лица.
Анна, всё ещё терзаемая противоречивыми чувствами по отношению к демону, мгновенно очнулась от его слов и, не задумываясь, выпалила:
— Нет!
И лишь потом спохватилась и добавила:
— Я не смею осквернять вас.
Ротгарр раздражённо подумал, что женщины — сплошное лукавство и притворство: очевидно же, что хочет, но говорит «нет».
— Церковь ничего не узнает, — сказал он.
— Но Богиня узнает, — парировала Анна, следуя его логике. — Ваше Святейшество, вы — воплощение чистоты и благородства. Не позволяйте мне марать вас своим присутствием.
— Твоего брата спасла не Богиня, — холодно усмехнулся Ротгарр. — Его спас я.
— Да, я знаю, и я безмерно вам благодарна, — сказала Анна. — Я готова молиться Богине день и ночь о вашем скорейшем выздоровлении. Это единственное, что я могу для вас сделать.
Едва она произнесла это, как заметила, что лицо демона стало совершенно непроницаемым. Она отказала решительно — и всякий раз при таком отказе у неё внутри всё сжималось от страха.
Она слишком хорошо знала, что демон может просто выйти из тела и прикончить её.
Поэтому, заметив, что он, кажется, готов именно так и поступить, Анна глубоко вдохнула, присела на край кровати и постаралась вжиться в образ: простая девушка-простолюдинка, только что облагодетельствованная Святым Сыном сверх всякой меры, — что она должна чувствовать? Что может сказать, чтобы унять гнев демона?
Анна осторожно потянулась к краю одеяла, взгляд скользил куда-то в сторону — словно она не решалась смотреть ему в глаза, — и тихо, почти шёпотом произнесла:
— Но… если Святой Сын желает моего тела, то я…
Она запнулась — будто от застенчивости — и не договорила.
Анна прекрасно понимала: демону нужна её душа, а вовсе не тело. Он почти никогда не прикасался к ней. Поэтому она была совершенно уверена, что он не воспользуется этой приманкой. Именно поэтому она намеренно произнесла эти слова.
Когда прозвучало её «нет», Ротгарр действительно на долю секунды был готов всё бросить.
Пребывание в теле Святого Сына было невыносимо. Оно изматывало его, и терпение, прежде дававшееся легко, теперь истончилось до предела.
Но слова и выражение лица Анны вернули ему рассудок.
По сравнению с её прежним упрямым отказом, нынешняя реакция была гораздо приятнее. Он остыл и задумался: чтобы она окончательно перестала бояться церкви, нужно ещё немного времени. Порой Анна была слишком робкой.
К её телу Ротгарр, разумеется, не испытывал ни малейшего интереса.
Балан не раз твердил ему, что завоевать тело женщины — значит завоевать её сердце. Ротгарр только презрительно морщился от подобных рассуждений. Ему не требовались такие вещи, чтобы завоевать сердце Анны.
Он поразмыслил и смутно вспомнил слова, которые Пэриш когда-то говорил своим женщинам. После того как Ротгарр покидал чей-то сосуд, воспоминания о пережитом постепенно стирались — до полного исчезновения. Но сейчас одна фраза всплыла сама собой.
— Мне нужна лишь твоя душа, — произнёс он, — а не твоё тело.
Анна была в шоке. Неужели он действительно сказал это так прямо?!
Она понимала: он просто не знает, что она давно его раскусила, и потому выдал правду за красивые слова. Для тех, кто не знает истины, это и вправду прозвучало бы как чудесное признание в любви.
Хорошо, что она всё знает.
— Ваше Святейшество… — Анна закрыла лицо руками, изображая глубокое волнение, потом, словно смущённая до предела, проговорила: — Прошу вас, отдыхайте. Вы сегодня так измотали себя…
Ротгарр остался доволен её реакцией. Он так и знал, что память Пэриша пригодится: большинство женщин, слышавших подобные признания из его уст, в итоге оказывались покорены. Прежние слова не действовали на Анну, должно быть, просто потому, что он выбирал неверный подход.
Увидев, что Ротгарр закрыл глаза и уснул, Анна встала, перешла к столу и села на стул, спиной к кровати. Лицо её расслабилось.
Демон остаётся демоном. Даже у добрых дел есть цель — всё ради того, чтобы завладеть её душой.
Она была искренне благодарна ему за сегодняшнюю помощь. Но всё остальное — остаётся как было.
Из-за повторного истощения духовной силы Ротгарр проспал почти весь день.
Анна всё это время оставалась в спальне — формально составляя ему компанию, а на деле про себя повторяла то, что успела выучить раньше.
Шестьдесят способов убить демонического зверя, выученные с таким трудом, — нельзя было их забыть. Сколько сил ушло, пока запоминала!
* * *
Вечером Анна встретилась с Дебианом и рассказала ему радостную новость о выздоровлении малыша Эвана.
Дебиан, узнав, что Святой Сын решился на Священное исцеление, несмотря на и без того истощённую духовную силу, задумчиво произнёс:
— Когда духовная сила доходит до предела, это мучительно. Этот Святой Сын — поистине милосердный человек.
«Поистине милосердный…» — подумала Анна. — «Желает только мою душу, а не тело.»
Разговор о демоне быстро ей наскучил, и она перевела тему на расстройство духовной силы у самого Дебиана.
Раньше она была даже немного рада, когда тот сказал, что на выздоровление уйдёт два месяца: за это время она успеет поучиться магии. Но теперь Дебиан стал ей другом, и она хотела, чтобы он поправился как можно скорее.
Дебиан улыбнулся:
— Я восстанавливаюсь быстрее, чем ожидал. Раньше я делал это в бегах — без нормального отдыха и возможности сосредоточиться на медитации, потому и рассчитывал на два месяца. Но теперь ты каждый день приносишь мне еду, и днём, и ночью я могу спокойно медитировать. В последние несколько дней я чувствую себя намного лучше. Думаю, ещё недели две — и я полностью поправлюсь.
— Как хорошо! — искренне обрадовалась Анна — пусть это и означало, что он скоро уйдёт. Его преследовали, и долго оставаться на одном месте было опасно.
— Это всё благодаря тебе, Анна. Спасибо.
— Мы же друзья, — засмеялась она. — Это ты открыл мне путь в магию — наверное, мне стоит заплатить тебе за это? Впрочем, денег у меня почти нет, так что обойдемся без благодарностей. Считай, что мы в расчёте, и дело с концом.
Дебиан очарованный игривой улыбкой Анны, тоже не смог удержаться от смеха:
— Ладно, договорились. Квиты!
* * *
В следующие два дня Ротгарр не использовал магию и духовная сила быстро восстанавливалась. Осознание того, что ему больше не нужно лежать пластом в постели, заметно улучшало его настроение.
В полдень, пока Анна ходила за обедом, он вышел на балкон подышать воздухом — и увидел, что во дворе Уилисс преградил Анне путь.
Услышав, как он сказал, что собирается забрать Анну с собой, Ротгарр пришёл в ярость.
Как он смеет пытаться украсть у него эту женщину!