Вечером Анна и Ротгарр спустились в главный зал замка. Балан и Кэтрин были уже там — нарядные и торжественные.
Балан подмигнул Ротгарру и поддел:
— Ротт, мы давно не пили вместе. Сегодня тебе стоит выпить как следует — может, смелости прибавится.
Тот скользнул по нему равнодушным взглядом и потянул Анну к столу.
За длинным столом Анна с Ротгарром сидели с одной стороны, Балан с Кэтрин — с другой. Стол был уставлен всевозможными блюдами самого причудливого вида, к которым Анна за прошедшие дни уже успела привыкнуть и теперь смотрела с аппетитом.
Кэтрин наполнила бокал Балана до краёв и посмотрела на него — робко и нежно. Балан расхохотался, поднял бокал и одним махом выпил до дна.
Заметив, что Ротгарр не торопится пить, Анна придвинулась и тихонько спросила:
— Ты не будешь пить?
Ротгарр посмотрел на неё и придвинул к ней свой бокал. Анна всё поняла — наполнила его до краёв и выжидательно посмотрела на него.
Когда Балан одним глотком осушил свой бокал, Анна невольно посмотрела на него с восхищением, и это не укрылось от Ротгарра. Поэтому теперь, когда такой же взгляд был обращён на него, он не смог проигнорировать этот безмолвный вызов и, запрокинув голову, одним махом выпил вино.
Анна просияла; в её взгляде горело искреннее восхищение.
После её недавнего ответа настроение у Ротгарра было замечательным. Анна подлила ему вина и одарила тёплой улыбкой — он взял бокал и снова выпил.
На другом конце стола дело дошло до того, что Балан предлагал Кэтрин сделать глоток, а сам пил из её губ.
Балан постепенно пьянел. Он привалился головой к Кэтрин и заплетающимся языком сказал Ротгарру:
— Ротт, давно мы так не сиде… не сидели вместе. Ты сегодня покажи Анне… что ты можешь, иначе я и правда решу, что ты не в состоя…
Он не договорил — Кэтрин молча протянула ему ещё один бокал. Балан, не глядя, схватил его и опустошил.
Ротгарр, которому Анна непрерывно подливала, тоже был изрядно пьян — но в отличие от Балана, не качался. Услышав его слова, он просто швырнул в него бокалом.
Балан был пьян достаточно, чтобы не успеть уклониться, и бокал угодил прямо в лоб. От обиды и хмеля он вдруг перемахнул через стол и врезался в Ротгарра всем телом, опрокинув его вместе со стулом. Они покатились по полу клубком.
Анна и Кэтрин оцепенели. Это не было частью плана!
Но через секунду оба демона замерли. Девушки осторожно подошли ближе — те лежали с закрытыми глазами и ровно дышали. Они спали как убитые.
Анна и Кэтрин переглянулись и бросились из зала в сторону подземелья.
Сокровищница Балана была именно там. В замке не было больше никого, только два спящих демона и две женщины. Так что никто не мог им помешать.
— Я бывала здесь раньше, — шёпотом сказала Кэтрин. — Сокровищница прямо там, а круг телепортации рядом с ней.
Анна кивнула. Они с Кэтрин поддерживали друг друга, и Анна ещё задействовала заклинание призыва ветра, чтобы двигаться быстрее. Медлить было нельзя — нужно не только убраться отсюда, но и найти родных.
У дверей сокровищницы Кэтрин вынула ключ — Анна присмотрелась: что-то вроде кристалла, вырезанного в форме ключа. Так и оказалось: вставленный в замок, ключ засветился, дверь негромко щёлкнула и отворилась.
Кэтрин вбежала внутрь, огляделась, подбежала к одному из стеллажей, распахнула деревянную шкатулку, сгребла горсть кристаллов и выскочила обратно.
Анна успела мельком заметить, что в комнате полно сокровищ, но мародёрством она заниматься не собиралась. Когда Кэтрин вышла, они закрыли дверь и побежали к кругу телепортации.
Круг оказался почти двухметровым и был соткан из невероятно сложных магических контуров. Глядя на него, Анна невольно почувствовала неуверенность — ей казалось, что её навыков может не хватить, чтобы привести такую конструкцию в действие.
Кэтрин быстро расставила кристаллы по нескольким точкам контура, вернулась к Анне:
— Можно начинать!
Анна нахмурилась:
— Кэтрин, ты маг?
Та ориентировалась в контуре слишком уверенно для обычного человека.
Кэтрин удивлённо покачала головой:
— Нет. Просто видела, как Балан это делает.
Вопросы ещё оставались, но думать о них было некогда. Анна опустилась на колени и приложила руки к полу, пытаясь охватить духовной силой рисунок контура.
«Кэтрин говорила, что духовной силы мага третьей звезды хватит…»
Однако стоило Анне приступить к воспроизведению ближайшего участка магических контуров, она поняла, что это даётся ей с трудом. Сил у неё было достаточно, но сложность этого магического контура значительно превосходила её нынешний уровень.
Анна обернулась к Кэтрин, чтобы спросить, как Балан его запускал — и увидела, что та в ужасе смотрит куда-то позади неё.
Холод прокатился по спине.
«Этого не может быть».
Анна медленно обернулась.
Ротгарр и Балан шли к ним — Балан с растерянным лицом, Ротгарр — с каменным.
Один смотрел на Кэтрин, другой — на Анну. Оба взгляда прошивали насквозь.
«Как? Почему они так быстро очнулись?»
Анна подозревала, что что-то пошло не так со стороны Кэтрин. То ли зелье подвело, то ли… Балан и Ротгарр знали всё с самого начала?
Она встретила ледяной взгляд Ротгарра, и её сердце сжалось.
«Ладно. Значит, буду биться до последнего».
— Кэтрин, почему ты так поступаешь? — Балан шаг за шагом приближался к ней. Его глаза были полны самых разных чувств — непонимание, растерянность, боль, потрясение.
Кэтрин пятилась, глядя на него. По её щекам текли слёзы.
— Ты совсем меня не любишь. Так почему не отпустишь? — подавляя переполнявшую её печаль, с горечью спросила она.
— Я собирался жениться на тебе, Кэтрин! — возразил Балан.
Кэтрин смотрела на него сквозь слёзы:
— И что с того? Сколько мы можем быть вместе — десять лет? Двадцать? Когда я состарюсь, ты всё ещё будешь меня любить? Ты никогда не думал о том, чтобы быть рядом по-настоящему. Тебе нужно только моё молодое тело. Ты меня не любишь!
Балан стиснул зубы и долго молчал.
— Но, Кэтрин, я же объяснял: я не могу заключить с тобой договор душ. Проклятие Бездны убьёт тебя.
— Нет. Это просто отговорка, — Кэтрин зарыдала в голос. — Я верю, что настоящая любовь победит всё! Проклятие Бездны меня не убьёт!
— Кэтрин…
Балан шагнул вперёд и обнял её.
Кэтрин яростно вырывалась, хотя её силы были ничтожны по сравнению с его силой.
— Если не любишь — отпусти меня! — кричала она сквозь слёзы. — Лучше я найду простого человека, который полюбит меня по-настоящему, и проживу с ним простую жизнь, чем буду с тем, кому нет до меня дела!
Балан крепко обнял Кэтрин, отказываясь отпустить её. Он нахмурился и стиснул зубы.
Он и не подозревал, что Кэтрин так думает!
Но всё же…
— Кэтрин, ты недооцениваешь проклятие Бездны…
— Замолчи, — Кэтрин закрыла ему рот ладонью.
Она подняла на него глаза — красные, полные слёз, но непреклонные:
— Я верю, что наша любовь всё победит. Если любишь меня — не говори мне о никаком проклятии. Если не любишь — отпусти!
Балан тут же покачал головой:
— Я тебя не отпущу.
Кэтрин снова разрыдалась.
Балан держал её в объятиях, слушая, как она рыдает в голос, и что-то менялось на его лице. Наконец он сказал:
— Хорошо. В день свадьбы мы заключим договор душ.
Кэтрин вскинула на него глаза:
— Правда?
Раз уж решил — Балан кивнул:
— Когда я тебя обманывал, радость моя? Моя любовь к тебе настоящая. Не сомневайся.
Кэтрин смотрела на него — раскрасневшаяся, с затуманенными глазами:
— Я люблю тебя, Балан.
Внезапно Балан поцеловал её.
Увидев, что дальше сцена грозит перерасти в совершенно неприличную, Ротгарр схватил Анну за руку и потащил её прочь из подземного уровня.
Анна всё это время молчала. Она оглянулась на круг телепортации, на рассыпанные по полу кристаллы, прокрутила в голове всё произошедшее и вдруг всё поняла.
Кажется, её использовали.
Ротгарр тащил её по лестнице, холодный и мрачный. Анна едва поспевала, но всё же нашла в себе дерзость спросить:
— Каково проклятие Бездны у Балана?
Ротгарр остановился и смерил её холодным взглядом:
— У тебя есть время об этом думать?
— Расскажи мне правду, прежде чем я умру, — невозмутимо ответила Анна.
— Кто сказал, что ты умрёшь?
— Я сама предположила. Судя по твоему виду — ты ведь собирался утащить меня в комнату и взять силой? Я буду сопротивляться до последнего. А в драке всякое бывает — победить тебя я не смогу, но вот погибнуть по собственной неосторожности — вполне.
Ротгарр рывком притянул её к себе — красные глаза были полны ярости:
— Ты мне угрожаешь?
Анна уловила резкий запах алкоголя и покачала головой:
— Нет. Просто констатирую факты.
Ротгарр холодно усмехнулся и пошёл дальше.
Анна пошатнулась от рывка и, едва удержав равновесие, услышала его голос:
— В замке Балана есть зелья посильнее того, что ты приготовила по ошибке. Хочешь попробовать?
Анна помолчала и всё же спросила:
— Так какое проклятие Бездны у Балана?
Ротгарр в недоумении обернулся к Анне.
Как она вообще может думать об этом сейчас? И почему так упорно продолжает спрашивать?
— Просто скажи. Мне очень интересно.
Ротгарр бесстрастно посмотрел на неё, а затем внезапно рассмеялся:
— Хорошо. Хочешь знать — скажу. Проклятие Бездны Балана таково: если тот, с кем он заключит договор душ, окажется его настоящей любовью — договор разрушится и в тот же миг заберёт у его партнёра всю жизненную силу.
— А что такое договор душ?
— Демон может заключить договор душ с другим существом и разделить с ним продолжительность своей жизни.
Анна на секунду замерла — и не смогла сдержать смех.
Вот оно как. Кэтрин хотела получить достаточно долгую жизнь и потому разыграла всю эту историю, чтобы вынудить Балана согласиться на договор душ.
Проклятие Бездны у Балана — и правда занятная штука. Если любовь не настоящая — он не станет заключать договор. Если настоящая — при заключении договора она умрёт. Иными словами: если Балан когда-нибудь по-настоящему полюбит, он сможет прожить с ней лишь несколько десятков лет.
Анна вспомнила слова Кэтрин о том, что она не верит в любовь Балана. Возможно, она искренне так считала, поэтому и решила вынудить его согласиться. Она была уверена, что не умрёт.
— Что тебя так рассмешило? — нахмурился Ротгарр.
— Я смеюсь над тем, какой Балан жалкий, — сказала Анна.
— Что в нём жалкого? — холодно сказал Ротгарр. — Если он согласился — значит, сам прекрасно понимает, что не любит её.
Анна не стала возражать. Она тоже думала, что Балан не любит Кэтрин. Нынешнее обещание — просто способ её успокоить. Он мог нарушить своё слово в день свадьбы, или же убить Кэтрин, когда она ему надоест.
— Договор душ можно заключать много раз? — спросила она.
— Ты думаешь, это что-то обычное? — усмехнулся Ротгарр.
— То есть только один раз?
— Именно.
— А если того, с кем заключён договор, убьют — демон тоже погибнет?
Ротгарр не понимал, откуда у неё столько вопросов, но всё равно ответил:
— Нет.
Анна кивнула. Значит, в день свадьбы Балан наверняка передумает. А если нет — тоже не беда. Когда Кэтрин ему наскучит, он просто избавится от неё. Для такого ловеласа, как Балан, контракт душ вряд ли представляет особую ценность. Когда вокруг столько разных женщин, зачем ограничиваться одной-единственной?
Убедившись, что вопросы иссякли, Ротгарр снова потащил её вверх. Снизу всё ещё доносились непристойные звуки. Он просто хотел поскорее попасть в комнату и захлопнуть за собой дверь.
Едва они оказались у порога её комнаты, Анна снова спросила:
— А твоё проклятие Бездны — какое?
Ротгарр вышиб дверь ногой и бросил, не оборачиваясь:
— Тебе незачем знать.
Он собирался уйти к себе, но привычка взяла своё, и ноги сами привели его к её двери. Втащив Анну в комнату, он швырнул её на кровать, обернулся и захлопнул дверь. Снизу больше не доносилось ни звука.
Он встал у кровати и холодно смотрел на Анну. И с удивлением обнаружил, что за время их разговора по дороге сюда злость почти улетучилась сама собой.
Анна заметно нервничала. Однако она чувствовала, что по сравнению с тем, когда Ротгарр застукал их в подземелье, сейчас он уже успокоился и больше не выглядел настолько разгневанным. Но предсказать его действия она по-прежнему не могла. Поэтому, хотя внешне она выглядела расслабленной, сидя на краю кровати, на самом деле всё её тело было напряжено и готово к бою в любую секунду.
Пусть это и похоже на попытку муравья расшатать дерево — и что с того? Есть вещи, которые можно терпеть, и есть те, которые терпеть нельзя. Даже если худшего исхода не избежать, если ей удастся хоть немного разозлить демона — это можно считать победой.
Несколько минут прошло в тишине.
— Ты меня обманула, — наконец сказал Ротгарр.
— Да, — тут же подтвердила Анна.
Чего скрывать — она обманывала его с первой встречи, он и сам это знал.
— Знаешь, чем это закончится?
— Если бы не обманывала — было бы ещё хуже, — сказала она, не отвечая по существу.
Ротгарр смотрел на неё. Он отлично помнил свою радость днём, когда она обняла его и ответила ему взаимностью. Теперь он понимал: всё это было ложью.
— Почему? — спросил он.
Раньше он бы просто убил того, кто его обманул. Без вопросов. Но сейчас ему почему-то хотелось услышать ответ.
Анна почувствовала, что отчаяние, охватившее её в подземелье, постепенно отступало. Ротгарр не бросился на неё сразу — он разговаривал. Значит, есть шанс спастись.
Но это не мешало ей находить его вопрос нелепым.
Разве могла быть другая причина? Он хотел поиграть с её телом и душой, как это делал Балан с Кэтрин, а она не хотела — потому и хотела сбежать.
— Я человек, и разве не естественно, что я всеми силами хочу вернуться в мир людей? — с улыбкой ответила Анна. И это действительно было правдой.
— Значит, чтобы усыпить мою бдительность, ты притворялась покорной, принимала мои ухаживания и притворялась довольной?
Он вспомнил эти дни — как водил её по Царству Демонов, как она смеялась, как её восхищала красота здешних мест.
Больнее всего было вспоминать утреннее объятие. Он думал, что почти заполучил её сердце.
— А что мне оставалось? — Анна встала, расстояние между ними мгновенно сократилось. Она посмотрела на него, улыбка исчезла: — Ты правда думаешь, что я поверю, будто демон может любить и ценить меня?
Ротгарр был ошеломлён.
— …Что ты сказала?
Анна дёрнула уголком губ, её глаза покраснели.
— Чего ты от меня хочешь? Чтобы я, зная, что демон никогда не полюбит человека, всё равно поддалась и превратилась в жалкое существо, которое любит и не получает ничего в ответ?
Анна прекрасно понимала: всё, что Ротгарр делал до сих пор, было нацелено на то, чтобы сломить её защиту, заставить «полюбить» его и отдаться на его милость. Побег разозлил его и единственный способ погасить ярость — «задобрить» его, дать ему думать, что цель почти достигнута.
Точно так же, как она делала это в мире людей.
Он хочет, чтобы она его полюбила? Хорошо. Она даст ему Анну — ту, которую мучает его собственное заявление о том, что «демон не может полюбить человека», которую трогает его внимание, которая хочет полюбить и боится.
Ротгарр отступил на шаг.
Анна смотрела на него влажными глазами — и шагнула за ним:
— Я не хочу быть жалкой. Потому и хотела сбежать. Разве я не права?
Ротгарр снова отступил — и упёрся спиной в шкаф.
Он хмурился. Её слова сбивали его с толку.
Анна сделала ещё шаг, встав почти вплотную к Ротгарру. Подняла руку и, коснувшись его лица, посмотрела на него снизу вверх:
— Хочешь, чтобы я перестала думать о побеге? Хорошо. Просто скажи мне, что демон может полюбить человека. Тогда я согласна попробовать.
Анна не знала наверняка, что именно он ответит. Но что бы он ни сказал — у неё был ответный ход. Если солжёт, что это возможно — она без труда потянет время: скажет, дай мне время полюбить. Если скажет правду — она изобразит отчаяние и покажет ему, что его же слова всё разрушили.
Но Ротгарр не сказал ни того, ни другого.
Он убрал её руку, мягко отстранил — и вышел из комнаты.
Анна осталась одна посреди тихой комнаты. Прошло немало времени, прежде чем до неё дошло: этот раунд она пережила, пусть и временно.
Она забралась на кровать.
В голове продолжал крутиться вопрос, который она задала Ротгарру.
«Может ли демон полюбить человека?»