С того самого дня, когда побег провалился, Анна больше не видела Кэтрин.
Она догадывалась, что Балан, по всей видимости, решил, что это она развратила его чистую и добродушную Кэтрин, и потому нужно держать её подальше от такой дурной компании.
Анна также размышляла о том, догадался ли Балан, что Кэтрин намеренно разыграла всё это представление, чтобы вынудить его согласиться на договор душ. Впрочем, даже если и заметил — возможно, ему было всё равно. Кэтрин всё равно не могла причинить ему вреда, так какая разница, подыгрывал он ей или нет?
Но больше всего Анну беспокоило то, что она не могла решить, должна ли испытать облегчение или грусть от того, что Ротгарр тоже исчез из её жизни.
Она никак не могла понять, почему он вдруг перестал приходить.
Потому что она разоблачила его истинные намерения, и он не решается смотреть ей в глаза? Исключено.
Или её последние слова спугнули Ротгарра?
А может, он просто не знал, что ответить на её вопрос, и предпочёл уйти.
Но почему не знал?
Если бы ему было безразлично, он мог бы ответить что угодно. Но он не ответил ничего — и просто исчез.
Анна невольно возвращалась к мысли: а может, он и сам не уверен? Может, в глубине души он тоже немного… неравнодушен к ней? Не в том смысле, что он хочет её тело, а по-настоящему — просто нравится?
Мысль была до неприличия приятной, но другого объяснения она просто не находила.
Однако выяснять что-либо у Ротгарра она не пошла. Некоторые мысли лучше пока держать при себе.
Кроля каждый день приносила ей еду. Всё время, свободное от насущных потребностей, Анна посвящала медитации.
Она замечала, что росток демонического хлыстовика, слившийся с ней воедино, словно помогал ей легче войти в состояние медитации. Успокаивало одно: у ростка не было собственного сознания; мысль о другом сознании внутри неё была ужасающей.
Медитируя день за днём, Анна чувствовала, как её духовная сила неуклонно улучшалась. Её духовная сила второй и третьей звезды возникла не от собственных усилий, но Анна была исключительно прагматична: работает — и прекрасно. Никаких предрассудков по этому поводу она не испытывала.
Так незаметно наступил канун свадьбы Балана и Кэтрин. Балан отправился в мир людей и привёз семью Кэтрин, разместив их на втором этаже.
Встречаться с Хансеном Анна не хотела, поэтому, хотя формально ни под каким арестом не находилась, из комнаты выходить не стала. Она вообще почти не покидала её в эти дни.
У Анны редко бывали дни, когда можно было полностью сосредоточиться и спокойно медитировать без внешних раздражителей.
* * *
В день свадьбы Анна всё же немного привела себя в порядок: выбрала из шкафа лучшее платье, расчесала рыжевато-каштановые волосы и распустила их по плечам.
Хватит отсиживаться в норе. Пора выходить навстречу суровой действительности.
Церемония начиналась в полдень и должна была продолжаться до глубокой ночи. Глядя с верхнего этажа вниз, Анна видела, как самые разные человекообразные существа из Царства Демонов съезжаются со всех сторон — кто на летучих тварях, кто на наземных.
Когда среди гостей мелькнул кто-то, восседающий верхом на фениксе, её взгляд на мгновение застыл.
Ротгарр же говорил ей, что феникса нельзя приручить и тем более использовать как ездовое животное… Даже в такой мелочи соврал!
Когда Анна вместе с Кролей вышла из комнаты, выражение её лица оставляло желать лучшего.
На первом этаже народу заметно прибавилось — сплошь незнакомые «лица», и немало из них бросали на неё любопытные взгляды. Люди в Царстве Демонов встречались не часто. У гостей не было силы Великого Герцога, чтобы свободно наведываться в мир людей, так что они с великим любопытством разглядывали легендарное существо — человека.
Кроля провела Анну в церемониальный зал. Она сразу увидела Ротгарра и направилась прямо к нему, встав рядом.
Ротгарр смотрел сквозь неё, словно не замечая. Лицо — непроницаемое, холодное и неприступное. Но когда она встала рядом, он не отступил и не велел ей уйти.
Анна молча стояла у его плеча.
Народу в зале было немного. Она окинула взглядом присутствующих: несколько человекообразных существ, явно с высоким положением и немалой силой, и семейство Йорк.
Семья Йорк была большой, но пришли не все: в зале был только один человек средних лет и Хансен. Анна решила, что мужчина — виконт Йорк. Как же отцу не явиться на свадьбу дочери?
Хансен заметил Анну и явно удивился — хотел было подойти, но демон с весьма запоминающейся внешностью рядом заставил его благоразумно отказаться от этой мысли.
Ротгарр не удержался и взглянул на Анну, стоявшую рядом. Увидев её взгляд через весь зал, он проследил за ним.
Хансен.
При виде него у Ротгарра зачесались руки. В тот день, когда они покинули мир людей, он хорошенько отделал Хансена, пока искал Анну. Правда, когда она нашлась, Ротгарр просто выбросил Хансена из головы — тот стал ему неинтересен.
Он совершенно не ожидал, что Кэтрин окажется из клана Йорков. Теперь у него было ещё больше оснований невзлюбить её: если бы не она, Анна никогда бы не решилась на побег.
Ответа на тот вопрос Анны у Ротгарра по-прежнему не было.
Он пытался использовать слова Балана, что он — Великий Герцог Бездны не обязан объяснять свои поступки: захотел и сделал. Но стоило Анне поднять голову и посмотреть на него покрасневшими от слёз глазами, с такой хрупкостью и беззащитностью — и слова намертво застряли в горле.
Может ли демон полюбить человека?
Накануне они с Баланом выпили по стакану. Для них алкоголь — лишь лёгкое опьянение, которое выветривается за несколько минут; чтобы по-настоящему захмелеть, Балану приходилось пить не останавливаясь.
И вчера он действительно пил без остановки. Балан, который обычно наставлял Ротгарра, сам пребывал в редкой растерянности.
— Я всегда думал, что люблю Кэтрин, — сказал он, глядя в пустоту. — Но теперь не уверен. Если я люблю её, то завтра, после заключения договора душ, она умрёт. Но я уже пообещал…
Ротгарр сидел рядом и тоже пил бокал за бокалом, хотя раньше почти не притрагивался к вину. Ещё десять дней назад он не задумываясь решил бы, что Балан выдумывает проблемы на пустом месте. Он всегда считал, что так называемая любовь Балана к Кэтрин — не более чем мимолётное увлечение, которое пройдёт, как только схлынет новизна.
Но сейчас в его голове не умолкал голос Анны…
«Может ли демон полюбить человека?»
Ротгарр смотрел на друга и не находил ответа.
Балан вдруг поднял голову и усмехнулся:
— Ротт, а что если ты подпишешь договор вместо меня? А потом, когда найдёшь свою настоящую любовь — я подпишу за тебя.
Ротгарр не раздумывал ни секунды:
— Нет.
— Эй, мы же друзья, Ротт! Вопрос жизни и смерти — как ты можешь отказать другу?! — Балан бросил это мимоходом, но отказ лишь сильнее раззадорил его. — Ну что тебе стоит!
Ротгарр не удостоил его взглядом:
— Ты готов позволить мне пять минут целовать Кэтрин?
Даже если бы Балан согласился, он всё равно не стал бы этого делать.
Он осушил бокал и подавил желание, поднявшееся откуда-то из глубины. Он снова думал о губах Анны. Она была буквально за стеной — стоило сделать шаг, и можно было бы так же беззастенчиво вкушать её сладость, как несколько дней назад. Но он слышал через стену её еле уловимое присутствие — и всякий раз перед глазами всплывало её лицо с покрасневшими глазами и обвинением в голосе, не давая ему сделать этот шаг, оставляя лишь сердце, полное беспокойства.
Балан вздохнул. Разумеется, не готов.
К прочим женщинам он оставался совершенно равнодушен — ему было безразлично, как они ведут себя с другими мужчинами в его присутствии. Но Кэтрин… он даже не хотел, чтобы она слишком часто оказывалась на виду у других.
Не надо было соглашаться в тот день. Но он согласился — и сам, пожалуй, не был до конца уверен в своих чувствах к ней.
Балан устал от этих мыслей и не хотел больше думать. Отхлебнув ещё полбокала, он посмотрел на Ротгарра с пьяной усмешкой:
— В тот день, когда они сбежали, я как следует «наказал» Кэтрин. Ротт, а ты что? Запер Анну?
В тот день Балан был слишком занят Кэтрин, чтобы следить за происходящим. Он только заметил, что Ротгарр в ярости утащил Анну, и предположил, что дальше всё было вполне очевидно.
Ротгарр молча осушил ещё один бокал.
Балан посмотрел на него — и немного протрезвел от удивления:
— Ты что, опять ничего не сделал? Ты же тащил её с таким видом, что я был уверен — она трое суток с постели не встанет.
Ротгарр вновь налил себе вина; его лицо оставалось холодным, и он не стал возражать.
Балан поставил стакан и посмотрел на него почти серьёзно:
— Ротт. Если тебе жаль её убивать — отправь обратно в мир людей.
Когда-то он затеял это пари с Ротгарром по большей части ради забавы, просто чтобы посмотреть, как он опозорится. Даже когда позже он познакомился с Анной, его мнение особо не изменилось. Но теперь Балан видел, что влияние Анны на Ротгарра слишком велико. А сама она — не промах: такая быстро прижмёт его к ногтю, добьётся, чтобы тот пошёл ради неё на всё, и при этом, скорее всего, сама его не полюбит.
— Не лезь в мои дела, — процедил Ротгарр, бросив на Балана предупреждающий взгляд. — Лучше следи за своей женщиной. Не позволяй ей влиять на Анну!
Услышав, что Ротгарр говорит о Кэтрин дурное, Балан мгновенно пришёл в ярость:
— Это ещё кто на кого влияет! До Анны Кэтрин вела себя идеально. Анна явилась — и началось. Значит, Анна и виновата! Кэтрин — невинный ягнёнок, а Анна — хитрая змея. Разберись, наконец!
Ротгарр подумал: «Ну и пусть хитрая — зато хитрость у неё милая. С какой стати Балан её змеёй называет?» — и швырнул в Балана пустым стаканом.
В итоге вечер закончился дракой. Впрочем, оба благоразумно берегли лица — всё-таки завтра свадьба.
Ротгарр снова бросил взгляд на Анну. Он хотел обнять её, поцеловать в эти сладкие губы, но гордость Великого Герцога Бездны не позволяла ему сделать этого.
Ему хотелось не думать о ненавистном вопросе — может ли демон полюбить человека? — но беззащитный образ Анны всякий раз вставал перед ним, не давая покоя.
Может, Балан прав: убить её или вернуть в мир людей — и дело с концом. Но… он не мог.
Кажется, он начинал понимать Леона, которому когда-то велел держаться подальше от Анны, а тот ответил: «Не могу». Это было не упрямство — он просто не мог себя заставить.
* * *
По залу разлилась странная мелодия — музыка Царства Демонов. Анна обернулась на звук: в ряд стояли растения самых разных форм, у каждого — свой орган для извлечения звука. По отдельности звуки казались диковатыми, но вместе складывались в мелодию, которая поначалу кажется жутковатой, а потом начинает нравиться. Даже немного цепляет.
Под эту причудливую музыку в зал вошли Балан и Кэтрин в парадных нарядах.
Кэтрин была в бледно-голубом кружевном свадебном платье. На запястьях блестели дорогие браслеты с самоцветами. Широкий шлейф стелился по полу, делая её одновременно красивой и миниатюрной.
Она медленно шла, взяв Балана под руку, с улыбкой счастья на лице.
Анна смотрела на Кэтрин без особой злобы.
На войне все средства хороши, а уж когда речь идёт о жизни — и подавно. Её можно было винить только в том, что сама дала себя обмануть — поддалась на хрупкий образ и слишком торопилась вырваться отсюда.
Кэтрин мельком глянула в сторону Анны и тут же отвела взгляд. Чувствует ли она вину — Анна не знала. Да, в общем-то, и не интересовалась. После сегодняшней свадьбы Ротгарр наверняка вернётся в свои земли и заберёт её с собой. А значит, всё, что будет происходить между Кэтрин и Баланом, её уже не касается.
Молодая пара прошла от дверей до середины зала.
На лице Балана не было и следа вчерашней растерянности. Он с нежностью посмотрел на Кэтрин, затем широко улыбнулся и объявил:
— Сегодня я, Балан, Великий Герцог Лайчели*, беру в жёны Кэтрин Йорк. Отныне мы вместе навсегда, в радости и горе, пока смерть не разлучит нас.
[*В оригинале 莱彻里 (Lái Chè Lǐ). Учитывая, что титул Ротгарра — Хубилис — вероятно образован он греческого hubris, что означает “Гордыня”, можно предположить, что титул Балана означает Похоть. Это лишь догадки переводчика и нейросети, и необязательно является истиной.]
Гости — жители Царства Демонов, пришедшие почтить Балана, — не заставили себя ждать и разразились приветственными возгласами.
Балан обнял Кэтрин, та смущённо потянула его за край одежды.
Наступило время скрепить союз договором душ — уникальным ритуалом демонов.
Прежде чем начать, Балан на мгновение замешкался. Он поцеловал Кэтрин в губы и тихо спросил:
— Кэтрин, ты не боишься?
Кэтрин покачала головой и твёрдо сказала:
— Нет. Моя любовь к тебе способна победить всё.
Балан больше не колебался. Правой рукой он обнял Кэтрин и поцеловал её в губы. Левая рука за её спиной начала вычерчивать в воздухе замысловатые узоры. Нити тёмной стихии появлялись и таяли — снова и снова, как бесконечный круговорот.
Кэтрин порывисто обвила его шею руками. Браслеты на её запястьях слегка поблёскивали в свете зала.
«Вот так и заключается договор душ?»
Анна поначалу внимательно наблюдала, но прошло несколько минут, и ничего особенного не происходило. Ей стало скучно. Остальные гости, впрочем, смотрели с нескрываемым интересом. Зевнуть при всех было бы неловко.
Ротгарр покосился на Анну, гадая, не напоминает ли ей эта сцена дни их близкого общения.
Минуты через полторы-две Балан наконец отпустил Кэтрин.
Анна встрепенулась и присмотрелась внимательнее, но не заметила ничего особенного.
Кэтрин зарделась и подняла голову к Балану, глядя на него затуманенным взором:
— Балан… мне кажется, я что-то почувствовала.
— Договор заключён. Тебе не плохо? — тут же спросил Балан, в голосе всё ещё звучала тревога.
Кэтрин покачала головой и улыбнулась:
— Нет.
Балан почуял что-то неладное, но в этот момент зал взорвался радостными возгласами, и он, отмахнувшись от этого ощущения, обнял Кэтрин и повернулся к гостям:
— Благодарю всех, кто пришёл разделить с нами эту радость! Прошу — в соседний зал, веселитесь!
Кэтрин тихонько потянула его за пальцы:
— Балан, я хочу сказать несколько слов отцу.
— Я с тобой.
Кэтрин покачала головой и смущённо сказала:
— Я не хочу, чтобы ты слышал.
Балан удивился:
— Что за секреты? Неужели я правда не могу слушать?
— Правда не можешь! — Кэтрин выпустила его руку. Балан не стал её удерживать. Она сделала пару шагов, обернулась и посмотрела на него с улыбкой.
Балан слегка нахмурился. Сегодня Кэтрин была какой-то странной. Это потому, что она официально стала его женой и теперь прощается с родными?
Он смотрел, как она идёт к отцу — виконту Йорку. Тот казался напряжённым, но вместе с тем взволнованным.
Виконт сжал руку Кэтрин и, пока её тело загораживало обзор, ловко надел ей на запястье браслет из полых кристаллов.
— Кэтрин, ты действительно моя дочь. Ты отлично справилась! — Его пальцы мелко дрожали от волнения, уголки губ подёргивались.
Кэтрин опустила голову и провела пальцами по браслету из полых кристаллов. Его начали изготавливать сразу, как только Балан забрал её, — на это ушло около полугода. Он содержал лишь один магический контур — сложный, но запустить его мог кто угодно, даже такой незначительный маг, как она, до сих пор не получившая ни одной звезды.
И действие у него было только одно.
Кэтрин бережно погладила браслет и, под изумлёнными взглядами виконта Йорка и Хансена, сделала два шага назад — оказавшись ровно посередине между Баланом и своим отцом.
Она посмотрела на Балана и улыбнулась:
— Балан, ты помнишь человеческую девушку по имени Кэрол?
В это время большинство гостей уже разошлись. Анна обратила внимание, что Ротгарр не двинулся с места, и осталась рядом. Потом заметила, что что-то пошло не так, и нахмурилась.
Балан смотрел на Кэтрин. Улыбка на её лице сейчас была совсем не та, что прежде. Никакого смущения. Только печаль.
И, пожалуй, ненависть.
Но почему Кэтрин смотрит на него с ненавистью?
— Кэтрин! Сегодня день твоей свадьбы! Не стоит вспоминать посторонних людей! — Виконт Йорк почуял неладное и попытался остановить её. По плану всё должно было произойти позже — когда и другой демон, и все гости разойдутся. Что на неё нашло? Зачем она вдруг заговорила о Кэрол?!
Балан бросил холодный взгляд на виконта, подавляя нехорошее предчувствие, и нахмурился:
— Кэтрин, что с тобой?
— Ты забыл? — произнесла Кэтрин. — Кэрол. Такое красивое имя, ты должен был его запомнить.
— Кэтрин, о чём ты?.. — Балан шагнул к ней.
— Не подходи! — вдруг резко крикнула Кэтрин.
Балан остановился. На его лице застыло изумление — он невольно взглянул на собственные ноги.
Кэтрин смотрела на него сквозь слёзы:
— Кэрол была прекрасной девушкой — добросердечной, благородной, заботливой. Из-за слабого здоровья она жила в загородном поместье и вела безмятежную жизнь. Пока однажды не появился красивый демон. Она влюбилась в него без памяти — и отдала ему всё. Но демон, клявшийся в любви, однажды просто исчез. Навсегда.
Балан плотно сжал губы. Он вспомнил.
— Кэрол была моей старшей сестрой, — прошептала Кэтрин сквозь рыдания. — Той, кого я любила больше всех на свете.
Из-за того, что Балан ушёл не простившись, сестра угасла за несколько месяцев. О существовании Балана Кэтрин узнала из тайного дневника сестры. Та с рождения была болезненной девочкой и потому от скуки привыкла наблюдать за людьми — дневник был полон её догадок о вкусах и привычках Балана.
Кэтрин тогда было двенадцать лет, но она уже ненавидела демона из дневника — того, кто соблазнил и бросил её сестру. С того дня она начала перестраивать себя под образ, который он должен был полюбить: характер, манеры, внешность — всё по записям сестры. В ожидании дня, когда судьба снова сведёт её с этим демоном.
И вот однажды в диком розовом саду с неба упал демон. По его взгляду она сразу поняла, что её внешность ему очень нравится.
И ещё поняла: час мести, о котором она молила Богиню день и ночь, наконец настал.
— Балан, — произнесла Кэтрин, прикусив нижнюю губу. — Убей себя.
Она произнесла слова, которые хранила в душе с того дня, как открыла дневник Кэрол.
— Кэтрин!
Виконт и Хансен вскрикнули одновременно — это было совсем не то, чего они хотели! Они хотели прибрать к рукам силу демона, заставить его служить им!
Вместе с ними вскрикнул и Балан — его глаза налились жутким алым цветом. Он не мог управлять своим телом: поднятая рука сама тянулась к собственному сердцу.
Но до конца это движение не дошло — Ротгарр мертвой хваткой перехватил его руку.
— Балан!
Их силы были равны, и удерживать Балана от самоубийства стоило Ротгарру заметных усилий.
Однако в следующий миг Балан перестал сопротивляться.
И одновременно с этим Кэтрин рухнула на пол.
Балан вздрогнул, вырвал руку из хватки Ротгарра, бросился к ней и, упав на колени, подхватил её:
— Кэтрин!
Кэтрин была бела как мел. Она чувствовала, как жизнь стремительно покидает её тело.
Помедлив секунду, она наконец всё поняла.
Балан действительно любил её. Поэтому договор душ не сработал. Поэтому круг заключения, построенный на договоре душ, тоже не сработал. Она не может убить Балана, чтобы отомстить за Кэрол. И теперь умирает сама.
Кэтрин смотрела на Балана. Слабыми кулаками она колотила его в грудь и рыдала, в её голосе звучали хрупкость и ярость:
— Почему?! Почему?! Ты смог любить меня — почему не мог полюбить Кэрол?! Почему ты полюбил меня?!
Он взял её руки в свои. Его покрасневшие глаза были устремлены на Кэтрин, но он не мог произнести ни слова.
Голос Кэтрин становился всё тише, в нём осталась только горечь:
— Ты не должен был меня любить… Ты не должен был…
Кэтрин умерла.
Балан долго держал её, не шевелясь.
Потом бережно опустил её на пол, встал и пошёл к виконту Йорку и Хансену — на их лицах уже не осталось ничего, кроме отчаяния.
— Всё это придумала Кэтрин! — вдруг выкрикнул виконт. — Великий Герцог Балан, пощадите! Я буду служить вам до конца жизни!
Губы Балана дрогнули в едва заметной улыбке.
— Зачем мне двое немощных слуг?
И одним небрежным движением руки сломал обоим шеи.
Когда Балан обернулся, он встретился взглядом с Анной. Та невольно шагнула назад — жажда убийства в его глазах была почти осязаемой.
Но между ними встал Ротгарр:
— Анна здесь ни при чём.
Балан расхохотался:
— Ротт, посмотри на меня! Даже такая чистая и прекрасная девочка, как Кэтрин, хотела моей смерти… Ха-ха-ха! Видишь?! Кэтрин хотела, чтобы я умер! Если ты и правда влюбишься в Анну — она тебя погубит!
— Анна — не Кэтрин.
— Ну конечно, она не Кэтрин! Кэтрин по сравнению с Анной — простушка! — Балан говорил с видом человека, дающего добрый совет. — Я понимаю, ты ещё не добился своего и не хочешь останавливаться. Но послушай: в мире людей полно красивых женщин с хорошей фигурой, разницы в ощущениях почти не будет. Не можешь сам с ней разобраться — я помогу.
— Не лезь в мои дела, — ответил Ротгарр с каменным лицом.
Балан долго смотрел на него, потом ухмыльнулся:
— Ну, как знаешь.
Он повернулся, поднял тело Кэтрин и вышел из зала.
* * *
Балан спустился в подвал и положил Кэтрин в сокровищнице. Затем, не оглядываясь, вернулся в соседний с церемониальным зал, где пировали гости, — те ещё ничего не знали и веселились вовсю.
Он небрежно обнял двух служанок — судя по виду, дальних родственниц ящериц, — и вошёл в толпу гостей:
— Давайте выпьем! За то, что я снова холост!
Гости переглянулись — и быстро подхватили его слова: бокалы взмыли к потолку, радостные возгласы наполнили зал.
Балан, окружённый женщинами, с лёгкостью принимал каждый подносимый ему бокал, не отказываясь ни от одного. Его громкий смех эхом разносился по всему залу.