Я просто посмотрю

Ротгарр никогда не отрицал, что испытывает сильное влечение к телу Анны, — это влечение возникло ещё до того, как он осознал, что любит её.

И, кроме неё, он никогда не испытывал подобного влечения ни к одной другой женщине.

В ответ на упрёк Анны Ротгарр зло усмехнулся и язвительно бросил:

— Если бы я хотел только твоё тело, думаешь, ты бы сейчас здесь стояла?

Он отбросил гордость, чтобы признаться в своих чувствах. Одно дело — отсутствие взаимности, но ставить под сомнение чистоту его любви… Как он мог такое стерпеть?

На самом деле Анна не считала, что Ротгарру нужно лишь её тело, — иначе он уже давно бы обращался с ней как с игрушкой. Напротив, он проявлял немалую сдержанность, и с её стороны было бы нечестно ожидать от него ещё большей выдержки.

На самом деле она задала этот вопрос лишь для того, чтобы плавно перейти к главному.

— Если ты любишь меня, но отказываешься уважать мои решения, чем это отличается от содержания питомца? — сказала Анна. — Ты не позволяешь мне делать то, что я должна. Ты хоть подумал, как мне будет тяжело, как я буду себя винить, если я останусь рядом с тобой?

Ротгарр в какой-то мере понимал характер Анны, и именно поэтому намеренно скрыл от неё смерть Натали. Он никогда не сможет забыть выражение смятения и отчаяния на её лице, когда она наконец узнала правду.

Но как насчет него? Она хоть раз подумала, что станет с ним, если он её потеряет?

Ротгарр холодно возразил:

— А как же я? Если я отпущу тебя, и ты погибнешь в Бездне — предлагаешь тотчас забыть тебя и найти другую женщину? Даже Балан, который всегда ставил чувственные удовольствия превыше всего, не смог бы так поступить.

На это Анне нечего было ответить.

Она действительно ставила безопасность мира людей выше Ротгарра — этого она отрицать не могла. Человеческая натура по своей сути эгоистична: ради мира людей она не позволяла себе думать, каково будет Ротгарру без неё, а он, чтобы удержать её, не заботился о том, что станет с миром людей.

Неразрешимая дилемма.

Договор душ, который демон может заключить лишь раз в жизни, Ротгарр заключил с ней — и для Анны это было огромной ответственностью.

— Я не обязательно умру... Нет, не думаю, что это случится, — Анна опустила взгляд на красный след на своей ладони. — Мне кажется, Бездна не питает ко мне особой враждебности.

Бездна не была живым существом, но ей казалось, что Бездна чем-то похожа на Небесный Дао* из романов про культивацию — нечто лишённое сознания, но обладающее своими неизменными правилами.

[*Небесный Дао (天道) — понятие из китайской философии и жанра сянься. Это безличный мировой закон, управляющий порядком вещей, судьбой и равновесием мира. Он не является богом и не обладает человеческим сознанием, но действует через установленные им правила, которым подчиняются даже могущественные существа.]

Конечно, это было лишь её ощущение, и риск, безусловно, существовал. Но это был тот риск, на который ей необходимо было пойти.

— Ты была там только один раз, — Ротгарр прижал руку к её ладони; красный след на коже Анны не давал ему покоя.

Анна подняла взгляд на Ротгарра. Хотя он и не собирался уступать, сам факт того, что он сейчас так с ней разговаривал, уже был шагом вперед.

И всё же скрыть бурлящую вокруг него раздражённую ауру было совершенно невозможно.

— Я просто хочу сказать, что не ищу смерти, — Анна покачала головой. Видя панику, скрывающуюся за его холодной маской, как она могла продолжать говорить подобное?

Она перевернула руку, чтобы сжать крупную ладонь Ротгарра, и улыбнулась ему.

— Самое смелое, самое безрассудное, что я сделала в этом мире, — вовсе не это. А то, что, думая, будто демон хочет моей жизни, будто он никогда не сможет полюбить человека, я всё равно полюбила его.

Ротгарр был уверен, что Анна будет до последнего уговаривать его позволить ей отправиться в Бездну, и не ожидал услышать от неё такие слова.

На мгновение он замер, почти не в силах скрыть радости на лице.

Он любил Анну — и не мог допустить, чтобы Анна не любила его. Даже если сейчас она его не любила — это не имело значения: пока она будет находиться рядом с ним долгие годы, она неизбежно полюбит его.

Но он тут же усомнился: не говорит ли она это лишь для того, чтобы он позволил ей отправиться в Бездну?

— Что бы ты ни говорила, я всё равно не отпущу тебя, — лицо Ротгарра оставалось холодным.

Анна не обиделась — будь она на месте Ротгарра, она бы тоже сомневалась в чистоте мотивов.

Сейчас она решила пока отложить разговор о Бездне и сосредоточиться на проблеме их с Ротгарром отношений.

Межрасовая любовь неизбежно сталкивается с бесчисленными сложностями.

Огромная разница в продолжительности их жизни была серьёзной проблемой, но поскольку теперь их связывал договор душ, этот вопрос перестал иметь значение. А вот различия в мировоззрении были куда более сложной задачей. Он демон со своей моралью, которую она зачастую считала неприемлемой. И всё же, зная об этом с самого начала, она все равно полюбила его.

Она даже не знала, с какого момента это началось.

Анна сделала небольшой шаг вперёд, так что их носки почти соприкоснулись, обняла Ротгарра за талию обеими руками и прижалась щекой к его груди.

Она не знала, когда именно влюбилась в него, но, прижимаясь к нему вот так, чувствовала, как учащённо бьётся сердце, и обретала душевный покой. Она ничуть не возражала против его поцелуев или прикосновений — напротив, они ей нравились. Если бы тогда на сердце не лежала тяжёлым грузом история с Натали, она, возможно, уже давно с радостью оказалась бы с ним в одной постели. Когда он был без сознания, она волновалась за него. Когда человеческие маги пришли за ним, она была готова остаться, лишь бы он смог безопасно уйти. А когда она уже смирилась с необходимостью пожертвовать собой и вдруг увидела его, рискнувшего ворваться к ней, — первым чувством, охватившим её, была искренняя радость.

Хоть она и считала, что у них с Ротгарром не может быть совместного будущего из-за разницы во взглядах, она всё равно полюбила его.

Видя, как покорно Анна обнимает его, Ротгарр почувствовал, как смягчается его сердце, и осторожно обнял её в ответ.

Его взгляд потеплел, и он тихо сказал:

— Не уходи.

Анна угрюмо сказала:

— А что, если я не смогу иначе?

Ротгарр молчал, потом повторил:

— Я не позволю тебе уйти.

Анна вздохнула про себя и сказала:

— Тогда хотя бы пообещай, что не будешь убивать людей без разбора, ладно? Пожалуйста, не убивай невинных.

Видя, что Анна больше не настаивает на Бездне, а её слова намекают на разговор о будущем, Ротгарр заметно смягчился:

— Только если они не станут меня провоцировать.

— А если всё же кто-то спровоцирует тебя... мог бы ты попытаться пощадить его жизнь? — попросила Анна.

— Этого я обещать не могу, — ответил Ротгарр.

Анна подумала, что для демона это, наверное, и есть предел возможного.

Она знала, что не сможет полностью изменить его представления о правильном и неправильном, да и не должна была пытаться, точно так же как и он не должен был бы пытаться изменить её. Достаточно и того, что ради неё он был готов проявлять сдержанность.

К слову, она уже хорошо понимала характер Ротгарра и все его особенности. Были ли их взгляды на мир несовместимы? Вовсе нет; пока он был готов говорить с ней — как делал это сейчас, — путь к взаимопониманию оставался открытым.

Их главное и самое непримиримое противоречие на сегодняшний день заключалось именно в вопросе Бездны. И всё же она понимала его позицию; она прекрасно осознавала, что для него означали те риски, на которые она шла.

Анной двигал великий идеал — отправиться в Бездну ради мира людей, хотя она, безусловно, страшилась возможных последствий такого риска. Однако были вещи, которые просто требовали от неё победить страх и смело встретить опасность.

А упорное нежелание Ротгарра отпускать её... Эта ситуация казалась ей непростой, но в то же время в ней было что-то трогательное и приятное.

Было приятно осознавать, что в этом ином мире есть кто-то, кому она так дорога.

Анна чуть отстранилась от Ротгарра, подняла голову, посмотрела на него и медленно расплылась в лёгкой улыбке.

А потом приподнялась на цыпочки и, обняв его за шею, поцеловала в губы.

Ротгарр тут же крепче сжал тонкую талию Анны, прижимая её ближе к себе; её губы были сладкими и манящими, талия — мягкой, и он почувствовал непреодолимое желание слиться с ней воедино.

Анна отдалась этому ощущению, позволяя Ротгарру полнее ощутить её близость. Изначально инициатива была её, но очень скоро он взял всё в свои руки, и Анна почувствовала, словно тонет в его аромате и исходящем от него жаре.

Когда Ротгарр наконец отпустил её, она судорожно вздохнула и прошептала:

— Давай сделаем это.

Ротгарр пристально посмотрел на Анну, спустя долгое мгновение выровнял дыхание, отпустил её и холодно усмехнулся:

— Ха. Хочешь обменять это на моё согласие отпустить тебя? Не выйдет. Пока мир людей не будет уничтожен, ты будешь сидеть здесь!

Сказав это, он развернулся и пошёл прочь; на его лице читалась смесь холодной отстраненности и пробудившегося желания.

Анна сказала ему в спину:

— Я не пыталась использовать это для торга.

Ротгарр замер и, обернувшись, спросил:

— По доброй воле?

Анна улыбнулась:

— По доброй воле.

Едва эти слова слетели с её губ, как Ротгарр стремительно вернулся, подхватил её на руки и быстро понёс к кровати. Уложив её, он сам тут же опустился сверху.

Анна обняла Ротгарра за шею, глядя на его кроваво-красные глаза над собой, и впервые за долгое время ощутила редкий, непривычный трепет — смесь волнения и застенчивости.

Ротгарру безумно нравилось, как она выглядела в этот миг — расцветающая, полная робкой, нежной красоты; зрелище, предназначенное лишь для его глаз, цветок, который суждено было сорвать и вкусить только ему.

Долгое время ему приходилось сдерживаться, но теперь нужды в этом не было: он мог дать полную волю своему желанию, заставить её трепетать и покориться под ним.

Хотя раньше они никогда не заходили так далеко, тело Анны было ему уже хорошо знакомо. Он смотрел, как взгляд её всё больше рассеивается, и знал: после того как чувство удовлетворения пройдёт, наступит огромная пустота.

Он с хриплой усмешкой прошептал ей на ухо:

— А теперь сдержи своё обещание... и подари мне высшее наслаждение.

* * *

Проснувшись, Анна обнаружила, что лежит, свернувшись калачиком в объятиях Ротгарра. Слегка приподняв голову, она увидела, что он смотрит на неё с лицом, полным удовлетворения, и лёгкой расслабленной улыбкой. Заметив, что она проснулась, Ротгарр наклонился и легко чмокнул её в губы.

Анна спала недолго, на её щеках ещё оставался румянец; она уткнулась лицом ему в грудь, стесняясь встретиться с Ротгарром взглядом.

Но Ротгарр обхватил её за талию и потянул выше; она вскрикнула от неожиданности, но окончание звука потонуло в его поцелуе — склонившись над ней, он наслаждался сладостью её губ.

Лишь спустя долгое время Ротгарр наконец отстранился, хотя и продолжал обнимать её ещё крепче, чем прежде.

Он усмехнулся:

— Не удивительно, что Балан так увлекался этим делом.

Раньше он видел немало развратных сцен и не испытывал к ним никакого интереса. Лишь с появлением Анны в нём постепенно зародилось желание к ней; всё, что было прежде, было лишь поверхностным. Только сейчас, по-настоящему познав её, он понял, почему Балан был так одержим сексом.

Сейчас ему не хотелось даже подниматься с кровати — он желал лишь прижимать к себе Анну и испробовать все известные ему позы.

И всё же, хотя демоны не нуждались ни в пище, ни во сне, Анна — несмотря на то, что делила с ним долгую жизнь, — оставалась человеком. Он мог бы требовать продолжения бесконечно, но она была не в силах это выдержать.

Анна перехватила руку Ротгарра и взмолилась:

— Я больше не могу…

Ротгарр взял её руку, легонько прикусил губами и небрежно отозвался:

— М-м.

Поняв, что он не намерен продолжать, Анна с облегчением выдохнула и прошептала:

— Я хочу принять ванну…

Ей казалось, что она знает предел выносливости Ротгарра, но она ошибалась — сегодня она по-настоящему открыла ящик Пандоры. Раз уж она сама всё это затеяла, оставалось лишь довести дело до конца, даже если ради этого приходилось лить слёзы.

Ротгарр улыбнулся и ответил:

— Хорошо.

Он перевернулся, откинул одеяло, подхватил Анну на руки и понёс в ванную.

— …

Ей следовало это предвидеть.

Дверь ванной закрылась, и брызги воды, с шумом разбиваясь о пол, скрыли более тихие и приятные звуки.

Лишь спустя долгое время дверь ванной снова открылась, и Ротгарр вышел с Анной на руках, явно довольный собой.

Анна чувствовала себя полуживой — и, по правде говоря, сама была в этом виновата. Когда он прижал её к стене, лишив возможности опереться, она случайно ухватилась за его рога... В результате большой монстр превратился в чудовищно огромного, и вскоре она уже не могла издать ни звука. Это было, безусловно, приятно, но в то же время невероятно изматывающе.

Оказавшись в кровати, Анна попыталась отползти, но Ротгарр тут же притянул её обратно в свои объятия.

Он нежно гладил её ещё влажные длинные волосы, находя зрелище прилипших к телу прядей восхитительно красивым.

— В следующий раз, если не хочешь рухнуть без сил, не трогай мои рога, — сказал он с самодовольным, дразнящим видом.

«Тогда держи свои рога подальше от моих рук!» — подумала Анна.

Она закрыла глаза и молчала, намереваясь притвориться спящей и игнорировать его; однако она была так измотана, что через несколько секунд действительно заснула.

Почувствовав ровное, ритмичное дыхание Анны, Ротгарр поцеловал её волосы и, удовлетворённый, обнял её, оставаясь рядом, пока она спокойно спала.

* * *

Когда Анна снова открыла глаза, она почувствовала, что боль во всём теле значительно уменьшилась.

Будучи магом, она и впрямь обладала более выносливым телом, чем прежде.

Она взглянула в сторону и с облегчением обнаружила, что Ротгарра там нет. Она поспешно накинула на себя снятую ранее одежду, дошла до своей комнаты, сменила платье и медленно спустилась вниз.

К её удивлению, она нашла Ротгарра на кухне.

Разумеется, он не «стоял у плиты». Он лишь исполнял роль надзирателя, холодно наблюдая за тем, как Дымка пытается готовить еду.

Лапы Дымки отлично подходили для копания земли, но плохо годились для хватательных движений, поэтому она суетилась и нервничала, а из-за того, что Ротгарр стоял рядом и наблюдал, она пугалась ещё сильнее и никак не могла начать готовку.

Анна тихонько рассмеялась, подошла, забрала у Дымки продукты, которые та с трудом удерживала, и погладила её по голове.

— Ты отлично потрудилась.

Стоило Дымке увидеть Анну, как её глаза будто заблестели от слёз. Она смотрела на неё словно на родную, но, заметив рядом Ротгарра, не решилась подойти и потереться о неё.

Она так скучала по Анне! Какое счастье, что Анна цела и невредима!

Ротгарр взглянул на Дымку и с презрением бросил:

— Бесполезное создание.

Дымка уныло опустила голову. Анна поспешила вмешаться:

— Дымка, не слушай его. Ты мне очень помогла — ты ещё и его спасла. Он неблагодарный, но я-то не такая. Спасибо тебе, Дымка, ты хорошо потрудилась, а теперь иди отдохни!

Дымка посмотрела на Анну со страхом и благодарностью, дважды пискнула и украдкой покосилась на Ротгарра, не решаясь сдвинуться с места.

Ротгарр мрачно нахмурился.

«Хм. Значит, считает меня неблагодарным? Совсем страх потеряла».

Он холодно посмотрел на Дымку и сказал:

— Ну, чего ждёшь? Пошла вон.

Дымка радостно пискнула и в мгновение ока умчалась прочь.

Анна понимала, что заставить Ротгарра поблагодарить Дымку и Белого Хохолка за спасение его жизни — дело безнадёжное, поэтому больше ничего не сказала. Непрерывные «упражнения» истощили её, и сейчас она была до того голодна, что живот, казалось, прилипал к спине — нужно было срочно заняться продуктами и побыстрее приготовить еду.

Ротгарр стоял в стороне, скрестив руки, и наблюдал, как Анна хлопочет по хозяйству. Сам того не замечая, он слегка улыбнулся.

Вскоре Анна закончила готовку, расставила всё на столе и жестом пригласила Ротгарра сесть.

Ротгарр сел рядом с ней, положив руку на спинку её стула.

Анна была ужасно голодна и, не обращая на Ротгарра особого внимания, принялась есть. Спустя некоторое время она почувствовала на талии шаловливую руку и обернулась, гневно глядя на него.

Ротгарр сохранял невозмутимое выражение лица, словно эта озорная рука вовсе не принадлежала ему.

Анна убрала его руку и продолжила есть.

Не прошло и двух секунд, как рука снова прилипла к ней, словно репей; от щекотки она поёрзала и возмущенно воскликнула:

— Я пытаюсь поесть — перестань баловаться!

Ротгарр усмехнулся:

— Я же не мешаю тебе есть.

Анна, не зная, что делать с его бесстыдством, схватила его руку левой рукой и продолжила есть только правой.

Ротгарр мог легко вырваться, но не стал. Помолчав несколько секунд, он начал кончиками пальцев легонько водить по её ладони.

Анна злилась, но не могла ничего с этим поделать, и в итоге просто переплела свои пальцы с его, удерживая руку на месте.

Ротгарр приподнял бровь и наконец перестал баловаться.

Анна спокойно доела ужин, испытывая глубокое удовлетворение от чувства сытости.

Она потёрла живот, и в голове вдруг всплыла недавняя откровенная сцена; она слегка покраснела, но всё же, из любопытства, спросила:

— А у Балана… нет детей?

Ведь у Ротгарра, который всю жизнь хранил целомудрие, детей точно быть не может — если только демоны не размножаются бесполым путём.

Ротгарр наклонился вперёд, подхватил Анну и усадил её на колени, обнял и принялся играть с её рыжевато-каштановыми волосами, ответив с улыбкой:

— У демонов не бывает детей.

Анна с понимающим видом кивнула — всё же демоны были долгоживущим видом, и если бы они ещё могли размножаться, это было бы слишком уж несправедливо по отношению ко всем остальным.

Пока она размышляла об этом естественном порядке вещей, Ротгарр внезапно наклонился к самому её уху и прошептал:

— Так что мы можем развлекаться как угодно, без всяких последствий.

Анна потеряла дар речи.

Какой невыносимый тип! Ладно в постели говорит всякие пошлости, но за её пределами можно хоть иногда быть серьёзным?

Покраснев, она оттолкнула Ротгарра, спрыгнула с его колен и быстрым шагом покинула кухню.

Ротгарр, улыбаясь, последовал за ней.

* * *

Анна вышла к задней части замка как раз в тот момент, когда Ночная Звезда только-только поднялась в небо. Она помнила, что в момент, когда Ротгарр овладел ею, был день, и значит с тех пор прошло не менее суток.

«Интересно, как сейчас обстоят дела с Оком Демона в мире людей?»

Отбросив лишние мысли, Анна отправилась понаблюдать, как старательно копает землю Дымка. Та уже успела освоить новый участок и трудилась с огромным энтузиазмом.

Завидев Анну, Белый Хохолок бросился к ней со своими друзьями-иглосвинами, радостно похрюкивая и подпрыгивая — было видно, что он тоже рад видеть её целой и невредимой.

Анна погладила Белого Хохолка по голове, а потом, чтобы никого не обделить, по очереди погладила каждого иглосвина.

Белый Хохолок и его друзья ликовали; они покружились вокруг Анны в радостном танце, прежде чем наконец разбежаться.

Анна развернулась и подошла к Ротгарру. Взяв его под руку и прижавшись к нему, она сказала:

— Видишь, как им весело вместе? Может, нам стоит завести ещё каких-нибудь магических зверей?

Услышав это, Ротгарр сжал её руку и улыбнулся с почти несвойственной ему нежностью.

— Хорошо, если тебе так хочется.

Ему очень нравилось, что Анна вела себя как хозяйка, наводя порядок и устраивая жизнь в замке. Раньше проклятие Бездны не позволяло оставлять в замке ни одной живой души, но теперь, когда рядом была она, он был не против того, чтобы здесь стало больше жизни и суеты.

— Тогда давай найдем магического зверя в человеческом облике, который умеет готовить. Я бы хотела, чтобы за мной ухаживали по высшему разряду, — мечтательно сказала Анна.

— Хорошо, — ответил Ротгарр.

— И ещё кого-нибудь, кто умеет шить одежду. Та, что есть в шкафу, мне уже надоела, — продолжила Анна.

— Можно.

— Ах да, ещё…

Пока они шли обратно, Анна делилась своими идеями, а Ротгарр соглашался с каждой из них.

Она не заметила, как его взгляд становился всё ярче и ярче, пока она перечисляла свои пожелания. Не успели они подойти к коридору четвёртого этажа, как Ротгарр подхватил её на руки, прижал к стене и поцеловал, проглотив все её недосказанные слова.

Анна остро ощущала первобытную, природную мощь демона и подумала, что разнузданный Ротгарр — это слишком страшно. Хотя, если подумать, разве она сама не видела, как Балан в своём замке предавался приятным занятиям с Кэтрин в любое время и в любом месте?

Жаль только, что она осознала это слишком поздно.

Когда Ротгарр наконец отстранился, Анна, тяжело дыша, приняла жалобный вид:

— Я правда больше не могу.

Ротгарр легко поцеловал уголок её губ:

— Это будет недолго.

Анна бросила на него укоризненный взгляд.

— Врёшь и не краснеешь!

Ротгарр не удержался от смеха, подхватил её на руки и понес в спальню. Анна была просто слишком очаровательна — сколько бы раз они ни были вместе, ему всё казалось мало.

Анна изумлённо смотрела на оживлённое, сияющее лицо Ротгарра — кажется, она редко видела его так искренне смеющимся.

Ей было немного жаль портить ему такое хорошее настроение, но иначе она не могла.

Когда Ротгарр прижал её к кровати, Анна отвернулась, избегая поцелуя, и, встретив его недовольный взгляд, осторожно сказала:

— Я немного волнуюсь насчёт ситуации в мире людей... можешь сводить меня туда, просто посмотреть?

Сейчас она прекрасно понимала: Ротгарр ни за что не позволит ей пойти в Око Демона или Бездну, поэтому ей пришлось довольствоваться меньшим — просто попросить взглянуть. Она надеялась шаг за шагом убедить его и в итоге выполнить свою миссию.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Ротгарра — он действительно зря подумал, что можно расслабиться: Анна ещё не отказалась от своей идеи.

И правда, как могла Анна отказаться от мира людей?

Он холодно усмехнулся, глядя на неё:

— Что, думаешь, раз я получил тебя, то готов отправить тебя на смерть?

— Я не это имею в виду, я просто хочу посмотреть, — терпеливо объяснила Анна.

— И что изменится, если ты посмотришь? — с насмешкой спросил Ротгарр. Перекатившись с Анны, он крепко обнял её. — Разве ты не сказала, что больше не можешь? Тогда спи.

Анна оказалась полностью заперта в объятиях Ротгарра, словно он боялся, что она может ускользнуть.

Она посмотрела на него — он закрыл глаза, явно отказываясь продолжать разговор.

Анна долго смотрела на него, а потом вдруг протянула руку вниз.

Тело Ротгарра напряглось, он распахнул глаза, и его кроваво-красный взгляд изумлённо уставился на Анну.

Анна, изображая жалостливый вид, посмотрела на него:

— Я просто посмотрю и не буду заходить дальше — это тоже нельзя?

Ротгарр глубоко вдохнул, но всё же отказал:

— Нельзя!

Ему следовало бы перехватить руку Анны, но он этого не сделал.

В голове у Анны мелькнула мысль, и из её ладони показались тонкие побеги демонического хлыстовика, начавшие медленно, виток за витком, обвивать его тело.

Ротгарр мог остановить Анну, но всё же не стал. В его кроваво-красных глазах словно клубился кровавый туман, губы были плотно сжаты.

— Я и правда просто посмотрю. Ты же отведёшь меня туда, разве я смогу просто взять и убежать? Обещаю, пока ты не дашь согласие, я точно не буду делать ничего лишнего, — продолжала убеждать его Анна, а побеги хлыстовика, выходящие из её ладони, продолжали расползаться в стороны.

Ротгарр глухо застонал и наконец сдался:

— Хорошо, я отведу тебя туда.

После этого он легонько сжал запястье Анны, и побеги хлыстовика в её ладони отступили обратно. Его алые глаза не отрывались от неё, уголок губ дёрнулся в опасной усмешке:

— Что бы ни случилось дальше... ты сама напросилась!