У Анны не сохранилось воспоминаний о том отрезке времени, но это вовсе не значило, что она была простушкой, готовой верить каждому слову Ротгарра.
— Невозможно, — отрезала она. — Если ты сам не захочешь, никто не сможет прикоснуться к твоим рогам.
Ротгарр знал, что Анна узнала о значении демонических рогов от Балана. Он солгал лишь затем, чтобы насладиться её растерянностью — и не ожидал, что одна-единственная фраза заставит его прикусить язык.
Как он мог ей признаться, что тогда она прижалась к нему так близко, что он на мгновение потерял голову — и она этим воспользовалась?
Чем дольше Ротгарр об этом думал, тем сильнее злился. События вчерашнего вечера помнил только он один — и это было невыносимо.
Он вдруг схватил Анну за запястье и потянул её руку к своим рогам.
Анна вытаращила глаза от изумления. Это уже какая-то совершенно бесстыдная подстава!
— Что ты делаешь?! Отпусти! — в ужасе вскрикнула она. — Ты меня принуждаешь, это не считается!
Ротгарр на секунду замер и посмотрел на неё.
— Я помогаю тебе вспомнить.
«Ага, конечно!»
Анна продолжала упираться изо всех сил:
— Как вспомнить то, чего не было?!
Ротгарр нахмурился, всё больше раздражаясь. Поначалу он почти не прилагал усилий — потому Анне и удалось чуть отдернуть руку. Но стоило ему надавить сильнее, и она уже ничего не могла поделать: он снова потащил её ладонь к своему рогу.
— Не хочу! Пусти!
Поняв, что выбраться не получится, Анна сосредоточила стихию металла в свободной руке и ткнула ею в кисть Ротгарра, которой он держал её запястье. Тот лениво отмахнулся от её атаки и прижал эту руку к изголовью кровати.
Раздался глухой удар; тыльная сторона ладони отозвалась тупой болью.
— Анна?
В разгар этого противостояния дверь распахнулась. Кэтрин вошла с улыбкой на лице — и замерла.
На смятой кровати, поджав ноги, сидела Анна, обе её руки были перехвачены Ротгарром, который навис над ней так близко, словно вот-вот собирался поцеловать. Лицо Анны выражало полнейшее нежелание, на напряжённых руках вздулись вены.
Кэтрин, которой при виде подобной сцены следовало бы немедленно уйти, застыла в дверях как вкопанная и явно не собиралась уходить.
Ротгарр бросил на неё раздражённый взгляд, отпустил Анну и вышел из комнаты.
Анна потёрла покрасневшее запястье и улыбнулась Кэтрин:
— Что стоишь? Садись.
Кэтрин медленно подошла и присела на край кровати. Анна тем временем применила «Священное исцеление» к левому запястью, убирая синяк, затем взяла радужный плод и в несколько укусов расправилась с ним. Потом занялась правой рукой и, закончив, задумчиво произнесла:
— Надо же, этот плод и вправду даёт резкий прирост духовной силы. Время, которое мне нужно на «Священное исцеление», сильно сократилось. Через несколько дней освоюсь с новым уровнем и, думаю, получится сократить ещё.
Договорив, Анна заметила, что глаза Кэтрин заблестели, и слегка растерялась.
«Она-то чего плачет?»
Анна торопливо протянула Кэтрин платок. Та взяла его, промокнула уголки глаз и тихо сказала:
— Прости меня.
Она видела, что лорд Ротгарр только что чуть не принудил Анну, а та сейчас нарочно делает вид, будто ничего не случилось, — и ей было мучительно смотреть на это.
Анна не вполне понимала, за что именно та извиняется, но всё равно ответила:
— Всё нормально. Если хочется плакать — плачь. Слёзы унесут печаль.
Кэтрин посмотрела на неё в растерянности — и в следующий миг разрыдалась ещё горше. Если до этого её глаза только покраснели, то теперь слёзы лились в три ручья.
Анна немного опешила, пересела ближе и обняла Кэтрин за плечи, тихонько поглаживая по спине.
— Всё хорошо. Поплачь — и станет легче.
Кэтрин обхватила Анну за талию. Долго всхлипывала и наконец сказала вполголоса:
— Моя старшая сестра говорила то же самое… Она говорила: когда на душе тяжело — плачь в голос. Я так сильно скучаю по сестре.
Анна тихо вздохнула, продолжая её обнимать.
Она вспомнила слух, который когда-то слышала: старшая дочь виконта Йорка умерла от болезни. Должно быть, Кэтрин очень любила сестру.
Ей самой тоже стало немного грустно — она вспомнила Адель и остальных. Сейчас она почти достигла уровня мага третьей звезды, а значит, возвращение в город Синего Камня её уже нисколько не пугало. Она могла бы даже забрать семью к себе в город Чёрного Облака. Теперь она маг, к тому же скоро получит титул баронета — они жили бы с ней припеваючи.
Вот только неизвестно, чем кончилась история с семьёй Магнолии, и не повесили ли на Анну какое-нибудь обвинение из-за её исчезновения. Ей очень хотелось поскорее выбраться из этого замка и узнать обо всём самостоятельно.
Кэтрин наконец перестала всхлипывать, высвободилась из объятий и смущённо сказала:
— Прости. Я что-то совсем раскисла.
Глаза у неё припухли, щёки слегка порозовели — вид был трогательный и беззащитный.
— Ничего страшного. С каждым бывает, — улыбнулась Анна.
Кэтрин кивнула. Под взглядом Анны она смочила палец в чае и принялась что-то выводить им на прикроватном столике.
Анна удивилась, но промолчала и просто наблюдала за тем, как появляются буквы.
Кэтрин писала и одновременно говорила вслух:
— Да, чуть не забыла сказать — у Кроли очень острый слух. Пока мы в замке, достаточно её позвать, и она тут же прибежит.
Анна слегка нахмурилась. Кэтрин объясняла, почему пишет, а не говорит.
— Поняла. Если понадобится, буду звать её, — сказала она вслух.
На столике тем временем появилась фраза: Хочешь сбежать?
Анна вздрогнула и посмотрела на Кэтрин. Та смотрела на неё с лёгким напряжением.
Анна решительно кивнула.
Как не хотеть? Её корни не здесь, у неё есть семья и друзья, которых она хочет видеть. Да, Ротгарр пока не проявлял к ней явного желания убить, но жить с чужой рукой на горле — удовольствие сомнительное.
Кэтрин намочила палец снова: Я тоже.
Анна прочитала и на миг замерла. В памяти всплыло, как Балан и Кэтрин держались друг с другом: он баловал её, она отвечала смущённой нежностью.
Анна была уверена, что Кэтрин погружена в эти межрасовые отношения. Тем более что свадьба была уже через две-три недели.
— Кстати, в Царстве Демонов всегда ночь, — сказала Анна вслух. — Мне всё-таки больше по душе солнечный свет.
На столике появлялось: Давай сбежим вместе!
— Да уж, — отозвалась Кэтрин. — Хотя Дневная и Ночная Звёзды обозначают смену дня и ночи, при Дневной Звезде небо чуть светлее, если приглядеться.
Анна тоже смочила палец и написала: Почему? Я думала, у вас с Баланом всё хорошо.
Кэтрин прочитала и её лицо на миг стало печальным.
Она написала: Потому что Балан не любит меня по-настоящему. Он просто жаждет моего молодого тела. Эта свадьба нужна ему лишь для того, чтобы удержать меня рядом. У демонов такая долгая жизнь — через десять лет, а может и через пять, он неминуемо устанет от моего стареющего тела и полюбит другую. Я лучше выйду замуж за обычного человека и проживу короткую, но простую и счастливую жизнь.
Пока Кэтрин писала, вслух она говорила:
— В Царстве Демонов немало красивых мест. Балан раньше возил меня в самые разные уголки — ты бы точно восхитилась этим зрелищем. Например…
Дочитав до конца, Анна помолчала.
Она вспомнила, как однажды дразнила Ротгарра, говоря, что он в неё влюбился — и как он ответил, что демоны не влюбляются в людей. Глядя на то, как Балан и Кэтрин держатся друг с другом, она не принимала это утверждение всерьёз.
Но она сейчас была склонна с ним согласиться. Продолжительность жизни было не сравнить: вся жизнь Кэтрин для Балана — лишь краткий миг, вряд ли способный оставить глубокий след.
Лезть в чужие отношения — не в её привычках. Пусть каждый решает сам.
Но сейчас, когда Кэтрин захотела бежать, у неё появилась союзница, с которой можно строить планы. Было бы странно отказываться.
Кэтрин прожила в замке несколько месяцев, можно сказать, почти хозяйка. К тому же внешне у неё с Баланом всё прекрасно, и она могла сделать куда больше, чем Анна, появившаяся здесь всего пару дней назад.
Анна не стала ничего говорить об их с Баланом отношениях и написала: Есть ли способ покинуть Царство Демонов?
Кэтрин ответила: Под замком есть круг телепортации. Если его активировать — он перенесёт нас в мир людей. Но для активации нужен особый кристалл и духовная сила мага третьей звезды.
Что-то внутри Анны встрепенулось. Теперь она наконец поняла, почему Кэтрин вообще заговорила с ней о побеге.
Они знакомы всего два дня — по сути, чужие люди. Похоже, сцена с рогами убедила Кэтрин в том, что Анна отчаянно стремится вырваться. Ход мысли был неверным, но вывод — совершенно точным. А ещё Анна теперь маг третьей звезды — значит, может запустить круг телепортации. Вот почему Кэтрин обратилась именно к ней.
Анна написала: Мне нужно несколько дней, чтобы духовная сила стабилизировалась, и тогда всё получится. Где взять кристалл?
Кэтрин ответила: Балан хранит его в своей сокровищнице. Я могу взять, пока он будет пьян. Есть одно вино — даже демона свалит на несколько часов.
По тому, как чётко и последовательно Кэтрин всё излагала, Анна поняла, что та обдумывала это уже давно.
Но вопросов оставалось ещё немало.
Анна написала: Можно ли сразу после активации круга использовать его снова?
— Да, — написала Кэтрин.
Анна на секунду задумалась. Значит, даже если им удастся запустить круг и сбежать, Балан и Ротгарр смогут последовать за ними. Одного пьяного Балана мало — нужно, чтобы и Ротгарр был в таком же состоянии.
Кэтрин продолжала: Но у нас будет несколько часов. Этого достаточно, чтобы уйти далеко. Мир людей огромный — они нас не найдут.
Анна поколебалась — и написала: А наши близкие? Я не думаю, что они смирятся, когда поймут, что их обманули. Мы можем не успеть вывезти родных.
Кэтрин немного подумала и написала: Тогда нальём побольше. Чтобы они проспали день или два. С Баланом я справлюсь сама, но лорда Ротгарра придётся уговаривать тебе.
Анна прочитала написанное и долго молчала.
В голове мелькнул ещё один вариант — более радикальный и окончательный: воспользоваться опьянением и убить обоих. Но Кэтрин об этом даже не заикнулась — значит, к Балану у неё всё ещё есть чувства.
Анна попробовала представить себя на её месте. Убить Ротгарра? Пожалуй, она тоже не смогла бы. Да, в самом начале он действительно хотел её смерти, но потом делал немало такого, что в итоге шло ей на пользу. А кроме того, она была обычным человеком из мира, где правит закон, — поднять руку на живое существо было для неё немыслимо.
Поэтому Анна сделала вид, что никакого другого варианта ей в голову не приходило, и написала: Поняла. Постараюсь в ближайшие дни завоевать доверие Ротгарра.
Кэтрин ответила: Через семь дней мой день рождения. Балан наверняка пригласит лорда Ротгарра. Давай в тот день и сделаем это.
Обе переговаривались вслух о всяких пустяках, пока пальцами прорабатывали детали. Постепенно план приобрёл законченные очертания.
Когда, казалось, всё было решено, Анна тихо спросила:
— Кэтрин, вчера мы с Ротгарром выходили и набрали этих плодов. Но я совершенно не помню, что было. Ты что-нибудь знаешь об этом?
Кэтрин вспомнила вчерашнее — и слегка покраснела. Она тоже понизила голос:
— Кажется, тебя укусил синий жук. Его яд вызывает галлюцинации.
Анна вспомнила маленькую точку на правой лодыжке. Память обрывалась именно с того момента.
Она заметила, что Кэтрин явно хочет что-то ещё добавить, но медлит, и спросила напрямую:
— Кэтрин, говори уж всё. Я выдержу.
«Надеюсь только, что я не возвращалась, вцепившись в рог Ротгарра. Это же всё равно что приставать к кому-то в публичном месте!»
Кэтрин потупилась и тихо сказала:
— Лорд Ротгарр принёс тебя на руках. Тогда… тогда платье на тебе было разорвано, и на теле были… были красные полосы, словно тебя чем-то связали.
Лицо Анны слегка потемнело. Она была совершенно уверена, что между ней и Ротгарром ничего не произошло, — и всё же, слушая Кэтрин, невольно рисовала в воображении непристойные сцены.
Может, настоящей близости и не дошло, но насколько близко это было? Неужели она, в бреду от яда, и вправду трогала рога Ротгарра? И он, потеряв над собой контроль, порвал её платье?
Потеря памяти — настоящая катастрофа. Теперь она в полной мере понимала чувства тех бедняг, в которых вселялся Ротгарр: когда к ним возвращалось сознание, они обнаруживали, что не помнят ни одного своего поступка.
Пока Анна мрачно переживала это всё, Кэтрин поймала её руку и написала на ладони: Анна, не переживай. Пока душа чиста — тело не так уж важно.
Анна замерла. Она не ожидала от Кэтрин такой выдержки.
И правда, если что-то уже случилось, разве можно это изменить? Но ведь лучше было бы не допустить этого, пока ещё есть возможность.
Анна молча кивнула, давая понять, что поняла её.
В этот момент дверь снова распахнулась — на пороге появился Балан. Он направился прямиком к Кэтрин, обнял её и капризно протянул:
— Кэтрин, ну почему ты опять у Анны? Я же ревную.
Кэтрин залилась краской:
— Н-нет, я… лорд Ротгарр ведь просил хорошо присматривать за Анной…
Балан приложил палец к её губам и покачал головой:
— Не упоминай Ротта. Пусть он и мой друг, но слышать его имя из твоих уст мне неприятно.
Он наклонился и прошептал:
— Пусть на устах у Кэтрин звучит только одно имя.
Анна потеряла дар речи.
Можете миловаться сколько угодно — только не перед ней! И особенно теперь, когда она знает, что Кэтрин хочет бежать. Чувства Балана выглядели слишком односторонними, и потому эта сцена вызывала у неё лишь неловкость.
Кэтрин от смущения уткнулась в грудь Балана. Тот мельком взглянул на Анну и вдруг с нехорошей ухмылкой сказал:
— Анна, Рот — девственник с тысячелетним стажем. Стать его первой женщиной — это честь, тебе следует гордиться.
«Первая женщина»… Анна едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Он её что, за наложницу держит?
— Он знает, что ты за его спиной так о нём говоришь? — невозмутимо спросила она.
Балан опешил — и захохотал:
— Я говорю чистую правду! — Потом снова посмотрел на неё, понизив голос, в глазах появилось предупреждение. — Ротт в чувствах — новичок. Не делай ему больно… иначе сама представь, что с тобой будет.
Анна с трудом удержалась от саркастической реплики.
Каким образом она вообще способна причинить боль Ротгарру? Соблазнить и бросить?
…Хм. Если честно, именно это они с Кэтрин и планировали.
Впрочем, демоны же не влюбляются в людей. В худшем случае его ждёт уязвлённое самолюбие, не более того. Когда она благополучно сбежит и он не сможет её найти — не будет же он искать вечно? Найдётся немало достойных женщин, которые смогут стать его «первой».
Анна промолчала. Балан и не ждал ответа — он подхватил Кэтрин и ушёл.
Анна взяла с тумбочки радужный плод и принялась им хрустеть.
Действовать в открытую — явно не лучшая идея. Не потому что она боялась предупреждения Балана — они с Кэтрин и так тайно собирались сбежать, какое уж тут предупреждение. Просто резкая смена поведения может насторожить Ротгарра. Да и соблазнять по-настоящему — себе дороже: если дойдёт до постели, жаловаться будет некому.
Если она хочет постепенно и ненавязчиво сблизиться с Ротгарром, не вызывая у него подозрений, то, пожалуй, стоит начать с его рогов.
Анна закрыла лицо руками.
Неужели ей правда придётся домогаться демона в трезвом уме и твёрдой памяти?
Не известно, сколько прошло времени. Анна очнулась от медитации и обнаружила, что Ротгарр стоит у кровати. Она вздрогнула и выпалила первое, что пришло в голову:
— Ты снова хочешь, чтобы я трогала твои рога?
Она старалась, чтобы голос звучал немного испуганно. На самом деле вопрос был намеренным, чтобы подтолкнуть его к нужной мысли.
Ротгарр опустился на край кровати и холодно усмехнулся:
— Поправлю тебя: это нужно для того, чтобы восстановить твою память. Видела бы ты себя тогда — ты была очень настойчива, пытаясь прикоснуться к моим рогам.
— …
С учётом рассказа Кэтрин она совершенно легко могла себе это представить — и картина была совершенно неподобающей.
Она вздохнула:
— Ладно. Я и правда хочу знать, что тогда произошло.
Сказала — и, встав на колени, взялась обеими руками за рога Ротгарра.
Всего минуту назад Анна отчаянно отбивалась, и Ротгарр никак не ожидал, что она дотронется до него без предупреждения. Не успел он отреагировать, как его накрыли вчерашние ощущения.
А Анна, в свою очередь, думая, что он просто бросает слова на ветер, не ожидала, что стоит ей прикоснуться, как в голове начнут вспыхивать воспоминания.
Она увидела себя — как бесстрашно сражается с магическим зверем, как, спасаясь, рвёт платье, как в ближнем бою хватает зверя за рога и лишает сил, а потом убегает в лес и одного за другим убивает других зверей. В конце её схватил паук, связал и подвесил на дерево — и тогда она потеряла сознание.
Теперь она, конечно, понимала: первым зверем, с которым она сражалась, был сам Ротгарр.
Увиденное потрясло её до глубины души — особенно последняя сцена с верёвками, которая напоминала что-то из нишевых специфических изданий. Уровень стыда достиг своего абсолютного предела.
Когда Анна наконец выбралась из воспоминаний, оказалось, что она держалась за рога уже довольно долго.
Она торопливо разжала пальцы и увидела, что алые глаза Ротгарра горят как-то странно: даже белки, казалось, затянуло красноватой дымкой.
Едва её руки соскользнули, он тут же перехватил их.
Ротгарр бесстрастно смотрел на неё; глаза пылали, ладони обжигали жаром.
Её тут же охватило дурное предчувствие. Неужели она сама себя загнала в ловушку?!
Анна попыталась высвободить руки, но Ротгарр сжал их ещё крепче, и запястья заныли, словно оказались в тисках.
Она нервно сглотнула и нарочито громко сказала:
— Ротгарр, ты был прав — я действительно всё вспомнила. Спаси…
Договорить «спасибо» она не успела. Обжигающие руки обвились вокруг её талии — и в одно мгновение рывком притянули к себе.