Изначально Анна планировала сперва достичь уровня пятой звезды с помощью Ротгарра, а затем постепенно сокращать разрыв в силе между ними. Она прекрасно понимала, что на это уйдёт немало времени, однако, учитывая недавние события, этот срок не казался ей таким уж страшным.
С самого начала она не собиралась прибегать к помощи Ротгарра, чтобы отомстить Осте. Это было своего рода упрямство, и она прекрасно это понимала — и при этом сознательно позволяла себе оставаться упрямой.
Но кто бы мог подумать, что она столкнётся с Остой так внезапно, без всякой психологической подготовки? И что Ротгарр вдруг решит напасть на него.
В момент, когда Ротгарр уже готов был взмыть в воздух, Анна внезапно удержала его.
Ротгарр обернулся и вопросительно посмотрел на неё.
— Беспокоишься за меня?
Анна не переживала за Ротгарра — оба демона были Великими Герцогами Бездны, разве они могли легко убить друг друга? И всё же сказать прямо, что хочет отомстить сама, она тоже не решалась.
Пока Анна медлила с ответом, Ротгарр сказал:
— Если он умрёт — какая разница, кто его убьёт, ты или я?
Анна вздрогнула. Оказывается, Ротгарр прекрасно понимал, для чего она так упорно стремилась стать сильнее.
— Разница есть, — серьёзно кивнула Анна. Ради Натали и из-за собственного чувства вины она должна была что-то сделать. — Я должна сделать это сама.
— Но сейчас ты даже пальцем не сможешь его тронуть, — заметил Ротгарр.
Анна умолкла.
Это было правдой — в обозримом будущем она не могла даже мечтать о мести. Но если тренироваться день за днём, постепенно становясь сильнее, то рано или поздно она сможет встретиться с Остой лицом к лицу и заставить его заплатить за смерть Натали.
— Я могу подождать, — Анна крепко сжала руку Ротгарра. — Я хочу подождать.
Ротгарр промолчал, но прекрасно понимал, какое потрясение она пережила, когда побывала в мире людей.
На его глазах Анна и Натали из незнакомок превратились в близких подруг. Он был свидетелем того, как Оста в безумии убил Натали и почти убил саму Анну. Именно потому, что он знал, как много Натали значила для Анны, он поначалу скрывал правду, а позже пытался не дать ей узнать.
Взглянув на маленькую руку, крепко сжимавшую его ладонь, Ротгарр подавил яростное желание немедленно сразиться с Остой и с серьёзным видом сказал:
— Хорошо.
Анна не ожидала, что Ротгарр действительно согласится — обычно он не считался с её капризами.
Она невольно улыбнулась, но краем глаза заметила, что Оста летит прямо к ним.
Ротгарр повернул голову одновременно с ней.
В тот момент, когда Анна и Ротгарр заметили Осту, он тоже их увидел — и, немного помедлив, направился в их сторону.
Ротгарр только что пообещал Анне не лишать её шанса отомстить, но уступать Осте было не в его правилах. Поэтому он, хмурясь, остался стоять на месте и крикнул Осте:
— Я не хочу сейчас с тобой драться, так что лучше проваливай!
Оста замер на месте, и через мгновение издалека донёсся его голос:
— Анна.
Голос Осты по сравнению с Эйпом стал глубже, лишившись части юношеской хрипоты и незрелой резкости. Когда он окликнул её, Анна удивлённо нахмурилась.
Неужели Оста… всё ещё помнит её?
Оста помнил всё. Даже когда он терял сознание и поддавался безумной ярости — или когда превращался из человека обратно в демона, — он смутно осознавал свои действия, но не мог сдержаться, как бы сильно того ни хотел.
Проклятие Бездны превращало его в человека, неспособного выжить в Царстве Демонов; даже если бы он смог существовать в этой атмосфере, то не пережил бы встречи с когтями местных магических зверей. Поэтому каждый раз перед проявлением проклятия он, в последний миг перед превращением в человеческий облик, использовал круг телепортации, чтобы попасть в мир людей. Там он выбирал случайный человеческий город и скрывался, влача жалкое существование, пока вновь не становился демоном.
Он никогда не пытался считать, сколько раз проявлялось проклятие Бездны. Каждый его приступ был связан с самыми тяжёлыми и отвратительными воспоминаниями. Превратившись в человека, он лишался силы и не мог выжить в дикой местности, а войдя в город, был вынужден прятаться и скрываться из-за тёмных отметин на лице.
С тех пор как он выбрался из Бездны, его дни в облике человека в мире людей сводились к тому, что он то голодал, то обжирался, его избивали, ему приходилось драться за еду с бродячими псами. Никто никогда не протягивал ему руки помощи — поэтому, когда он возвращался к облику демона и в буйстве уничтожал целые города, то не испытывал ровным счётом ничего.
Но в этот раз всё было иначе: только он успел пробраться в город Чёрного Облака, как Анна забрала его к себе. Она связала его, угрожала ему, но при этом кормила, согревала, дала ему крышу над головой… Впервые в жизни человек отнёсся к нему так хорошо. Поэтому, чувствуя, что скоро снова превратится в демона, он решил уйти из города, уйти от неё, чтобы не причинить ей вред в момент превращения.
Раньше люди не были к нему добры, поэтому ему было всё равно, живы они или мертвы. Но теперь нашлась та, что приютила его, не задумываясь о его происхождении; даже такое существо, как он, хотело отплатить за эту доброту — или, по крайней мере, не дать ей погибнуть от его руки во время приступа безумия.
Но всё пошло не так, как он надеялся. Его поймали, и в итоге он превратился в демона прямо перед Анной, ранив её и её друзей...
Раньше Оста приходил в сознание уже после того, как город был уничтожен, и не испытывал никакой жалости к погибшим от его руки людям. Он, демон, убил пару человек — что с того? Но в этот раз Ротгарр остановил его, и он пришёл в себя раньше обычного. Увидев учиненную им бойню и Анну, лежащую в луже крови, он больше не мог сохранять хладнокровие.
За все эти годы единственным человеком, проявившим к нему доброту, была Анна — и именно ей он причинил боль!
Он возненавидел проклятие Бездны сильнее, чем когда-либо. Он провёл много времени на краю Бездны и не думал, что сегодня снова увидит Анну.
Оста вспомнил восхитительный вкус жареного гуся, которым она его накормила, — это было самое приятное воспоминание, связанное с едой. По-хорошему ему следовало бы сразу же уйти, но что-то заставило его подойти и окликнуть её.
Он и сам не понимал, чего именно хочет. Возможно, ему было нужно лишь снова услышать её голос, хотя бы одно слово.
Анна почти инстинктивно прижалась ближе к Ротгарру. Однажды она столкнулась с яростным намерением Осты убить её, и эти воспоминания время от времени приходили ей во сне. Но после того как она узнала, что Натали тогда уже была мертва, они стали для неё настоящим кошмаром.
Осознав, что она сделала, Анна замерла. Подавив внутреннюю тревогу, она заставила себя поднять голову и встретиться взглядом с Остой. Если она собиралась отомстить ему — как она может бояться посмотреть ему в глаза?
— Тебе лучше… больше не называть меня так. Тот, кого я знала, — не ты! — твёрдо сказала Анна.
Оста сделал шаг вперёд, но, увидев предупреждающий взгляд Ротгарра, замер. Он смотрел на Анну и с трудом выдавил:
— Прости меня.
Анна крепко вцепилась в руку Ротгарра, сверля Осту ненавидящим взглядом и стиснув зубы.
Почему он просит прощения? Разве сейчас перед ней не тот самый жестокий демон Оста? С чего бы ему извиняться перед ней?
— Оста, лучше проваливай, пока цел, — Ротгарр, хмурясь, взглянул на побледневшую Анну, и в его словах, обращённых к Осте, звучала смертельная угроза.
Он уже давно догадывался, что отношения между Анной и Ротгарром не самые обычные. Но сейчас, видя, как Анна прижимается к Ротгарру, а тот — всегда высокомерный, презирающий людей — позволяет ей это, Оста не мог не удивиться.
Впрочем, вспоминая те два месяца, проведённые с Анной бок о бок, он решил, что в этом нет ничего странного. Похоже, это её дар.
Он отступил на два шага и, уже собираясь уйти, произнёс:
— Жареный гусь был очень вкусным.
Анна не выдержала и крикнула:
— Какое это имеет отношение к тебе? Я приютила Эйпа, а не тебя!
Оста замер, обернулся и сказал:
— Я не хотел вредить ни тебе, ни твоим друзьям, просто тогда я не мог себя контролировать. Анна, мне очень жаль.
Ненависть Анны к Осте строилась на убеждении, что Эйп и Оста — уже не один и тот же человек.
Но эта новая встреча с ним заставила её усомниться, и она поняла, что глубоко заблуждалась.
В его лице смутно угадывались черты Эйпа — не та безумная, утратившая разум жестокость, что овладела им в тот день. Он помнил всё из того времени: жареного гуся, её саму — и даже извинился перед ней.
В этот момент Анна ненавидела собственную рассудительность.
Как бы ей хотелось просто ненавидеть Осту без всяких причин — тогда у неё хотя бы был бы враг, которому можно отомстить.
Но сейчас она отчётливо понимала, что не может винить его по-настоящему.
Она отчётливо помнила, как однажды Оста исчез без объяснений, потому что не мог себя контролировать — он ушёл, чтобы не причинить ей вреда в момент превращения в демона. Но Магнолия поймала его и заперла, и поэтому он, потеряв контроль, убил Натали…
Анне казалось, что она столкнулась с одним из тех сводящих с ума, коварных экзаменационных вопросов, которые придумывают жестокие профессора уголовного права: она понятия не имела, как анализировать эту ситуацию и на кого возложить вину.
Оста сделал всё, что было в его силах, чтобы предотвратить беду, но в конечном счёте именно его рука лишила Натали жизни…
Именно Магнолия схватила Осту и подстроила всё это дело; однако, если бы он не превратился в демона в тот самый момент, Ротгарр мог бы успеть спасти их, и Натали осталась бы жива…
Анна отрешённо смотрела вдаль, задаваясь вопросом: неужели в итоге остаётся винить только себя?
Всё это время Анна сдерживалась. Она не пошла сводить счёты с семьёй Магнолии в мире людей — во-первых, потому что знала: почти вся её семья и так погибла от руки Осты, и те родственники, которых она могла бы найти, скорее всего были людьми, мало причастными к произошедшему. Расширять круг мести ей не хотелось, и связываться с ними тоже. Во-вторых — возможно, потому что у неё самой ещё оставались сомнения насчёт мести, и поэтому она каждый день изо всех сил тренировалась, повышая силу, говоря себе, что это необходимо для победы над Остой, хотя на самом деле просто тянула время.
И теперь это напряжение рассеялось.
Иногда случаются вещи, вызванные лишь стечением обстоятельств; ей не следовало винить себя, но она не могла поступить иначе.
Даже во время тренировок с Ротгарром, стремясь стать сильнее, она часто ловила себя на мысли: не будь её рядом, Натали была бы сейчас жива.
Анна отстранилась от Ротгарра и сделала шаг назад.
Ротгарр обернулся и, заметив её покрасневшие глаза, нахмурился. Он уже потянулся к ней, но в следующий миг она вдруг разразилась безудержными рыданиями.
Она опустилась на колени и рыдала с такой мучительной, выворачивающей душу силой, что всё её тело сотрясала дрожь; она была совершенно сломлена.
Некого было винить, не на ком было выместить жажду мести.
Если кого и винить, то лишь себя саму.
Ротгарр с тяжёлым сердцем наблюдал за тем, как Анна рыдает, окончательно потеряв самообладание. Он вспомнил, как впервые привёл её в Царство Демонов: тогда она казалась печальной, но не более того.
А теперь вся её боль и горе разом вырвались наружу.
Ротгарр подумал — может, лучше дать ей выплакаться, и всё пройдёт. Но, послушав её плач немного, он почувствовал, как его охватывает невыносимая тяжесть. Он не мог вынести вида её горьких рыданий.
Он шагнул к ней, собираясь заключить её в объятия.
В этот момент Бездна, до этого находившаяся на некотором расстоянии, внезапно стремительно расширилась, в одно мгновение поглотив всех троих. Ротгарр, опомнившись, попытался схватить Анну, но успел коснуться лишь пряди её волос.
Затем зрение затуманилось; Анна исчезла, как и Оста.
Он понял, что оказался внутри Бездны.
* * *
Горе, которое Анна сдерживала с момента известия о смерти Натали, внезапно вырвалось наружу. Рыдая, она потеряла счет времени, пока чьи-то руки не обняли её — бережно и нежно.
Это был не Ротгарр.
Анна уже привыкла к объятиям и запаху Ротгарра — это определённо был не он. Но разве он мог позволить кому-то другому так её обнимать?
Она открыла глаза и с удивлением обнаружила, что её обнимает женщина… и это была Кэтрин!
Анна резко отшатнулась, отступая назад. Кэтрин ведь давно умерла, это никак не могла быть она!
Поспешно вытерев слёзы, Анна осмотрелась и только тогда заметила, что оказалась в совершенно незнакомом месте.
Бездна располагалась в пустынной местности, а здесь… здесь была зелёная трава и журчащие ручьи. Вдали возвышались пики, пронзающие облака и словно замыкающие собой эту долину. Белые облака застилали небо, но всё же было понятно, что это синее небо мира людей, а не вечно серое небо Царства Демонов.
Анна выплакалась, и на душе стало немного легче. Понимая, что сложившаяся ситуация совершенно ненормальна, она поспешно поднялась на ноги, настороженно глядя на «Кэтрин».
— Кто ты? Где мы? — спросила Анна. Её голос слегка дрожал, а горло саднило от слёз, но это волновало её меньше всего.
«Кэтрин» с улыбкой склонила голову набок:
— Это рай. Разве тебе здесь не нравится?
— Во-первых, я не умерла, и в рай попасть не могу. Во-вторых, я не верю в существование рая. Где мы на самом деле? Это как-то связано с Бездной?
«Кэтрин» игриво рассмеялась, но ушла от ответа:
— Тебе здесь понравится. Смотри.
«Кэтрин» указала за спину Анны. Та обернулась — и увидела улыбающуюся ей Натали.
Заметив, что Анна повернулась, «Натали» подбежала и радостно обняла её:
— Анна! Я так по тебе скучала!
Это не могло быть правдой — Натали умерла.
Анна твердила себе это, но всё равно обняла её в ответ.
— Прости меня, — сказала она.
Натали крепко обняла подругу и со смехом сказала:
— Анна, что ты такое говоришь? Наконец-то мы снова встретились, не говори таких грустных слов! Идём, я отведу тебя в чудесное место!
С этими словами Натали потянула её в глубь долины.
Анна лишь позволяла Натали тянуть её за собой, на ходу утирая выступающие на глазах слёзы.
Это была не настоящая Натали, и всё же она не могла отказать ей.
Натали довела Анну до ровного открытого места и, указав перед собой, сказала:
— Анна, ты же взяла с собой семя, верно? Скорее посади его!
У Анны действительно с собой было семя Древа Бездны, которое Ротгарр временно отдал ей на хранение. Она достала его — семя по-прежнему было прозрачным, словно стекло.
Натали подбодрила её:
— Скорее, скорее посади его, тогда я смогу остаться с тобой навсегда!
«Не сажай».
Голос в глубине души предостерегал Анну, но она всё же опустилась на колени и голыми руками выкопала во влажной земле ямку, а затем, подняв голову, посмотрела на Натали и спросила:
— Если я посажу его, ты воскреснешь?
Натали радостно закивала:
— Конечно! Скорее посади, тогда я смогу вечно оставаться рядом с тобой!
Анна положила семя Древа Бездны в ямку, засыпала землёй и медленно утрамбовала её ладонями.
Натали добавила:
— Анна, ему нужна энергия стихии света, чтобы расти.
Анна спросила:
— Я владею только «Священным исцелением», этого хватит?
Натали тут же ответила:
— Хватит, конечно!
Анна, прикасаясь сквозь землю к семени Древа Бездны, применила «Священное исцеление» — и в следующий миг оно вдруг пустило росток, пробилось сквозь землю и начало расти с невероятной скоростью. Анне пришлось отступить, и за минуту росток превратился в гигантское, уходящее в небо дерево, на котором, однако, висел всего один плод — тёмно-красный, почти бордовый.
— Анна, сорви его! — продолжила командовать Натали.
Плод висел на высоте больше трёх метров. Анна, используя заклинание призыва ветра, взлетела и сорвала плод. Едва она опустилась на землю, гигантское дерево тут же завяло и в считаные секунды превратилось в пепел, осыпавшийся на землю.
Натали радостно сказала:
— Теперь идём за мной, остался последний шаг — и всё получится!
Сказав это, Натали развернулась и пошла вперёд лёгкой походкой.
Анна оглянулась: Кэтрин, которая была здесь совсем недавно, нигде не было видно.
— Анна!
Натали позвала её издалека. Анна перестала оглядываться и поспешила следом.
Анна никогда не видела столь светлого и красивого пейзажа в Царстве Демонов, но сейчас ей было не до любования — она не сводила глаз с удаляющейся фигуры Натали, медленно следуя за ней.
Пройдя какое-то время, она снова не удержалась и вытерла слёзы.
Натали остановилась у края обрыва и, указывая на зияющую внизу непроглядную тьму, сказала Анне:
— Брось туда плод, и твоё желание исполнится!
Анна сжимала в руке плод Древа Бездны — по размеру он был не больше сливы, но отличался необычайной твёрдостью: как бы сильно она ни сжимала его, он оставался невредим.
Видя, что Анна медлит, Натали обернулась и спросила:
— Анна, чего ты ждёшь?
Анна отступила на шаг.
Натали невинно улыбнулась:
— Разве ты не хочешь остаться со мной навсегда? Скорее брось плод вниз.
Анна снова отступила на шаг.
Натали всё ещё стояла на месте, но улыбка её стала размытой.
— Анна, ты забыла? Ведь это из-за тебя я умерла. Разве ты не должна хоть как-то искупить вину?