Анна потянулась рукой к ранке, но вдруг почувствовала неладное.
Она резко обернулась.
Ротгарра, только что стоявшего рядом, не было. Вместо него перед ней стоял жуткий магический зверь с чудовищными длинными рогами.
Её зрачки сузились, она инстинктивно применила заклинание призыва ветра и мгновенно отскочила на несколько метров назад.
Ротгарр заметил, что Анна смотрит на лодыжку, проследил за её взглядом, но не успел ничего рассмотреть: она в один миг умчалась прочь, точно испуганная лань.
Он нахмурился и удивлённо посмотрел на неё.
Анна уставилась на угрожающего магического зверя перед собой, её лицо было напряжённым.
«Куда делся Ротгарр? Почему он оставил меня здесь одну? Неужели снова хочет сыграть в героя, спасающего красавицу?»
«Это тот самый зверь, охраняющий плод, о котором он говорил?»
По силе он был сравним с магом четвёртой звезды, так что о победе не стоило и мечтать. Но даже если шансов нет, это не значит, что нужно сдаться. Анна не собиралась сидеть сложа руки и ждать своей гибели.
Ротгарр смотрел на Анну, которая вдруг воспылала к нему явной враждебностью, и недоумевал всё больше.
«Она разозлилась из-за того, что я хотел, чтобы она попросила у меня помощи с плодом?»
— Анна? — он шагнул к ней.
Анна видела, как зверь угрожающе рычит и движется на неё, — и торопливо отступила ещё на два шага.
Ротгарр остановился и нахмурился:
— Анна, ещё шаг — и зайдёшь в лес.
Рык зверя становился всё громче и протяжнее. Анна сжала кулаки; по спине потёк холодный пот.
Этот идущий из самых глубин страх перед существом, настолько превосходящим её по силе, заставлял ноги слабеть. Она глубоко вдохнула, призывая себя сохранять спокойствие.
Зверь не сводил с неё глаз. Бежать не выйдет — остаётся только принять бой.
Приняв решение, Анна сосредоточила молнию в ладони и обрушила на зверя серию ударов один за другим.
Духовная сила ещё не восстановилась полностью, но сейчас было не до экономии. Эта атака была и разведкой боем, и попыткой подавить противника.
Ротгарр встретил разряды молний небрежным взмахом руки, и они тут же рассеялись в воздухе.
В мире людей он и так превосходит всех по силе и без труда одолеет любого мага четвёртой звезды, а в Царстве Демонов его не одолел бы даже первосвященник, сохранивший свою силу. Что уж говорить об атаках Анны — они были не опаснее укуса комара.
Тем не менее он нахмурился. Она не откликается на голос, атакует без причины — это не похоже на обычную Анну.
— Анна, ты меня слышишь? — спросил он.
Анна увидела, как зверь одним взмахом руки отразил все её атаки — словно отогнал надоедливых мух — и её сердце дрогнуло.
Зверь снова зарычал. Лицо Анны стало ещё мрачнее.
Разрыв в силе слишком велик: её удары не пробивают даже защиту. Продолжать в том же духе — верная смерть.
Пока она думала об этом, по телу вдруг прокатилась неожиданная волна боли. Анна поспешно опустила взгляд, и увидела, что подол платья в нескольких местах покрыт зеленоватой жидкостью, которая медленно разъедала ткань. Там, где ткань пострадала больше всего, жидкость уже попала на кожу, причиняя жгучую боль.
Анна сосредоточила в руке стихию металла и воспользовалась её остротой, чтобы быстро срезать все испорченные куски ткани.
Ротгарр видел, что Анна не реагирует на его слова. Он решил, что, должно быть, пока он не видел, она подверглась воздействию какого-то галлюциногенного яда. Нужно было немедленно вернуть её в замок.
Но едва он шагнул вперёд, как Анна принялась рвать на себе одежду. Длинная юбка лишилась большого куска, открыв ноги в белых брюках; в ткани на талии и груди образовались прорехи, обнажив сияющую в ночной темноте бледную кожу.
Ротгарр на мгновение застыл, потом опомнился. Галлюцинации явно зашли слишком далеко — Анна, того и гляди, причинит себе вред. Он без промедления направился к ней.
Тем временем Анна наконец справилась с зелёной жидкостью, и в ту же секунду зверь, которого она совсем упустила из виду, устремился на неё. Слишком поглощённая очисткой, она заметила его только когда он оказался совсем рядом — бежать было уже поздно.
Когда зверь протянул лапу, чтобы схватить её, Анна решилась на отчаянный шаг: не уклонилась, а сама бросилась к нему в объятия и прижала ладонь к его животу. Стихия света сосредоточилась и хлынула в тело противника.
«Этот приём…» — промелькнула смутная мысль. Кто и когда-то научил её такому?
Сейчас яд давал о себе знать в полную силу: Анна видела галлюцинации и плохо соображала, поэтому её нисколько не смущало, что Ротгарр вдруг куда-то исчез и откуда ни возьмись появился этот зверь.
Ротгарр собирался схватить Анну и утащить её силой, но она не стала уклоняться, и сама нырнула к нему в объятия. Он растерялся на долю секунды, но в то же мгновение ощутил жжение от стихии света в животе. Для него это было не сильнее комариного укуса.
Зато кое-что другое отвлекло его гораздо сильнее.
Прикосновение её рук.
Он, сам не замечая, обхватил её за талию.
Анна почувствовала руки, сомкнувшиеся вокруг неё, и её лицо изменилось.
«Он сильнее меня. Я обычный человек. Одно движение — и кости рассыплются в пыль».
Неизвестно отчего, но Анна вдруг вспомнила, что слабое место этого зверя — его рога. Не раздумывая ни секунды, она вскарабкалась по его плечам вверх и вцепилась обеими руками в рога на его голове.
Ротгарр застыл как вкопанный.
Перед глазами были едва видимые сквозь ткань очертания, почти касающиеся его лица. Но всё его внимание было приковано к рогам, которые сейчас были в руках Анны.
С тех пор как он обрёл сознание, никто и никогда не касался его рогов. Поэтому он понятия не имел, каково это — когда мягкие руки обхватывают оба рога разом. Оказывается, это было… трудно описать.
Что-то похожее на страх и покорность, которые накатывают, когда стоишь один перед Бездной. Или на пьянящее удовлетворение от боя с равным противником. Или на неутолимый зуд, когда хочешь избавиться от проклятия Бездны, но не выходит.
Всё это слилось в дрожь, от которой его сердце ныло и трепетало.
Всегда крепкие ноги почему-то подкосились. Он пошатнулся, шагнул назад и повалился на землю вместе с Анной.
Если бы кто-то увидел это со стороны — он закрыл бы глаза рукой, крича «Не смотрю! Не смотрю!» — и тут же подсматривал бы сквозь пальцы.
Ротгарр сидел на земле, одной рукой упираясь в неё, другой — всё ещё обнимая Анну за талию. Анна почти сидела у него на коленях, подавшись вперёд, с изорванным платьем, которое не слишком-то прикрывало её тело, и крепко держалась обеими руками его рога.
«Я его повалила!» — Анна едва сдержала торжество. Вот оно — слабое место!
Правда, рога были слишком большими, чтобы их сломать. Жаль — она была уверена, что это нанесло бы твари серьёзный урон.
Опустив взгляд, она увидела, что зверь словно впал в оцепенение. Её отчаянная ставка сыграла, и теперь ей хотелось только сбежать.
Раз пробить защиту всё равно не получится, воевать смысла нет. Надо пользоваться моментом и уносить ноги!
Она легко вырвалась из рук зверя и с помощью заклинания призыва ветра быстро скользнула назад. Обернулась — зверь всё ещё сидел как вкопанный. Анна стиснула зубы и нырнула в чащу леса.
На открытом пространстве от опомнившегося зверя ей не уйти. Только и остаётся, что прятаться в лесу и надеяться, что он не будет слишком упорным.
Когда Ротгарр пришёл в себя после этой волны ощущений, его руки были уже пусты. Анна исчезла.
Он вскочил — злость и смущение мешались в нём — и, оглядевшись по сторонам, с каменным лицом направился в лес.
* * *
Для Анны весь окружающий мир казался незнакомым и пугающим.
Лес был чёрным до последней ветки — будто выжженные дотла руины, — и при этом отовсюду доносилось шуршание и копошение невидимых существ. Она испуганно оглядывалась по сторонам.
Вдруг справа мелькнул высокий силуэт. Она инстинктивно метнула молнию. Разряд накрыл зверя целиком, тот задёргался и рухнул замертво.
Анна с облегчением выдохнула. Значит, не все большие звери такие неуязвимые, как тот рогатый.
Она ускорила шаг — нужно было убраться подальше отсюда, пока рогатый не очухался и не кинулся вдогонку, иначе это будет конец.
На земле, где молния пробила небольшую дыру, кверху лапками лежал панцирный жучок чуть крупнее обычного. Лапки дёрнулись пару раз — и затихли.
Чем глубже Анна заходила в лес, тем крупнее попадались звери. К счастью, все они оказывались беспомощными перед ней, и она продвигалась вперёд без труда — пока не увидела огромного паука.
Он был почти в два метра ростом. Анна отпрянула, но не успела сделать и шага назад, как паутина уже опутала её со всех сторон.
* * *
Ротгарр без труда шёл по следу: через равные промежутки на его пути попадались дохлые жучки, мошки и гусеницы, насквозь прожжённые молниями.
Миновав густые заросли кустарника, он наконец увидел перед собой зверя, охранявшего плод.
А потом увидел Анну.
При виде её, связанной лозами магического зверя и подвешенной в паутине на дереве, словно добыча, сердце Ротгарра резко сжалось.
Анна была подвешена на дереве, обвитая лозой сверху донизу, точно припасённая еда. Сердце Ротгарра пропустило удар. Он мгновенно рванулся вперёд и мощным пинком сбил паукообразного зверя с ног. Тот кубарем покатился по земле, потом восстановил равновесие и ощерился на обидчика — но, разглядев, кто именно его пнул, мгновенно втянул все конечности и свернулся в шар, принимая позу полного подчинения.
У него уже был достаточно хорошо развит инстинкт самосохранения, чтобы знать, с кем связываться не стоит.
Ротгарр холодно посмотрел на него сверху вниз:
— Что ты с ней сделал?
Паукообразный зверь чувствовал себя обиженным — он только-только поймал добычу и ещё ничего не успел сделать. Он торопливо затряс головой и выставил вперёд два передних щупальца, опустив голову ещё ниже. Полная капитуляция. «Делай со мной что хочешь».
Ротгарр холодно хмыкнул, повернулся к Анне — и замер.
Паук, не желая, чтобы добыча вырвалась, туго опутал Анну лозами с головы до ног. Кожа между тугими витками натянулась, покраснела и слегка вздулась. Она напоминала тщательно упакованный подарок, приготовленный к вручению, излучая странную, почти соблазнительную притягательность.
Паук тут же ослабил лозы. Анна, до этого висевшая в воздухе, стала падать, и Ротгарр рефлекторно подхватил её. Она была без сознания и мягко легла ему на руки; жар её тела обжигал ладони сквозь ткань.
Ротгарр невольно сглотнул и резко отвернулся.
Взгляд упал прямо на паука.
Тот, поймав на себе недобрый взгляд Ротгарра, задрожал от испуга. Не зная, чем ещё выразить покорность, он оттолкнулся ногами от земли и покатился прочь.
Ротгарр не обратил на этот манёвр никакого внимания. Держа Анну одной рукой, он подошёл к плодовому дереву.
Дерево было невысокое — чуть больше трёх метров. Плоды на нём разительно контрастировали с чёрным лесом: радужные, по форме и размеру похожие на сливу. Анна наверняка сказала бы, что они ядовитые.
Ротгарр шевельнул пальцами, и все семь созревших плодов упали на землю. Он подумал, оторвал лоскут от уже порванного Анной подола и бросил его зверю:
— Заверни.
Паук почти впал в отчаяние. Он так долго охранял эти плоды, так берёг — ни одного не съел сам. А оставшиеся ещё не созрели, и до зрелости нужно было ждать ещё не меньше двухсот восходов Ночной Звезды!
Но куда деваться. Он проворно засновал туда-сюда и, боясь ненароком раздавить плоды своими конечностями, принялся осторожно перекатывать их на ткань по одному. Собрав все семь плодов, он подхватил уголки ткани двумя передними щупальцами, завязал узел и медленно поднёс сверток к Ротгарру.
Ротгарр принял свёрток. Не желая держать Анну на одной руке и причинять ей неудобство, он переложил её на обе руки, держа словно принцессу, и вышел из леса. Расправил крылья и поднялся в ночное небо.
* * *
Ротгарр быстро вернулся с Анной в замок и направился по галерее внутрь.
Не доходя до комнаты Анны, он столкнулся с Баланом, в объятиях того была Кэтрин.
При виде Ротгарра Балан весело улыбнулся:
— Ротт, Кэтрин только что спрашивала, куда подевалась Анна. Они уже настоящие подруги — я даже немного ревную.
Кэтрин украдкой взглянула на Анну в руках Ротгарра, и, услышав слова Балана, застенчиво уткнулась лицом в его грудь.
Ротгарр не удостоил Балана ответом, но тот не угомонился:
— Где это вы пропадали без нас?.. Ого, Ротт! Гляжу, вы там знатно повеселились!
Несмотря на то что Ротгарр крепко прижимал её к груди, приблизившись, он заметил, что одежда Анны в беспорядке.
— Тц, всё платье в клочья — вот это я понимаю размах! — восхищённо цокнул Балан. — Ротт, похоже, в свой первый раз ты переплюнул даже меня.
Кэтрин, услышав это, невольно вспомнила кое-какие постыдные сцены и залилась краской до кончиков ушей, не решаясь даже смотреть в сторону Анны.
— Заткнись! — отрезал Ротгарр почти в бешенстве. — Она отравлена галлюциногенным ядом.
Он указал на правую лодыжку Анны — там виднелась крохотная голубоватая точка запёкшейся крови.
Балан присмотрелся и после паузы сказал:
— Это случаем не синий жук?
Синий жук считался одним из низших магических зверей Царства Демонов. Разума у него нет. Обычно он передвигается под землёй и выбирается наружу только чтобы поохотиться. Крошечный — с фалангу пальца, — но на макушке у него торчит игла длиной с тельце: с её помощью он впрыскивает яд в жертву. Укушенный погружается в галлюцинации и впадает в панику.
— Этот яд быстро выветривается. Беспокоиться не о чем, — заключил Балан.
В его замке такая мелочь не водилась. Он уже давно не видел укушенных, и теперь с искренним любопытством наклонился рассмотреть ранку поближе. Ротгарр отпихнул его.
— Ротт, ты слишком жадный! Я просто хотел посмотреть. К тому же у меня есть Кэтрин, и Анна мне не нужна.
С этими словами он притянул Кэтрин и запечатлел на её губах долгий поцелуй.
Раньше Ротгарра не трогали подобные сцены, разве что слегка раздражали. Но сейчас, глядя на них, он неожиданно поймал себя на мысли: а каковы на вкус губы Анны?
В следующий миг, осознав, о чём думает, он с досадой обошёл целующихся, занёс Анну в комнату и бережно опустил на кровать. Свёрток с плодами бросил на прикроватный столик.
Лента для волос куда-то пропала, и коричнево-рыжие волосы рассыпались по постели, как морские водоросли. Глаза закрыты, губы неестественно ярко алеют, разодранная одежда почти ничего не скрывает — она беззащитно лежала, словно приглашая попробовать её на вкус.
Ротгарр вдруг вспомнил, как она висела в паутине — словно упакованный подарок в ожидании того, кто его распакует, — точно так же, как сейчас: Анна лежала, едва прикрытая изодранным платьем, которое так и хотелось сорвать…
Он резким движением схватил одеяло, накрыл её с головой и вышел.
Балан по-прежнему самозабвенно целовал Кэтрин, ни на что не обращая внимания. Заслышав шаги, с удивлением посмотрел на Ротгарра:
— Ты уже? Так быстро?
Ротгарр молчал.
В его груди бушевала необъяснимая злость, которой срочно нужен был выход. Он перевёл взгляд на Кэтрин в руках Барана и холодно произнёс:
— Иди переодень Анну в ночную одежду.
Кэтрин вздрогнула, выбралась из рук Балана, поправила слегка помявшееся платье и пошла в комнату. Балан выпустил её и расхохотался.
— Ротт, я и не знал, что ты такой трус! Даже раздеть девушку не смеешь! — он едва не плакал от смеха. — Как же ты будешь потом ей наслаждаться? Мне что, всему тебя учить?
Теперь он был совершенно уверен, что между Ротгарром и Анной ничего не было. Он искренне восхищался самообладанием друга. Девушка, которая нравилась Балану, неизменно оказывалась в его постели уже через несколько дней, а Ротт даже не смеет прикоснуться к Анне. Хотя в том, что он к ней неравнодушен, сомнений не было. Иначе бы он не принёс её в Царство Демонов и не попросил бы Кэтрин за ней ухаживать.
Это зрелище доставляло Балану нескрываемое удовольствие. Ротт, который прежде смотрел свысока на его роман с человеческой женщиной, теперь сам по уши влюбился в человека. Лучше не придумаешь.
Ответом ему стал чёрный сгусток пламени. Балан едва уклонился.
— Значит, я угадал — вот и бесишься?
Ротгарр проигнорировал его слова, и второй язык огня, куда более точный, прошил воздух. Балан, уже готовый к атаке, увернулся и ответил ударом.
— Хочешь подраться? Давай! — крикнул он, разворачиваясь к ближайшей террасе. Ему не хотелось рушить собственный замок, да и Кэтрин была в соседней комнате.
Ротгарр без колебаний бросился следом.
* * *
В комнате Кэтрин откинула одеяло и ахнула: всё тело Анны было в красных полосах.
Услышав, как двое демонов шумно покидают замок, Кэтрин немного подумала, вышла в пустой коридор и позвала:
— Кроля.
Вскоре из дальнего конца коридора прискакала маленькая изящная Кроля. У неё был исключительный слух: находясь в любом уголке замка она слышала, если её звали, если только не было магического барьера.
Кэтрин завела её в комнату:
— Помоги мне переодеть Анну.
Кроля не умела говорить, но прекрасно понимала, чего от неё хотят; к тому же она была сильнее Кэтрин. В итоге именно она взяла на себя основную работу — раздела Анну, обтёрла её и облачила в ночную сорочку.
Демоны продолжали сражаться в небе над замком: время от времени в комнату доносились звуки схватки. Кэтрин стояла у кровати и смотрела на спящую Анну. В её глазах медленно закипали слёзы.
Она помнила, как лорд Ротгарр однажды вернулся с Анной и в заметной тревоге велел ей хорошо о ней позаботиться. Тогда Кэтрин казалось, что он будет искренне беречь и защищать Анну. Но теперь она увидела на её теле красные следы.
«Я так хотела верить, что лорд Ротгарр другой!»
* * *
Проснувшись, Анна почувствовала приятную свежесть и ясность в голове, но вскоре поняла, что что-то не так.
Сколько она ни напрягала память, последнее, что она помнила, — как наклонилась посмотреть на ранку на лодыжке. Дальше была пустота.
Когда она успела вернуться?
Она взглянула на себя.
И когда переоделась в ночную рубашку?
На прикроватном столике что-то лежало. Ткань была смутно знакомая — кажется, от вчерашнего платья… Анна развернула её и обнаружила внутри семь радужных плодов. На вид — явно ядовитые.
Это те самые плоды, о которых говорил Ротгарр?
Анна откинула одеяло, подтянула колено к груди и осмотрела правую лодыжку. Там осталась лишь крошечная ранка, уже покрытая коркой. Голубоватого следа не было и в помине.
Она подумала, собрала стихию металла в кончике пальца и чуть кольнула кожу. Выступившая кровь была алая. Тогда она успокоилась и тут же залечила крохотную ранку «Священным исцелением».
Итак: что за тварь её ужалила? И что произошло потом?
Дверь скрипнула. Анна подняла голову — вошёл Ротгарр.
На лице у него был тонкий длинный порез, которого она раньше не видела. Анна на мгновение погрузилась в раздумья.
На столике лежат плоды — хотя она ни о чём не просила демона. Платье разорвано. Несколько часов исчезли из памяти. Она проснулась в постели, переодетая в ночную рубашку. А на лице у Ротгарра появился свежий порез.
«Неужели вчера, чтобы получить эти плоды, я чем-то его… задобрила? А царапина на лице — от того, что я слишком увлеклась?»
Она ничего не помнила. Но и никакого особого дискомфорта в теле не было.
Ротгарр вошёл и сел на край кровати. Анна инстинктивно отодвинулась. Он не обратил внимания и просто посмотрел на неё:
— Духовная сила в порядке?
— Более-менее, — осторожно ответила Анна.
Ротгарр ткнул пальцем в собственную щёку:
— Тогда лечи.
Анна машинально возразила:
— Здесь же есть зелья, которые прекрасно затягивают раны.
Ротгарр взял её правую руку и приложил к пораненной щеке:
— Я сказал, лечи, — нетерпеливо произнёс он.
«…Ладно, у пленников нет прав».
Анна сосредоточила стихию света и медленно начала «Священное исцеление».
Ротгарр чувствовал, как длинный неглубокий порез медленно затягивается. Стихия света была ему не слишком приятна, но он не шевелился — только смотрел на сосредоточенное лицо Анны.
Вчера они с Баланом от души подрались, и оба вышли потрёпанными. В конце концов Балан первым запросил перемирие — сказал, что ещё немного, и у него не останется сил на Кэтрин.
Ротгарр пренебрежительно отмахнулся и уже собрался лететь обратно, когда Балан бросил ему вслед:
— Ротт, чего ты ждёшь? Анна — хорошая девушка. Если не поторопишься — она сбежит, и будет поздно плакать.
— Куда она денется! — вырвалось у Ротгарра прежде, чем он успел подумать. Потом всё же нахмурился и добавил: — Ты всё не так понял.
— Это я-то не понял? — усмехнулся Балан. — По-моему, это ты сам себя не понимаешь. Спроси себя честно: разве тебе не хочется с Анной того же, что я делаю с Кэтрин?
— Я не ты, — холодно бросил Ротгарр. — Я не собираюсь влюбляться в какую-то человеческую женщину.
Балан махнул рукой:
— Я знаю, что ты неопытен, и, разумеется, не жду, что ты сразу поймёшь, что такое любовь. Любить тоже нужно учиться, и это приходит с опытом. Раз уж у тебя есть к этому интерес, почему бы не попробовать с Анной? Она не станет возражать. Если Анна тебе нравится, просто действуй смело, иначе никогда не узнаешь, каково это на самом деле.
Балан разошёлся и переключился на привычную тему:
— Я повидал множество женщин, но только теперь понял, что Кэтрин — моя единственная любовь. Она будто воплощение всего прекрасного в этом мире… и я просто не могу её отпустить.
Видя, что Ротгарр по-прежнему хмурится, он засмеялся:
— Ротт, о чём тут думать? Ты Великий Герцог Бездны. Хочешь — бери. К чему сомнения?
Подтекст был прозрачен: Анна — всего лишь беззащитная человеческая девушка в Царстве Демонов. Ему стоит лишь протянуть руку.
Ротгарр провёл без сна всю ночь, прокручивая в голове слова Балана.
Он не собирался соглашаться с его словами, но всё же они вызывали у него беспокойство.
Эти порывы по отношению к Анне — остались от Раймонда или его собственные?
Раньше он был убеждён, что это остаточное влияние Раймонда. Но теперь сомневался.
Может, Балан и прав. Неважно, откуда взялись эти чувства. Нужно просто следовать за ними. Захотел — взял. Что с того?
Всего лишь человеческая женщина.
Ротгарр ощущал тепло её ладони на своей щеке. Когда Анна закончила лечение и хотела убрать руку, он вдруг перехватил её за запястье.
Анна сидела, поджав ноги, в довольно неустойчивой позе. От рывка она едва не упала на Ротгарра, но удержалась, упёршись другой рукой в кровать, и с удивлением посмотрела на него снизу вверх.
Ясные небесно-голубые глаза смотрели прямо на него, и Ротгарр на мгновение забыл, что собирался делать.
В итоге решил просто сделать вид, что забыл. Отпустил её запястье, закатал рукав и показал:
— Здесь тоже.
Анна испуганно выдохнула.
«…Уф, это просто ещё одна рана. А я уж подумала, что он собирался меня поцеловать».
Она потёрла запястье, обхватила его руку и продолжила.
Во время лечения Анна немного ушла в себя, и вдруг вспомнила Гильдию магов. Тогдашний Раймонд постоянно требовал, чтобы она, ещё неуверенно владевшая «Священным исцелением», его лечила. Можно сказать, именно он довёл её владение заклинанием до нынешнего мастерства.
По сравнению с Раймондом Ротгарр был ещё бледнее. Наверное, потому что в Царстве Демонов нет солнца. Кэтрин тоже говорила, что посветлела с тех пор, как попала сюда.
«Разве без солнца не будет дефицита витамина D?» — подумала вдруг Анна.
Когда она вынырнула из своих мыслей, синяки на предплечье Ротгарра почти рассеялись.
— Ещё есть? — спросила она.
Ротгарр помедлил и принялся снимать одежду.
— …!
Анна мысленно ахнула.
Она понимала, что он раздевается, потому что рана могла быть на груди или спине, но его пристальный взгляд, сопровождавший каждое движение, заставлял её испытывать невероятное напряжение.
Наконец мантия упала в сторону, и он указал на живот:
— Здесь.
Анна поколебалась секунду, но всё же решительно прижала ладонь к нему. Стихия света «Священного исцеления» медленно поглотила синяк размером с кулак.
Она отчаянно старалась не смотреть, но в такой близости удержать взгляд было трудно. Анна заметила под его бледной кожей плотные, упругие мышцы — не слишком выраженные, но вызывающие лёгкое желание потрогать их.
Она быстро отвела взгляд, уставилась в сторону и задала вопрос, чтобы заполнить неловкую паузу:
— Откуда у тебя раны?
Царапина на лице ещё могла быть её работой, но синяки на животе и руке она точно не могла оставить. Значит, вопрос безопасный.
Ротгарр смотрел на неё сверху вниз и небрежно ответил:
— Подрался с Баланом.
— А-а… — протянула Анна. — Из-за чего?
Ротгарр собирался ответить что-то уклончивое, но слова вышли другими:
— Балан считает, что Великий Герцог Бездны должен брать всё, что хочет, не задумываясь. А ты как считаешь?
Анна почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Вопрос с подвохом.
С точки зрения Балана и Ротгарра, в этой логике нет ничего неправильного: они действительно могут так поступать. Почему нет? Но с точки зрения того, кого берут, — это просто катастрофа. Как, например, для неё.
Анна продолжала лечение и спокойно ответила:
— Для Балана с его положением вполне естественно так думать. Но другие… скажем, те, кого берут, едва ли с этим согласятся.
— И что ты будешь делать? — спросил Ротгарр.
— Сопротивляться, — не отрывая взгляда от ушиба, ответила Анна.
Ротгарр усмехнулся:
— Бесполезно.
— Знаю. Но всё равно буду. Такова моя позиция.
На самом деле Ротгарр не собирался делать с Анной ничего такого. Слова Балана он принял лишь отчасти — разве что признал, что эти порывы к Анне, пожалуй, его собственные.
К тому же он пришёл к Анне, следуя своему сердцу. Когда он наблюдал, как она сосредоточенно лечит его раны, ему становилось по-настоящему хорошо.
И сейчас этого было достаточно.
Анна высказалась и замерла, не слыша ответа. Тревога закралась в её сердце, но сказать что-то ещё было неловко. Она молча вылечила все раны и наблюдала, как он не спеша одевается.
Ротгарр глянул на столик: все семь плодов были нетронуты. Он взял один и вложил ей в ладонь:
— Съешь его, и духовная сила поднимется до третьей звезды. Остальные шесть тоже дадут эффект, но меньший. Лучше, чем ничего.
«Значит, это и правда те самые плоды» — подумала Анна.
Но тогда вопрос: что всё-таки произошло, пока она была без сознания?
Анна сидела, держа плод в ладонях, и подняла взгляд на Ротгарра, стоявшего у кровати:
— Что случилось вчера после того, как мы спустились к лесу? Почему я совсем ничего не помню?
Её вопрос напомнил Ротгарру о той дрожи, которую он испытал, когда она схватила его за рога; он до сих пор помнил это ощущение.
Прежде Балан нередко без всякого стеснения описывал ему, каково это — когда женские мягкие руки берут тебя за рога. Ротгарр пропускал мимо ушей, ни разу не испытав любопытства. До вчерашнего вечера.
Ротгарр снова опустился на край кровати, слегка наклонился вперёд и совершенно спокойно произнёс:
— Вчера ты трогала мои рога.
Рога?
Взгляд Анны сам собой скользнул вверх: из-за позы Ротгарра они сейчас были совсем рядом.
Она трогала его рога?
Стоп-стоп-стоп. Она вспомнила — ещё там, у города Чёрного Облака, Балан говорил, что рога демона — всё равно что грудь у человеческой женщины. Не следует трогать без позволения.
…То есть она домогалась демона? Это же просто абсурд!
Между ними такая огромная разница в силе — как она вообще могла запросто дотронуться до рогов демона? Разве что… он сам это позволил.
В этот момент взгляд Анны изменился.
Если то, что сказал Ротгарр, действительно произошло, значит, её просто спровоцировали? Нет… скорее это похоже на откровенную подставу!