Одержимость

Стоило ему увидеть Анну, как тяжёлая туча, давившая на сердце Ротгарра, наконец рассеялась.

Он очнулся в замке Балана днём раньше и обнаружил, что Анна исчезла. Вспомнив, что вскоре после того, как они покинули Бездну, он не выдержал и потерял сознание, в первое мгновение он подумал, что Анна бросила его и сбежала.

Однако Балан сразу же рассказал, что в замок Ротгарра вторглись чужаки, и Анна, чтобы дать ему уйти, осталась, чтобы их задержать. Позже Балан бросился в погоню в мир людей, но тамошние маги оказались готовы к этому, и забрать Анну ему не удалось.

Ротгарр ещё не оправился от ран, полученных в Бездне, но, услышав слова Балана, больше не мог ждать и немедленно отправился спасать Анну.

Он слишком хорошо знал природу людей. Он понимал, насколько добра, прекрасна и дорога ему Анна — но для этих людей она была лишь той, кто защищает демона, и за это они могли причинить ей вред.

Он не мог ждать ни минуты.

До того как попасть в мир людей и найти способ добраться сюда через череду одержимостей, Ротгарр не решался даже думать о возможных последствиях.

Что ждёт человека, помогавшего демону, если он попадёт в руки Святого Престола?

Он боялся думать об этом — и всё же не мог перестать.

Если с Анной что-то случится, он не оставит Престол в покое и не даст спокойно жить всему миру людей.

Он начал понимать боль, которую испытал Балан, потеряв Кэтрин, — сам он пока не потерял её, но даже мысль об этом была невыносима.

Сейчас Анна стояла прямо перед ним, и Ротгарр изнывал от желания обнять её, но сдержался.

Круг телепортации действовал только в окрестностях Черты жизни и смерти, а его раны до сих пор не зажили полностью. Если бы он сейчас показался и попытался забрать Анну, они не смогли бы уйти — его перехватили бы многочисленные маги пятой звезды, собравшиеся в этом месте.

Будь он один, он бы не возражал — даже с удовольствием сразился бы с ними, но он не мог допустить, чтобы Анна оказалась в опасности.

Поэтому он просто показался Анне, чтобы она увидела, что он пришёл, и произнёс:

— Святой Сын Виктор, кардинал Конрад и остальные пришли к решению.

Услышав голос священника за спиной, Виктор понял, что ему пора возвращаться; однако, проделав такой путь, он не хотел уходить с пустыми руками. Он чуть приподнял руку, давая понять, что услышал, и, глядя на Анну, сказал:

— Маг Анна, прошу вас вкратце изложить замеченные вами странности.

Анна считала свою способность видеть одержимость Ротгарра преимуществом перед магами мира людей и ни в коем случае не собиралась превращать его в источник проблем для самого Ротгарра. Поэтому она тут же отвела взгляд и посмотрела на Святого Сына с серьёзным выражением лица.

В её взгляде смешались задумчивость и внезапное озарение:

— Действительно, было кое-что странное… Когда вы были одержимы демоном, он заставил меня коснуться ваших волос.

«Коснуться волос?»

Лицо Виктора тут же расслабилось — это оказалось куда безобиднее, чем он опасался.

Тревога, терзавшая его долгие месяцы, наконец отступила.

Поскольку дело кардинала Конрада не терпело отлагательств, он не мог больше задерживаться здесь. Кивнув Анне, Виктор тут же направился к выходу.

Анна вдруг повысила голос:

— Святой Сын, если результатом обсуждения будет решение использовать меня как приманку, чтобы заманить демона в ловушку, не могли бы вы сообщить мне об этом?

Виктор на мгновение замер, слегка поколебавшись, прежде чем ответить:

— Полагаю, в дальнейшем нам ещё потребуется ваше содействие. Тогда вы сможете лично задать этот вопрос.

— Хорошо, я поняла, — Анна не стала настаивать и кивнула в ответ.

Цель её вопроса была лишь в том, чтобы предупредить Ротгарра, что маги охотятся именно за ним, и ему нужно быть осторожнее.

Виктор ушёл, дверь медленно закрылась. Анна смотрела ему вслед сквозь дверной проём, пока Ротгарр не скрылся из виду, и только тогда отвела взгляд.

Увидев Ротгарра и узнав, что он пришёл в себя, её первой реакцией, естественно, была радость. Но она быстро сменилась тревогой: теперь в большей опасности была не она, а сам Ротгарр.

Когда-то он рассказывал ей о примерных показателях силы для каждого ранга. В мире людей у него было всего сто пятьдесят единиц силы, а здесь — множество магов пятой звезды с показателем под сто шестьдесят единиц. Пусть цифры и не отражали всей картины, но разница была слишком велика — как ему справиться с таким количеством сильных противников?

Пока она находилась здесь, её жизни ничто не угрожало. А вот если Ротгарра схватят, Конрад и остальные наверняка воплотят свой план в жизнь и бросят его в Око Демона.

Теперь она даже надеялась, что он не станет её спасать.

* * *

Между тем Виктор, вернувшись в главный зал, увидел, что обсуждение действительно уже завершилось. Поскольку он представлял здесь первосвященника, он имел право услышать итог, даже если не присутствовал на самом обсуждении.

Увидев, что Виктор пришёл, кардинал Конрад начал излагать результаты обсуждения.

Ротгарр, скрытый в теле обычного священника, преспокойно вошёл вслед за Виктором и встал в сторонке, слушая. Никто даже не заподозрил, что среди них находится демон.

— Согласно первоначальному плану, сперва мы используем Анну как приманку, чтобы поймать демона. По словам того самого Великого Герцога Лайчели, Великому Герцогу Хубилису Анна пока не наскучила, и он явится, чтобы вернуть себе свою собственность, — сказал кардинал Конрад. — Великий Герцог Хубилис владеет способностью к одержимости. Если кто-то начнёт вести себя не так, как обычно, его необходимо немедленно взять под контроль. А если кто-нибудь скажет, что потерял память за какой-то промежуток времени — значит, он точно проник в наши ряды.

Все присутствующие маги взяли эти слова на заметку, а Ротгарр лишь холодно усмехнулся про себя: разве он позволит им снова обнаружить хоть малейший след одержимости? Раньше он просто не считал нужным скрываться — вот и всё.

Кардинал Конрад продолжил:

— Если даже бросив демона в Око Демона мы не сможем остановить его расширение, тогда придётся принять предложение Анны — отправить туда её саму.

Ротгарр резко нахмурился.

Первую половину фразы Конрада он пропустил мимо ушей — чтобы использовать его, им сначала нужно было захватить его живым.

Но вторая часть слов Конрада вызвала в нём недоумение и злость.

Судя по тому, что люди назвали это место Оком Демона, ничего хорошего там точно не было. И они хотят отправить туда Анну? Более того — это её собственное предложение?

Что вообще происходит?

Ротгарру хотелось пойти к Анне и потребовать объяснений, но сейчас он не мог позволить себе действовать необдуманно. Ему оставалось только, скрипя зубами, мысленно вынести смертный приговор всем присутствующим.

Услышав слова кардинала Конрада, маги отреагировали по-разному, но возражать никто не стал — в конце концов, это было их совместное решение.

Затем они приступили к обсуждению, как всё устроить, чтобы демон, явившись сюда, не смог уйти живым.

Ротгарр слушал их обсуждение, не упуская ни слова.

Послушав немного, он сопоставил разрозненные факты и разобрался, в чём дело.

В пределах Черты жизни и смерти появилось аномальное пространство, похожее на Бездну, — и то, что оно похоже на Бездну, сообщила им сама Анна. Она же рассказала им, что вынесла из Бездны плод Древа Бездны, и считает, что именно он необходим Оку Демона, столь похожему на Бездну.

Однако Анна не рассказывала ему ни о плоде Древа Бездны, ни о видении.

Она прекрасно понимала, что значит войти в одиночку в Око Демона, похожее на Бездну, — и всё же предложила эту идею. Если бы она просто промолчала, никто и не узнал бы ни о плоде, ни о видении, которое она пережила в Бездне.

Ротгарр невольно усмехнулся от охватившего его гнева.

Прекрасно! Просто замечательно! Анна прекрасно знала, что её ждёт в Оке Демона, и всё равно собиралась это сделать — даже не посоветовавшись с ним!

О чём она думала? Неужели она готова была расстаться с жизнью ради спасения мира людей? Она хоть на мгновение подумала о нём?

Может, она уже что-то знала — или решила пожертвовать собой — ещё в тот момент, когда они выбрались из Бездны? Ведь она ушла и позволила вернуть себя по собственной воле.

На миг Ротгарром овладело отчаянное желание потребовать от неё объяснений. Кем она его считала — всего лишь инструментом для усиления собственной силы? Неужели её застенчивость, любовь, читавшаяся в каждом взгляде и жесте, были лишь игрой?

Как она смеет так с ним поступать?!

Если она осмелится умереть за мир людей, он не побоится обратить все её усилия в прах.

Раньше он лишь изредка заглядывал в мир людей — он был ему неприятен, и завоёвывать его не было ни малейшего желания. Но разрушать гораздо проще, чем завоёвывать. Она могла сколько угодно испытывать границы его возможностей. А если ему одному окажется не по силам, он без всяких колебаний обратится к Осте, Экую и Бэйли — при правильной мотивации они с удовольствием примут в этом участие.

Ротгарру потребовалось колоссальное усилие воли, чтобы сдержать гнев.

Он не допускал даже мысли, что Анна может не ставить его на первое место.

* * *

Анна не находила себе места от беспокойства — она искренне опасалась, что вспыльчивый характер Ротгарра выдаст его слишком быстро. Она надеялась, что её недавнее предупреждение хоть немного поможет, и он проявит осторожность.

Одновременно она лихорадочно перебирала в уме другие варианты. И хотя заставить Ротгарра уйти ни с чем было бы слишком трудно, выкрасть её из-под носа стольких магов пятой звезды — задача и вовсе невозможная.

Спустя некоторое время Анна услышала за дверью голоса. Только она успела встать, как дверь распахнулась.

В комнату вошёл Ротгарр.

Он по-прежнему был в теле того священника. Войдя, он закрыл за собой дверь. Двое священников снаружи решили, что он явился по приказу кардинала Конрада, и, поскольку в комнате нельзя было использовать магию, они не обратили на него особого внимания.

— Как ты… — прошептала Анна и тут же поняла, что с Ротгарром что-то не так: он был мрачен и, похоже, с трудом сдерживал гнев.

Ротгарр медленно подошёл к ней. Если бы тело священника ему больше не было нужно, он бы уже оставил его, чтобы впиться в губы Анны в яростном поцелуе — таком, что заставил бы её ощутить боль и всю силу его злости.

— Анна, кем я, по-твоему, являюсь? — Ротгарр остановился на расстоянии вытянутой руки от неё и холодно посмотрел на Анну. — Инструментом для повышения твоей силы?

Она на мгновение растерялась и торопливо покачала головой:

— Нет. Может быть, раньше я так и думала, но теперь — нет.

— Тогда скажи мне: кто я для тебя? — всё так же холодно спросил Ротгарр.

Кем он был для неё?

Анна не хотела обсуждать этот вопрос прямо сейчас и сказала:

— Там снаружи столько магов пятой звезды… Тебе слишком опасно здесь оставаться! Уходи скорее, пока тебя не обнаружили. Хотя бы с Баланом…

Не дав ей договорить, Ротгарр крепко схватил её за запястье. Поморщившись от боли, она встретилась с его холодным, яростным взглядом.

— Отвечай!

Анна крепко сжала губы и посмотрела на него.

Ротгарр холодно усмехнулся:

— Не хочешь говорить? Боишься, что правда меня разозлит?

Анна покачала головой:

— Нет. Просто…

Просто что?

Раньше она считала, что не имеет права на чувства, пока не отомстит за Натали. Но совсем недавно она поняла, что мстить-то и некому — и это бессилие почти поглотило её целиком.

Но теперь, обнаружив, что, возможно, способна спасти мир, она наконец почувствовала, как это чувство беспомощности отступает.

Для Натали она уже ничего не могла сделать — но хотя бы для этого, в общем-то, неплохого мира людей она могла сделать хоть что-то.

— Просто решила, что незачем говорить, ведь ты всё равно собираешься умереть, так? — подхватил её слова Ротгарр; его глаза пылали огнём, но в уголках губ играла улыбка. — Анна, и не вздумай умирать у меня за спиной. Даже если тебе повезёт и всё получится, не надейся, что спасённый тобой мир людей останется в безопасности. Если ты так поступишь со мной, я и сам не знаю, что сделаю с этим миром, который ты так старалась спасти.

Анна посмотрела на Ротгарра, который так яростно ей угрожал, и серьёзно объяснила:

— Я не собираюсь умирать. — Она подняла ладонь, на которой ясно виднелся красный след. — Я просто делаю то, что должна. Бездна не причинила мне вреда в прошлый раз, и я не думаю, что причинит сейчас.

— А если причинит? — Ротгарр остался непреклонен.

— Всегда есть риск. Разве ты не рисковал быть обнаруженным, когда пришёл спасать меня? — Анна слегка улыбнулась. — Ротгарр, позволь мне сделать это. Обещаю, когда всё закончится, я дам тебе ясный ответ на твой вопрос.

Смерть Натали так и оставалась незаживающей раной в душе Анны. После того как она вдруг осознала бессилие от невозможности отомстить, она долго мучилась и терзалась, пока не обнаружила, что и она, попаданка, не совсем уж бесполезна. Будто по воле судьбы, она взяла на себя ответственность «героя».

Смерть Натали была случайностью, порождённой стечением обстоятельств, и то, что сама Анна станет «спасительницей мира», тоже едва ли можно назвать чем-то иным, кроме случайности. Если бы там, в Бездне, она послушалась видения и сбросила плод со скалы, то, возможно, спасла бы мир людей, даже не осознавая этого. Но она не бросила его — и потому оказалась там, где оказалась.

То, что Ротгарр дал ей семя, было случайностью; то, что она послушалась голоса Натали в видении и посадила это семя, было случайностью, выросшей из смерти самой Натали. Если бы Натали не умерла, Анна не сорвалась бы, узнав о невозможности мести, и не стала бы в смятении послушно сажать семя Древа Бездны, а значит не узнала бы, что оно действительно способно вырасти и дать плод, обладающий, как оказалось, удивительными свойствами.

Если бы видение было хоть немного другим, плод Древа Бездны не появился бы вовсе.

Мир — сложная система, в которой малейшее изменение способно повлечь огромные последствия. Мир полон случайностей — разве можно винить себя за каждый неожиданный поворот событий?

Она будет идти дальше, храня память о Натали. Хоть она и не верила в существование богов, она готова была искренне молиться той неведомой силе, что перенесла её в этот мир, — с надеждой, что Натали сможет переместиться в другой мир и обрести там более свободную жизнь.

Но всё это должно было подождать, пока она не вернёт плод Древа Бездны.

— Невозможно! — Ротгарр всё равно отказался. Как он мог позволить Анне пойти на такой риск? Сколько бы она ни умоляла его, он не согласится.

Анна смотрела на Ротгарра и мысленно вздыхала.

Убедить его было невероятно сложно, и сейчас определённо не самый подходящий для этого момент.

— Ты уже придумал, как меня спасти? — спросила Анна. — Давай поговорим об этом, когда уйдём отсюда. Здесь не место для разговоров.

Ротгарр тихо выдохнул, подавляя раздражение и гнев, которые становились почти невыносимыми.

Он знал, что Анна права: сейчас не время для подобных разговоров, да и сам факт, что он вот так вломился сюда, был крайне неразумен.

Поэтому он тоже не стал больше настаивать на ответе, решив сперва увести Анну.

А когда он выведет её отсюда — даже если не сможет переубедить её, он ни за что не позволит ей осуществить столь безрассудный план.

— Идём со мной.

Произнеся это, Ротгарр надел на Анну браслет со сковывающим кругом и связал ей руки за спиной. Священник, чьим телом он завладел, был одним из доверенных лиц кардинала Конрада, поэтому, действуя от его имени, было нетрудно вывести Анну из комнаты.

Трудность заключалась в том, чтобы вывести её за пределы храма, ведь маги пятой звезды были и в самом деле серьёзными противниками.

Ротгарр взглянул на Анну — у него уже была идея, но он не мог рассказать о ней: Ротгарр был уверен, что она будет решительно против.

Он вывел Анну из комнаты, заявив, что действует по приказу кардинала Конрада.

Двое священников последовали за ними.

Ротгарр не обратил на это внимания — те всё равно не позволили бы ему просто так увести Анну.

Здания за этим храмом обычно выглядели тихими, но Ротгарр знал: стоит ему показаться в своём истинном облике, и множество магов пятой звезды тут же попытаются остановить его.

Но зачем ему вообще показываться, чтобы увести Анну?

Дойдя до места, скрытого стеной, Ротгарр внезапно развернулся: одной рукой он схватил за горло одного священника, а другой — пронзил коротким мечом шею второго.

Оба священника были всего лишь служителями первой-второй звезды и вовсе не ожидали удара от своего же спутника. Тот, чью шею пронзили, умер на месте; второй едва успел опомниться от потрясения и попытался применить заклинание для отпора, но Ротгарр уже вонзил в его шею тот же короткий меч, обагрённый кровью товарища.

Когда Анна почувствовала неладное и обернулась, она увидела лишь два тела, лежащие в луже крови.

— Ротгарр, ты… — Анна была потрясена внезапной жестокостью, но прежде чем она успела отреагировать, он быстро развязал верёвку и сорвал с её руки браслет, сковывавший духовную силу.

Затем он покинул тело священника, обратным движением проткнул мечом горло потерявшего сознание тела и шагнул к Анне, чтобы обнять её.

Всё это произошло настолько быстро, что Анна, не успев опомниться, оказалась в его объятиях и тут же ощутила исходящий от него запах крови.

Тревога нахлынула на неё, и только Анна хотела оттолкнуть Ротгарра, как её зрение затуманилось, и вскоре она потеряла сознание.

Если бы рядом был кто-то посторонний, он увидел бы, как тело Ротгарра, обнимающее Анну, постепенно становится прозрачным и в конце концов слилось с её телом.

Это был первый раз, когда Ротгарр вселился в женщину — и притом в женщину, которую любил. Это ощущение было для него совершенно новым.

Он почувствовал облегчение от того, что не стал силой вселяться в тело Анны, когда она ранее выражала своё нежелание; если бы он это сделал, он не смог бы завладеть ею сегодня.

По плану Ротгарра, вселившись в Анну, он должен был полностью притвориться ею, а раз все эти священники мёртвы, никто и не узнает, что он раньше владел телом одного из них.

Значит, никто не будет знать, что он уже здесь — и что он вселился в саму Анну.

А почему такая сговорчивая прежде «Анна» вдруг убила этих священников и попыталась бежать — это уже будет зависеть от того, что скажет сама «Анна».

Завладев телом, Ротгарр хотел поднять с земли короткий меч, но в этот момент застыл, увидев промелькнувшие в её памяти образы.

Что же это… что он увидел?

Прежде, вселяясь в кого-то, Ротгарр всегда мог увидеть обрывки памяти одержимого — обычно отрывочные, но достаточные, чтобы составить общее представление о прошлом этого человека.

На этот раз, вселившись в Анну, он точно так же увидел её воспоминания.

До встречи с ним Анна была обычной девушкой из трущоб, а всё, что произошло после их встречи, происходило с его участием — поэтому он думал, что не увидит ничего, способного его удивить.

Но что же это были за странные образы, всплывшие перед ним сейчас?

Эти изящные высокие здания, устремлённые в небо… эти повозки, что двигались сами, без лошадей… железные птицы, набитые людьми и летающие по небу… маленькие квадратные коробочки, которые двигались и издавали звуки…

Что же это всё такое? Фантазии Анны? Но ведь её фантазии, по логике, не должны были стать воспоминаниями, доступными ему.

Ротгарр вспомнил тот день, когда он рассказал, что может видеть воспоминания одержимого, — и Анна, до этого, казалось, с интересом желавшая попробовать это на себе, тут же без всяких колебаний отказалась.

У неё были воспоминания, которые она хотела скрыть, — и то, что он видел теперь, было именно тем, что она пыталась спрятать.

Но… что же это за воспоминания такие?

Ротгарр знал, что в этом мире не существует ничего подобного тому, что он видел в памяти Анны, — и всё же эти воспоминания были несомненно реальными…

Он вспомнил, как сначала считал Анну обычной человеческой женщиной — тщеславной и жадной, — но позже обнаружил, что она совсем не такая, какой он её себе представлял. Она невероятно быстро училась, и её поведение совсем не походило на невежественную девушку из трущоб.

Всё прошлое отчётливо всплыло перед его глазами, и Ротгарр внезапно понял: возможно, Анна явилась из другого мира.

Среди этих странных воспоминаний он наткнулся на легенду о том, что демоны заключают договоры для того, чтобы заполучить человеческие души, — это объясняло, почему она, разгадав его одержимость, сразу решила, что он хочет завладеть её душой. В этом мире подобных легенд не существовало.

Ротгарр медленно поднял короткий меч. Хотя это неожиданное открытие, сделанное на этот раз благодаря одержимости, и поразило его, на этом всё и закончилось.

Ну и что с того, что Анна пришла из другого мира? Она принадлежит ему, и ей не стоит даже думать о том, чтобы бросить его и умереть ради спасения кого-то другого — из какого бы мира она ни была, это ничего не меняет.

Ротгарр взял меч, вытер кровь об одежду мёртвого священника и двинулся в выбранном ранее направлении.

К женскому телу он привык не сразу — при ходьбе чувствовалась некоторая неловкость, да и грудь немного тянула вниз. Хоть он и внимательно изучал тело Анны прежде, одно дело смотреть, и совсем другое — находиться в нём и пользоваться им самому.

Ему пришлось вспоминать, как держалась Анна, и постепенно подстраиваться.

По крайней мере, когда перед ним появятся маги пятой звезды, не знакомые с ней близко, они вряд ли заметят, что перед ними не настоящая Анна.