Благодаря роботам, которые не отдыхали и не спали, а работали день и ночь, очистка продвигалась очень быстро.
Заражение, разрозненные бои и годы запустения оставили на корабле множество серьёзных повреждений.
Но даже изрядно потрёпанное чудо высоких технологий оставалось чудом высоких технологий.
Когда с поверхностей сняли всю грязь и органику, перед нами открылось по-настоящему величественное зрелище.
На экранах внутри корабля то и дело попадались охранные роботы на постах, спешащие туда-сюда дроны, дроиды с маркировкой рабочих групп или исследовательских помощников.
Я всё яснее чувствовал: это невероятное сокровище теперь целиком в моих руках.
В первую очередь мы проверили мостик и реакторный отсек.
Мостик — чтобы получить в целости всю информацию и технологии корабля.
Реакторный отсек — чтобы исключить риск взрыва.
Мостик изначально сохранился почти идеально.
Реакторному отсеку требовался небольшой ремонт, но никаких опасных повреждений там не обнаружили.
Солабер в странном скафандре лично ходил по кораблю, руководя роботами и осматривая системы на месте.
— Если эти два узла целы, уже достаточно. Возвращайтесь.
[Ещё нет. Осталось место, которое может быть даже важнее обоих.]
— Что именно?
[Лучше один раз увидеть. Подожди немного.]
Через несколько минут он оказался в огромном пустом помещении, где стояла всего одна конструкция.
— Это…
Большое круглое устройство из металла.
Устройство будто сошло с экрана старого фантастического фильма «Звёздные врата».
[Упрощённая система пространственного перехода, установленная на корабле. Иногда небольшой группе экипажа нужно попасть куда-нибудь далеко. Не гонять же ради этого весь корабль целиком.]
— Логично.
[Вот для таких случаев она и нужна.]
— Если говорить прямо, для вас именно эта штука была важнее всего, да?
[Врать и отрицать не стану.]
Солабер подошёл к устройству и начал внимательно осматривать разные участки.
Я тоже увеличил изображение с камеры сопровождавшего его робота.
— В каком оно состоянии?
[К счастью, серьёзных неисправностей нет. Питание отключено, общая калибровка сбилась, но с вашей помощью всё вполне можно вернуть в норму.]
— Хорошая новость.
Рядом со мной сидела Артемида, полностью сосредоточенная на главном экране.
Она устроилась на диване, широко раскрыв глаза и обхватив колени руками.
Не двигалась почти совсем — даже волосок не шевелился.
С её безупречной белой кожей и красивыми чертами она издалека могла сойти за статую.
Только пальцы ног, которые едва заметно шевелились по поверхности дивана, выдавали в ней живое существо.
— Неожиданно, Артемида.
— Что?
Она повернула голову ко мне.
— Когда вот так смотришь на экран, кажешься очень человеком. Тебе ведь не обязательно смотреть туда глазами этого тела.
— А? А-а, ты об этом.
Она оглядела собственную позу.
— Ты ведь можешь сколько угодно смотреть на происходящее через роботов — с полным ощущением присутствия.
— Конечно. Я и сейчас одновременно смотрю через них. Но это… скорее вопрос ощущения.
— Ощущения?
Артемида положила подбородок на колени и улыбнулась.
— После того как у меня появилось собственное тело и я поселилась в нём, начали появляться какие-то человеческие привычки.
Она снова посмотрела на экран.
— Я уже вижу всё это через множество отдельных глаз. И всё равно почему-то хочется обязательно посмотреть ещё и глазами этого тела. Захотела бы — избавилась бы от этой привычки, но не хочу. Мне даже нравятся такие биологические странности.
Пальцы её ног продолжали тихо шевелиться.
Интересно, она осознавала это или нет?
Спрашивать я не стал.
Стоило указать — наверняка смутилась бы или рассердилась и тут же перестала.
* * *
Когда Солабер вернулся с корабля, мы обсудили дальнейший план.
— Если сразу сказать вывод: через эту установку можно попасть на планету, где завершили создание вакцины.
— Сам переход не опасен? Я не про заражённых на той стороне, а про риск от самого перемещения.
— Риск, разумеется, есть. Земные самолёты тоже летают не только благодаря пилотам в воздухе, но и благодаря диспетчерам на земле. Если никто не контролирует посадку с земли, опасность заметно возрастает.
— А там живых операторов уже нет. Значит, безопасный переход придётся целиком обеспечить отсюда.
— Именно.
Артемида, слушавшая нас, вздохнула.
— И насколько это опасно? Для начала расскажи.
Она скрестила руки.
От недавней мягкости и весёлого настроения не осталось и следа.
— Самой худшей угрозы вроде столкновения не будет. Для таких малых пространственных переходов обязательно нужен терминал и на отправной, и на принимающей стороне. Переход от терминала к терминалу безопаснее, чем ты можешь представить.
— Тогда в чём проблема?
— Никто не гарантирует, что терминал, ведущий прямо в лабораторию с готовой вакциной, сохранился. Если он разрушен или отключён, придётся выходить через другой терминал далеко от лаборатории и добираться оттуда.
— То есть пересекать чужую планету, где могут кишеть заражённые.
На этот раз Солабер не ответил своим привычным «именно так».
Он был не настолько лишён такта.
Только тяжело кивнул.
— А нельзя отправлять одних роботов? Зачем Джинсу или тебе идти лично? Если посылать достаточно обученные группы снова и снова, рано или поздно цель будет достигнута.
Артемида накрутила прядь волос на палец.
Будучи машиной, Артемида была бессмертна.
Поэтому любила стратегии, в которых время становится союзником.
Не получилось — повторять до тех пор, пока не получится.
Для существа, чья повседневность строилась на бесконечных циклах нулей и единиц, это было так же естественно, как дыхание.
— К сожалению, корабль, на котором я прибыл, защищён куда серьёзнее, чем кажется. Неловко говорить самому, но это судно элиты. На него не мог попасть кто угодно.
— Старик, вы действительно элита. Даже Артемида не станет спорить.
Давление на мою стопу резко усилилось.
— Хмф.
Она смотрела так, будто спрашивала: «И зачем ты меня сюда приплёл?»
Но вслух не возразила.
Значит, тоже признавала.
Солабер беззвучно рассмеялся и продолжил:
— Из-за этой системы безопасности системой пространственного перехода может пользоваться только тот, кто зарегистрирован в Космическом союзе. Иначе злоумышленник мог бы использовать такую технологию для теракта.
— Это логично.
На Земле даже обычную почту использовали для терактов — пересылали наркотики или биологическое оружие в виде порошка.
Если дать преступнику подобную технологию, последствия будут намного хуже.
— А-а. Вот как всё устроено.
Артемида разомкнула руки, упёрла ладони в бока и посмотрела прямо на меня.
— Значит, план такой: зарегистрировать Джинсу в Космическом союзе и выдать ему право пользоваться системой пространственного перехода?
— Это одна из небольших полномочий, которыми наделён официальный дипломат Союза. Если новая цивилизация выбирает представителя, я могу предоставить ему временное членство. А в нынешней ситуации, когда остальные цивилизации фактически уничтожены, могу даже оформить полноценное.
— …
Артемида молча подошла ко мне и переплела пальцы с моими.
Сжала.
Хватка у её маленькой тонкой ладони была слабой.
Но я ясно чувствовал её твёрдую решимость: даже если весь мир рухнет, меня она всё равно защитит.
— Ха-ха-ха.
Солабер засмеялся, глядя на нас.
— Вы действительно прекрасная пара. Я давно хотел это сказать, но подходящего момента всё не находилось.
Его взгляд опустился на наши сцепленные руки.
— Эти сцепленные руки упрекают меня сильнее сотни речей и тысячи доводов. Поневоле задумаешься: какое право я имею явиться из такой дали и разлучить эту молодую пару?
Он смотрел на нас очень тепло.
— Но как последний выживший представитель Союза я обязан, даже рискуя жизнью, сделать всё, чтобы остановить эту катастрофу. Джинсу, оставайся здесь, на своей планете, в безопасности.
— Тогда вы собираетесь идти один?
— Если честно, это самоубийство. Поэтому дай мне двух своих солдат. В качестве сопровождения я могу взять максимум двоих. Учитывая, что вернуть их я точно не смогу, правильнее было бы сказать не «одолжи», а «отдай». Но это уже слишком бесстыдно.
— Разницы-то никакой.
Он громко расхохотался, и я тоже не удержался от улыбки.
— И что изменят ещё два робота-солдата? — холодно спросила Артемида. — Разница лишь в том, умрёшь ты сразу или успеешь пройти чуть дальше.
Едва атмосфера успела расслабиться, как снова натянулась.
— Я лишь попробую сделать то, что ещё в моих силах. Считай это стариковским упрямством, если хочешь. Но хотя бы это постарайся понять.
Лицо Солабера было совершенно решительным.
— Прошу. Дай мне двух солдат. Джинсу, когда-то твою страну спасли союзные войска из других государств. Теперь окажи такую же помощь «нам».
Он глубоко поклонился.
На его плечах словно лежал тяжёлый груз долга, сожаления и вины.
Даже Артемида больше ничего не сказала.