На рассвете, едва в небе забрезжил свет, Линь Ху распахнул дверь и увидел Хуаньцзуна, стоявшего во дворе. Он поднял глаза к серому, сумрачному небу:
— Молодой господин, вы уже встали?
У учеников секты Лазурного сияния была привычка рано подниматься и упражняться с мечом, если они не находились в затворе. Но молодой господин теперь почти не брался за меч. Зачем же ему выходить в такую рань? Любоваться красотой маленького дворика при постоялом дворе?
Хуаньцзун обернулся к Линь Ху. Его взгляд на мгновение задержался на черном мече в руке спутника.
— Проснулся и больше не смог уснуть.
— Покажи мне комплекс меча, — произнес Хуаньцзун, заложив руки за спину. — Все эти дни ты следуешь за мной с места на место. Тебе пришлось нелегко.
— Моя жизнь принадлежит вам, молодой господин. К чему такая учтивость со мной? — Линь Ху выхватил меч из ножен. — Прошу молодого господина наставить меня.
Как совершенствующийся на ступени Зарождающейся Души, перед которым в мире самосовершенствования бесчисленные практики могли лишь почтительно склонять головы, Линь Ху исполнил комплекс так плотно и безупречно, что, казалось, в нем не найти ни единой бреши. Почти не найти. Когда он закончил, Хуаньцзун сказал:
— В шестнадцатой форме запястье было на цунь выше, чем нужно. Так ты открываешь противнику слабое место у живота. Если встретишь мастера, будешь ранен.
Линь Ху послушно повторил движение. Хуаньцзун кивнул:
— Твое владение мечом уже достигло высочайшего совершенства. Главная проблема в том, что ему все еще недостает живости. Меч и ты еще не стали единым целым. В свободное время как следует постигай это.
— Я запомнил. — Линь Ху и сам знал свою слабость, но у него не было таланта молодого господина. Когда он сумеет достичь состояния единения Неба и человека, было неизвестно.
Во многих вещах достаточно лишь указать направление. Хуаньцзун больше ничего не сказал. На восточном краю неба тем временем проступила алая полоска: скоро должно было рассвести. Хуаньцзун поднял голову и посмотрел на свет у горизонта. Его лицо, словно выточенное из нефрита, было таким же холодным, как нефрит.
— Молодой господин...
— Продолжай упражняться с мечом, — не оборачиваясь, велел Хуаньцзун. — Совершенствование подобно лодке, плывущей против течения: стоит расслабиться — и тебя отнесет назад.
— Да. — Линь Ху больше не возражал и вновь принялся за тренировку.
Пока Линь Ху упражнялся, Хуаньцзун стоял рядом и наблюдал. Так продолжалось до тех пор, пока солнце не поднялось над востоком, а дверь комнаты в восточной части дворика не распахнулась и из-за нее не вышла девушка в платье цвета молодого месяца.
— Старший Линь, Хуаньцзун. — Кунхоу, похоже, была в прекрасном настроении. На ее белых с румянцем щеках сияла улыбка; она вприпрыжку подошла к Хуаньцзуну. — Вы так рано проснулись?
Хуаньцзун взглянул на ее прическу. Уголки его глаз и бровей окрасил теплый свет восходящего солнца.
— Линь Ху тренируется с мечом. Я вышел посмотреть.
— У старшего Линя техника меча просто замечательная. — Кунхоу встала рядом с Хуаньцзуном и немного смущенно добавила: — Когда я только познакомилась с вами, я думала, старший Линь — совершенствующийся на ступени Золотого Ядра. Кто бы мог подумать, что он старейшина-предок Зарождающейся Души.
— Твоя ступень пока невысока. Не суметь точно определить чужой уровень развития — вполне нормально. — Хуаньцзун чуть повернулся к ней. — Линь Ху еще немного потренируется. Я сначала провожу тебя позавтракать.
— Хорошо. — Кунхоу знала, что упражняющегося с мечом лучше не прерывать, и согласилась с предложением Хуаньцзуна.
Слуга постоялого двора, увидев, как они выходят из заднего дворика, поспешно и радушно направился им навстречу. Гости, способные снять отдельный дворик, непременно были богатыми и важными людьми, а таких следовало обслуживать с особой осторожностью.
Поставив на стол заказанные блюда, слуга стал протирать столешницу и заодно украдкой прислушиваться к разговорам гостей. Работая в большом постоялом дворе, он развлекался в суете именно так: слушал всевозможные забавные истории. Какой совершенствующийся предал своего спутника Дао, какой ученик великой секты наделал бед, в каком знатном роду появился гений совершенствования, где наставник и ученик стали заклятыми врагами, — все это он слушал с нескрываемым удовольствием.
— На Съезде обмена опытом в следующем году секта Лазурного сияния наверняка снова окажется в числе лучших. Ученики остальных десяти великих сект тоже, конечно, покажут себя, но до Лазурного сияния им все равно далеко. Я бы и сам сходил поглазеть, да билеты на съезд уже взвинтили до тысячи с лишним духовных камней за штуку. Я столько лет скитаюсь по свету, у меня есть все что угодно, кроме духовных камней. Похоже, этого зрелища мне не видать.
— Эти торговцы, что задирают цены, совсем совесть потеряли. В прошлый раз самый дорогой билет на Съезд обмена опытом стоил всего тысячу двести духовных камней. А до этого съезда еще больше года, но цена уже дошла до прошлого максимума. К следующему году наверняка запросят все две тысячи.
— Ничего не поделаешь, в мире самосовершенствования слишком много богатых дураков.
— Ха! Значит, у кого деньги есть, тот дурак, а у кого нет — умник?
— Собратья по Дао, собратья по Дао, давайте говорить спокойно и не распаляться. Лучше обсудим, какая секта, кроме Лазурного сияния, в следующем году выступит ярче остальных.
— Из десяти великих сект шансы есть у любой. Кроме Врат Облачного сияния.
При упоминании Врат Облачного сияния все в зале разразились понимающим смехом.
Рука Хуаньцзуна, державшая ложку, едва заметно замерла. Он оглянулся на смеющихся за спиной людей и нахмурился. Кунхоу же эти смешки ничуть не задевали. Напротив, она ела и с интересом слушала разговор.
— Сила Врат Облачного сияния вовсе не мала. Почему же они не могут выступить ярче? — В углу молодой господин, на вид лет десяти с небольшим, спросил с искренним недоумением: — Почему вы так говорите?
— Юноша впервые вышел в большой мир? — громко рассмеялся рослый мужчина в сером халате. — Прошлый Съезд обмена опытом проводила секта Сияющего Рассвета. Врата Облачного сияния отправили больше двадцати учеников. Кто же знал, что эти ученики по дороге засмотрятся на какое-то зрелище и забудут о времени? Когда они добрались до секты Сияющего Рассвета, первое состязание съезда уже закончилось. Они даже право на участие умудрились потерять.
Молодой господин слушал, ошеломленно раскрыв глаза: видимо, он не ожидал, что Врата Облачного сияния способны допустить такую ошибку. Под общий смех собравшихся он долго молчал, прежде чем спросить:
— А где будет проходить Съезд обмена опытом в следующем году? Если я захочу купить билет, к кому следует обратиться?
— В следующем году съезд пройдет в секте Лазурного сияния. Иначе цены не взлетели бы так высоко. — Собравшиеся любили перемывать чужие забавные истории, но злыми людьми не были. Видя любопытство юноши, кто-то охотно ему ответил.
— Пригласительные билеты получают многие школы. Некоторые из них стеснены в средствах и продают часть мест. Если у молодого господина есть табличка жизни совершенствующегося, подтверждающая чистое происхождение, то, потратив побольше духовных камней, билет рано или поздно можно купить. — Ответила женщина с саблей. Она была яркой красавицей и, подмигнув юному господину, добавила: — Только маленькому господину непременно следует запомнить: оказавшись на земле десяти великих сект, нужно действовать по их правилам. А что случается с теми, кто правил не соблюдает, — об этом вашей покорной слуге даже рассказывать вам не подобает.
От ее кокетливого взгляда юноша покраснел до ушей, торопливо проглотил несколько ложек еды и поспешил сбежать. Его смущенный вид снова вызвал общий смех. Одни шутили, что женщина не щадит даже мальчишек, другие — что у молодого господина слишком тонкая кожа и он не ценит такую удачную встречу.
В сравнении с тихим постоялым двором в городке Три Дерева постоялый двор в Ичэне был куда оживленнее. И совершенствующихся здесь было значительно больше.
— Хуаньцзун, в следующем году Съезд обмена опытом будет проходить в вашей секте? — тихо спросила Кунхоу. — Там интересно?
Хуаньцзун тщательно перебрал в памяти прежние съезды, но в голове всплывали лишь ученики разных школ в различающихся одеждах да одно состязание за другим, которые он выигрывал без особого труда. Назвать это интересным было трудно.
— Неплохо, — сказал Хуаньцзун. — Когда ты приедешь в следующем году, я свожу тебя как следует погулять по Пэйчэну у подножия секты.
Секта Лазурного сияния располагалась на горе Лазурного сияния в Пэйчэне. Поскольку секту Лазурного сияния называли святой землей совершенствующихся, сам Пэйчэн тоже стал оживленным и процветающим; с ним не мог сравниться даже город, где находилась императорская семья мира самосовершенствования. Хуаньцзун прежде редко спускался с горы, а если спускался, то обычно пролетал прямо над Пэйчэном и не заходил в город без нужды. Для него Пэйчэн был слишком шумным. Но оживленный областной город как раз подходил для прогулки с Кунхоу.
Маленьким девушкам, наверное, нравятся людные места.
— Я еще не знаю, смогу ли поехать. — Услышав, как те совершенствующиеся говорили, что цена билета может подняться до двух тысяч духовных камней, Кунхоу уже загорелась желанием. Но кого именно секта отправит участвовать, она не знала. Если старшие к тому времени не возьмут ее с собой, она же не сможет бесстыдно увязаться следом.
— Ничего страшного. Если твоя школа тебя не привезет, я сам приеду во Врата Облачного сияния и заберу тебя. — Уголки губ Хуаньцзуна слегка приподнялись. — В этом я все же могу принять решение.
Услышав это, Кунхоу сразу обрадовалась. Она выпрямилась и сказала Хуаньцзуну:
— Тогда ты ни за что не забудь приехать.
— Хорошо. — Улыбка Хуаньцзуна стала еще мягче.
— Хуаньцзун, — Кунхоу слегка прикусила палочки для еды и коснулась шпильки в виде летящей птицы у себя в волосах, — спасибо тебе. — Шпилька ей так понравилась, что утром, едва причесавшись, она не удержалась и тут же ее надела.
— Всего лишь шпилька, — улыбнулся Хуаньцзун. — Я никогда прежде ничего не дарил девушкам и не знаю, что вам нравится. Если в будущем тебе что-то приглянется, можешь сказать мне.
Кунхоу опустила палочки и рассмеялась:
— Хуаньцзун, если ты так дружишь с людьми, то обязательно останешься в убытке.
Хуаньцзун не удержался от улыбки. Девушка, которая с легкостью подарила ему бесценную Киноварную траву, теперь с серьезным видом говорила, что он останется в убытке. И как только Врата Облачного сияния воспитывали учениц, что вырастили ее такой милой и наивной?
— Слушайте, собратья по Дао, вам лучше говорить поменьше. Если эти слова вдруг дойдут до ушей Врат Облачного сияния, боюсь, это будет не слишком хорошо. — Сухощавый старик покачал головой. — Десять великих сект обладают огромной силой. Вы тут смеетесь над Вратами Облачного сияния — смотрите, как бы не нажить себе врага.
Услышав это, совершенствующиеся замерли. Об этом они действительно почти не думали. Людям свойственно следовать за толпой: одному страшно что-то делать, но когда так поступают многие, смелость будто возрастает. Теперь, когда сухощавый старик сказал это вслух, они осознали: если Врата Облачного сияния узнают о сказанном, это и впрямь будет неуместно.
— Да не должно такого быть... Мне доводилось иметь счастье общаться с учениками Врат Облачного сияния. Нрав у них очень легкий, иногда они и сами над собой подшучивают. Разве станут они нападать на нас из-за пары шуток? — Мужчина в сером халате говорил уже не так уверенно. — К тому же у нас ведь не было злого умысла...
— Люди из великих сект все мастера играть роли и скрываться за масками. А действительно они не обращают внимания или лишь притворяются, что не обращают, — кто разберет? Если они потом решат свести счеты за вашей спиной, есть ли у присутствующих способ им противостоять? Неужели вы правда не боитесь? — Сухощавый старик говорил с загадочным видом. — В мире хватает лицемеров, которые снаружи выглядят благородными и чистыми, а внутри полны грязи.
— Раз старший настолько осторожен, как же вы можете говорить такое перед всеми?
Пока у собравшихся на душе было тревожно, красивая девушка в платье Летящей бессмертной цвета молодого месяца подняла голову и посмотрела на сухощавого старика.
— Ваши слова намекают, что Врата Облачного сияния — лицемеры. Неужели вы не боитесь, что они придут мстить вам?
— Этот старик всего лишь напомнил по доброте сердца, а вовсе не говорил, что Врата Облачного сияния — лицемеры. — Сухощавый старик опешил, не ожидая, что кто-то станет ему возражать. — Что может понимать такая девчонка, как ты?
Кунхоу насмешливо хмыкнула. Старик вроде бы из добрых побуждений предостерегал присутствующих, но на деле сеял раздор, заставляя всех думать, будто такие великие секты, как Врата Облачного сияния, — лицемеры: только с виду великодушны, а на самом деле мелочны, злопамятны и готовы мстить из-за каждого слова.
— Мир самосовершенствования так велик. Если они станут мстить каждому, кто скажет пару плохих слов о десяти великих сектах, то разве не умрут от усталости? — Кунхоу закатила глаза. — Если людям десяти великих сект и правда настолько нечем заняться, пусть уж не зовутся десятью великими сектами, а сразу становятся убийцами мира самосовершенствования.
Даже закатив глаза, хорошенькая девушка не вызывала неприязни. Кто-то даже рассмеялся из-за слов Кунхоу. Если вдуматься, все было именно так: будь десять великих сект настолько мелочными, разве удержались бы они в первой десятке?
Великие секты потому и великие, что обладают способностями и широтой духа. За последние одну-две тысячи лет положение в десятке не раз менялось. И какая секта выпадала из первых десяти не из-за дурных порядков и хаоса во внутреннем управлении, что в итоге вело к упадку силы?
— Эта прелестная младшая сестренка говорит очень разумно. — Яркая красавица, недавно дразнившая юного господина, изогнула алые губы в улыбке. — Собратья по Дао, не пугайте сами себя. Некоторые люди с виду будто бы заботятся о нас, а кто знает, может, они просто сеют раздор. Не попадитесь на крючок.
Сухощавый старик недовольно спросил:
— Собрат по Дао, что вы хотите этим сказать?
— А что я могу хотеть сказать? — Красавица приподняла бровь. — Если у слушателя на душе нечисто, он услышит иной смысл. Если на душе чисто — не услышит. Мне еще и объяснять?
— Ты... — Лицо сухощавого старика изменилось. Он повернулся и уставился на Кунхоу. — Ты сказала, что они не станут мстить, — и значит, не станут? Ты ведь не из Врат Облачного сияния. Разве можешь говорить от их имени?
Кунхоу моргнула и осторожно сказала Хуаньцзуну:
— Какой же этот старик бесстыжий. Не сумел переспорить красивую старшую сестру — и пришел задирать меня, маленькую девушку. Разве так можно?
Говорила она тихо, но достаточно громко, чтобы многие услышали. Красавица тут же фыркнула от смеха, не оставив старику ни капли лица:
— Ничего не поделаешь. В мире всегда есть люди, у которых растет только возраст, а мозгов не прибавляется. Маленькая сестренка, ты еще юна и не понимаешь, насколько сложны людские сердца.
— Старшая сестра верно напомнила. — Кунхоу и красавица подхватывали слова друг друга так ладно, что сухощавый старик едва не хлопнул по столу от злости. Но он понимал: если эти две женщины объединятся, ему с ними не справиться. Оставалось только сдержаться.
Он расплатился и, кипя от гнева, ушел.
Красавица посмотрела ему вслед и холодно фыркнула:
— Старый мерзавец с нечистыми помыслами.
После ухода сухощавого старика в зале снова стало оживленно. Кунхоу слушала всевозможные невероятные слухи и даже о еде позабыла.
— Слышали? Главный ученик Врат Люянь в день церемонии заключения союза Дао прямо перед всеми гостями разорвал брачный договор с феей из Врат Лазурной яшмы, а потом ушел вместе с совершенствующейся третьего уровня Закалки Ци. Теперь Врата Лазурной яшмы и Врата Люянь стали заклятыми врагами. На Съезде обмена опытом в следующем году эти две школы, боюсь, будут сражаться особенно яростно.
Врата Люянь и Врата Лазурной яшмы по силе в мире самосовершенствования тоже входили в первую двадцатку. Теперь, когда главный ученик Врат Люянь так опозорил Врата Лазурной яшмы, мир самосовершенствования наверняка еще долго будет шуметь из-за этого.
Слушая, как главный ученик Врат Люянь был глубоко предан совершенствующейся третьего уровня Закалки Ци и как ради нее отказался даже от личной ученицы Врат Лазурной яшмы с одностихийным духовным корнем, Кунхоу все сильнее чувствовала, что в этой истории что-то не так. Стремиться к согласию тела и любви было не ошибкой, но такие вещи следовало прояснять заранее. Зачем ждать самой церемонии заключения союза Дао и устраивать скандал тогда?
Их любовь драгоценна, а той совершенствующейся из Врат Лазурной яшмы положено потерять лицо ради их чувств?
— Наелась? — Хуаньцзун коснулся чаши с кашей перед Кунхоу. — Каша остыла. Попросить слугу заменить?
Кунхоу покачала головой:
— Я вернусь и помедитирую.
Хуаньцзун поднялся и последовал за ней. Они прошли по галерее, удаляясь от шума переднего зала. Кунхоу пнула каменную скамью во дворике:
— Этот главный ученик Врат Люянь такой бесстыдник.
Хуаньцзун, который только что совсем не прислушивался к чужой болтовне:
— ...
— Хуаньцзун, а ты как считаешь? — Кунхоу легла грудью на каменный стол и подняла лицо с рук, глядя на него.
— Да, бесстыдник, — кивнул Хуаньцзун.
Увидев его спокойное лицо, Кунхоу улыбнулась, подалась к нему и сказала:
— Хуаньцзун, ты такой милый.
Хуаньцзун:
— Что?
Красивый мужчина, еще и говорящий с невозмутимой серьезностью, когда смотрит на тебя с недоумением, — поистине прекрасное зрелище. Кунхоу подперла щеки ладонями. Красивый, милый и честный. Стоило лишь подольше посмотреть на Хуаньцзуна — и настроение само собой становилось лучше.
Ее настроение вмиг улучшилось больше чем наполовину. Кунхоу поднялась:
— Хуаньцзун, я пойду медитировать.
Хуаньцзун:
— ...
Неужели мысли юных девушек всегда так трудно понять?
За спиной послышались шаги. Он обернулся и увидел Линь Ху, закончившего тренировку с мечом. Тот стоял под мушмуловым деревом и смотрел на него. Господин и слуга молча встретились взглядами. Линь Ху вытер мелкую испарину со лба и ровным голосом сказал:
— Я ничего не слышал.
Хуаньцзун опустил веки.
— Технику меча, в которой ты недавно ошибся, сегодня можешь повторить еще несколько раз.
Рука Линь Ху, вытиравшая пот, застыла.
— Молодой господин, я действительно ничего не слышал.
— Меня не заботит, слышал ты или нет, — Хуаньцзун поднялся и бесстрастно произнес: — Я велю тебе тренироваться с мечом, и это никак не связано с тем случаем. Не думай лишнего.
Линь Ху:
— ...
Хе.
Среди трех старейшин Врат Облачного сияния старейшина Цюшуан жила одна на собственной горе. Поскольку она любила тишину, круглый год почти ни один ученик не осмеливался ее тревожить. Но сегодня все было иначе: она медитировала в своей пещерной обители, когда услышала, как снаружи ее зовет ученик.
— Что случилось? — Цюшуан вышла из пещерной обители и увидела у входа младшую ученицу. Та держала поднос, накрытый красным шелком, и невозможно было разглядеть, что лежит внутри.
— Старейшина, это вещь, которую тётя-наставница Кунхоу с Пика Приюта Луны прислала вам через посланца на летающем мече. Прошу взглянуть. — Ученица Зала Пяти Стихий стояла перед старейшиной Цюшуан робко и даже не смела поднять голову.
— Мне? — Цюшуан удивилась и приняла поднос. — Как Кунхоу там, снаружи? — Несколько дней назад Цзиньюэ из секты Лазурного сияния прислал письмо, где говорилось, что Кунхоу находится вместе с личным учеником Лазурного сияния. Личные ученики секты Лазурного сияния всегда были сильны, так что Кунхоу не должна была столкнуться с опасностью.
— Ученица не знает. Здесь есть письмо дяди-наставника Кунхоу к вам. Возможно, в нем она упомянула о своем положении.
— Понятно. Ступай. — С подносом в руках Цюшуан вернулась в пещерную обитель. Приподняв красный шелк, она увидела лежащее на подносе роскошное длинное платье. Основа была белой, а поверх нее вышиты яркие пионы; наряд выглядел необыкновенно великолепно. Помимо богато расшитого платья там лежали алый палантин и два носовых платка. Фасон и узоры у всего были скорее пышными и броскими.
Она вскрыла конверт. Треть письма восхваляла ее красоту, еще треть уверяла, что в этом платье она непременно будет прекрасна, и только в последних нескольких абзацах Кунхоу упоминала о своих нынешних обстоятельствах.
Хуаньцзун...
Глядя на имя, упомянутое Кунхоу в письме, Цюшуан улыбнулась. Похоже, Кунхоу очень весело путешествовала с этим спутником из секты Лазурного сияния: они даже увидели сине-серебряный цветок, который так трудно встретить в мире самосовершенствования. Сложив письмо и убрав его обратно в конверт, Цюшуан перевела взгляд на невероятно роскошное длинное платье.
В секте Лазурного сияния старейшины-женщины и владычицы пиков получили подарки, доставленные посланцем на летающем мече.
Платья были прекрасны, узоры на платках — тонки и изящны, шпильки — тоже пришлись им по вкусу. Единственная странность заключалась в отправителе. Племянник-наставник, всегда бесстрастный, холодный, строго соблюдающий правила и не любивший говорить даже лишнего слова, вдруг прислал им вещи, которые нравятся женщинам. До чего же это было пугающе и необычно?
Одна старейшина-женщина специально велела слуге разузнать, кто еще в секте получил от племянника-наставника платья, украшения и браслеты. Оказалось, кроме нее такие подарки пришли нескольким ученицам и владычицам пиков, а вот Цзиньюэ, глава секты, не получил ничего.
Старейшина снова и снова рассматривала платье, но как ни смотрела, оно не было магическим одеянием высшего ранга, а всего лишь искусно сделанным обычным платьем. На нем лишь укрепили несколько магических построений, испускающих струящийся свет, чтобы оно выглядело еще красивее; никаких защитных свойств в нем не было.
Что же случилось с племянником-наставником?
— Старейшина, это платье... — Слуга, увидев ее серьезный вид, не решался лишний раз говорить и задал вопрос только после того, как она отложила платье. — Как с ним поступить?
— Повесь его, — подумав, сказала старейшина и добавила: — Повесь аккуратно. Ни в коем случае не оставь складок.
Пусть это и не магическое одеяние, все же искренний дар племянника-наставника. Вспомнив о состоянии его здоровья, старейшина вздохнула. Этот всегда холодный в поступках ребенок теперь даже начал привозить им подарки из поездок.
Она отыскала целую кучу духовных камней, талисманных печатей и магических артефактов и передала слуге:
— Племянник-наставник в эти дни, должно быть, еще в Ичэне. Пусть посланец на летающем мече доставит ему эти вещи.
Племянник-наставник сейчас нездоров, ему нужно носить при себе побольше магических артефактов и талисманных печатей для защиты.
Кунхоу медитировала в комнате три дня. Когда она вышла, то увидела мужчину, на одежде которого были вышиты два иероглифа: Словно ветер. Он стоял перед Линь Ху. Разве это не единая форма посланцев на летающем мече с почтовой станции?
Убрав уже третий за сегодня мешочек-хранилище, доставленный посланцем на летающем мече, Линь Ху с бесстрастным лицом повернулся и как раз встретился с любопытным взглядом Кунхоу.
— Госпожа Кунхоу. — Линь Ху кивнул ей и достал из кольца-хранилища два мешочка-хранилища. — Это вчера прислала вам ваша школа через посланца на летающем мече.
Кунхоу взяла мешочки и открыла их. В посылке старейшины Цюшуан, помимо духовных камней, было множество магических артефактов — с таким размахом, будто, если Кунхоу не сумеет одолеть противника, пусть забросает его артефактами до смерти. Второй мешочек прислали вскладчину несколько старших сестер-наставниц. Внутри лежали только пакет духовных камней и письмо, где говорилось, чтобы она не обижала себя в дороге, а заодно сходила в Вышивальный павильон и помогла им купить несколько шпилек.
Пересчитав духовные камни, присланные старшими сестрами-наставницами, Кунхоу обнаружила: после покупки желанных шпилек у нее останется примерно двести духовных камней. Если вычесть еще несколько десятков за доставку, выйдет всего чуть больше сотни.
Эта сотня с лишним духовных камней — ей на дорогу?
Кунхоу встряхнула письмо и обнаружила, что на обороте написано еще несколько строк. Смысл был в том, что в Секте Повелителей Небес недавно появились новые фасоны платья Струящейся бессмертной; старшие сестры-наставницы на миг не устояли перед соблазном и купили их, отчего теперь оказались немного стеснены в средствах. Поэтому они просили ее не обижаться, что прислали так мало духовных камней.
Вот уж точно ее родные старшие сестры-наставницы. Когда она купит шпильки и отправит их обратно, непременно напишет им, чтобы они помогли ей купить самое новое платье Струящейся бессмертной, но, поскольку она в пути и денег при себе почти нет, духовных камней она им не даст.
Глядя, как Кунхоу пересчитывает духовные камни один за другим, Линь Ху вспомнил, какие горы духовных камней и магических артефактов за последние два дня прислали молодому господину старейшины-женщины и владычицы пиков секты Лазурного сияния. Он невольно заподозрил, что Врата Облачного сияния не могут привлечь самых талантливых учеников вовсе не по другим причинам, а потому, что слишком скупы к личным ученикам.
Когда их молодой господин выходил в мир, глава секты и владыки пиков одним жестом присылали десятки и сотни тысяч духовных камней. А госпожа Кунхоу, личная ученица с пятистихийным духовным корнем, вынуждена жить, подсчитывая камешки. Они готовы подарить ученице бесценный меч, но не готовы дать ей побольше духовных камней на расходы. Что за странная болезнь у Врат Облачного сияния?
Хотя старшие сестры-наставницы оказались скупыми, старейшина Цюшуан была щедра: она прислала целых пятьдесят тысяч духовных камней. Кунхоу, прежде никогда не имевшая при себе такого богатства, осторожно переложила все камни в свое кольцо-хранилище. Обернувшись и увидев, что Линь Ху еще здесь, она указала на мешочки-хранилища у него в руке:
— Старший Линь, это мешочки-хранилища, которые секта Лазурного сияния прислала Хуаньцзуну?
— Угу. Ничего хорошего, просто духовные камни. — Линь Ху не осмелился показать Кунхоу, что лежит внутри, боясь задеть ее самолюбие.
За эти два дня молодой господин получил одних только духовных камней уже больше пятисот тысяч.
Кунхоу как раз хотела спросить, не кончились ли у Хуаньцзуна деньги и не одолжить ли ему немного, когда снаружи донеслись звуки ссоры.
Прожив во Вратах Облачного сияния достаточно долго, Кунхоу уже не могла, услышав чужую перебранку, удержаться на месте. Она поднялась и быстро побежала в передний зал посмотреть, что случилось. Едва добравшись до входа, она услышала два слова: Врата Люянь.