Ночь в руинах была беспокойной. Я лежала, закутавшись в тонкое одеяло, и слушала, как трещит огонь и завывает ветер в пустых глазницах окон. Тепло, разлитое по спине руками Рейна, давно сменилось внутренней дрожью. Каждое случайное движение во сне Горама, каждый шаг дежурившего стража заставлял меня вздрагивать. Но Рейн не подходил. Он сидел у огня, неподвижный, как один из камней этой башни, и лишь изредка его тень, отбрасываемая на стену, шевелилась, словно живое существо.
Под утро я провалилась в тяжёлый сон, но меня почти сразу вырвало из него. Через сон я почувствовала грубую хватку и резкий толчок. Я вскрикнула и открыла глаза. Надо мной стоял Горам, его лицо было бледным и перекошенным.
— Вставай! — прошипел он, с силой тряся меня за плечо. — Быстро!
Я отшатнулась, не понимая. В полусвете утра я увидела, что он уже собрал свои вещи, и в его глазах читалась не тревога, а чистая, животная паника.
— Что… что случилось?
— Молчи и делай, что говорят! — он почти пнул меня ногой, заставляя подняться. — Мы уходим. Сейчас же.
Он схватил меня за руку и потащил к выходу из зала. Я, спросонья, почти не сопротивлялась. Мы почти достигли разрушенной арки, ведущей наружу, когда из тени перед нами возникла высокая фигура.
— Спешишь куда-то, проводник? — голос Рейна был спокоен, но в нём вибрировала сталь.
Горам замер, отшатнувшись так резко, что я чуть не упала. Рейн стоял, скрестив руки на груди. Он был босой, в одной рубашке, но выглядел опаснее, чем во всём своём снаряжении.
— Я… я передумал, господин, — запинаясь, проговорил Горам. — Башня… тут нечисто. Я не могу. Забери свои деньги, я ухожу.
— Уходи, — легко согласился Рейн. — Но она остаётся со мной.
— Нет! — выкрикнул Горам с неожиданной горячностью. — Я не могу её оставить. Я… я отвезу её обратно Марте.
Рейн медленно шагнул вперёд. Улыбка исчезла с его лица.
— Ты что-то перепутал, друг мой. Она не твоя. Она никогда не была твоей. Она моя.
В его голосе прозвучала такая окончательность, что по моей коже побежали мурашки. Горам, дрожа, выхватил из-за пояса охотничий нож.
— Отойди! Я не позволю…
Он не успел договорить. Рейн двинулся с пугающей, нечеловеческой скоростью. Не удар, не выпад. Одно стремительное, отточенное движение. Раздался глухой звук, и нож с лязгом отлетел в сторону. Горам сдавленно ахнул, хватаясь за запястье, из которого уже сочилась кровь. Рейн, не меняя выражения лица, нанёс ему короткий, жёсткий удар в солнечное сплетение. Горам сложился пополам и рухнул на колени, давясь кашлем.
Я застыла в ужасе, наблюдая, как могучий охотник, мой «хозяин», был повержен за секунду. Это была не драка. Это была казнь.
Рейн подошёл к нему, встал над ним.
— Ты оказался слабым, — произнёс он безразлично. — И глупым. Я ненавижу и то, и другое.
Он поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах не было гнева. Было… ожидание.
— Гелия, — позвал он мягко. — Подойди ко мне.
Ноги сами понесли меня. Я подошла, не в силах оторвать взгляд от корчащегося на земле Горама.
— Этот человек хотел забрать тебя у меня, — сказал Рейн, его рука легла мне на плечо, тяжёлая и властная. — Он считал, что имеет на тебя право. Ты видишь, что происходит с теми, кто так считает?
Я молча кивнула, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Хорошо, — он одобрительно сжал моё плечо. — А теперь я хочу, чтобы ты показала ему. Показала, кому ты принадлежишь на самом деле.
Он мягко, но неумолимо развернул меня лицом к Гораму и подтолкнул вперёд.
— Посмотри на него, Гелия. И ударь его в лицо.
В мире наступила тишина. Даже Горам перестал кашлять и смотрел на меня широко раскрытыми, полными боли и страха глазами. Это был последний барьер. Последняя грань между той, кем я была, и той, кем он хотел меня видеть. Унизить того, кто был моим господином, пусть и грубым и жадным, но тем не менее… Это означало принять сторону Рейна полностью и безоговорочно.
Я стояла, не в силах пошевелиться. В горле стоял ком.
— Гелия, — голос Рейна зазвучал прямо у моего уха, твёрдо и властно. — Сделай это.
И я сделала. Слабый, жалкий удар. Он не сказал ни слова. Он просто закрыл глаза, и по его грязному лицу покатилась слеза.
Рейн удовлетворённо выдохнул. Его рука скользнула с моего плеча на шею, лаская её.
— Молодец. Хорошая девочка.
Он кивнул одному из своих стражников, появившемуся в проходе.
— Выбрось этот мусор из моей башни. И чтобы я его больше не видел.
Стражник без лишних слов подхватил Горама и потащил прочь. Я стояла и смотрела, как уводят последний призрак моей старой жизни. Я больше не была зверолюдкой Горама. Я была… ничем. Или всем. Собственностью Рейна.
Когда мы остались одни, он повернул меня к себе. Его глаза сияли странным, почти нежным торжеством.
— Теперь ты полностью моя, — прошептал он, проводя пальцем по моей щеке. — И начинается самое интересное.
Он наклонился и поцеловал меня. Это не был поцелуй завоевателя. Это был поцелуй хозяина, ставящего печать на своей собственности. Глубокий, властный, лишающий воли.
И в глубине души, под слоями ненависти и страха, что-то тёмное и предательское шевельнулось в ответ.