Мой удар не достиг цели. Он был быстр и яростен, но Рейн был опытным бойцом. Его рука отвела мою, а корпус качнулся назад, смягчив силу. Мы замерли в центре комнаты, как два заряда, готовые взорваться. Я дышала как загнанный зверь, вся мышцы напряжены для следующей атаки. Он стоял неподвижно, его глаза изучали меня с новым, холодным интересом.
— Прекрасно, — прошептал он, и в его голосе не было страха. Был голод. Голод коллекционера, нашедший самый ценный экземпляр. — Ты стала именно такой, какой я и надеялся. Совершенное оружие. И совершенное... непослушание.
Я рыкнула, низкий, предупреждающий звук, родившийся глубоко в горле помимо моей воли. Это уже не было игрой. Это была настоящая угроза.
— Я разорву тебя, — просипела я, и каждое слово было облито ядом.
— Возможно, — легко согласился он, делая шаг вперёд. — Но не сегодня.
Он двинулся ко мне, и я снова атаковала. На этот раз цель — живот. Грязно, эффективно. Но он был готов. Он не стал блокировать удар, а просто развернулся, пропустил мою руку мимо и, используя мой же импульс, резко дёрнул меня за локоть. Я с грохотом рухнула на каменный пол, боль пронзила плечо.
Я мгновенно вскочила, но он был уже рядом. Его руки схватили меня за предплечья. Его хватка была стальной. Я вырвалась бы. Через боль, через силу. Но в тот момент, когда его пальцы впились в мои мускулы, по моей коже пробежала знакомая, предательская искра. Инстинкт, более древний, чем ненависть, отозвался на это давление. Моё тело, ещё секунду назад готовое к борьбе, на мгновение дрогнуло.
Он почувствовал это. Его губы тронула едва заметная улыбка.
— Видишь? — прошептал он, его пальцы начали медленно, с невероятной силой разминать мои напряжённые руки. — Ты можешь ненавидеть меня всем своим разумом. Но твоя плоть... твоя плоть помнит. Она знает, чьи прикосновения приносят ей облегчение.
Это было отвратительно. Это было сладко. Боль от падения смешивалась с глубоким, костным расслаблением, которое несли его пальцы. Я пыталась вырваться, но мои собственные мышцы предательски поддавались его нажиму. Стон вырвался из моих уст — не от боли, а от унизительного наслаждения.
— Перестань, — выдавила я, но в моём голосе уже не было прежней силы. Была лишь ярость, обращённая внутрь, на саму себя.
— Нет, — его ответ был спокоен и непререкаем. Одной рукой он продолжал с силой вминать узлы напряжения в моём плече, а другая медленно поднялась к моей голове.
Я зажмурилась, пытаясь сопротивляться, но было поздно. Его пальцы коснулись основания моего уха. Точный, выверенный удар по моей самой уязвимой точке.
Волна огненного, всепоглощающего удовольствия смыла всё. Ненависть, ярость, планы мести — всё растворилось в этом мурлыкающем блаженстве. Мои ноги подкосились, и я бы упала, если бы он не притянул меня к себе, не дав рухнуть. Я упёрлась лбом в его грудь, всё моё тело трепетало в конвульсиях животного наслаждения. Я ненавидела себя. Я ненавидела его. Но остановить это было невозможно.
— Вот и хорошая девочка, — его голос прозвучал прямо над ухом, бархатный и властный. Его пальцы продолжали своё гипнотическое движение, заставляя меня бессильно обмякнуть в его объятиях. — Ты сильна. Ты опасна. Но ты — моя. Всегда. Даже твоя сила подчиняется мне.
Он был прав. Это было самым страшным. Он нашёл код доступа к моей собственной сущности. Ключ, который отпирал не клетку, а меня саму.
Когда он наконец отпустил меня, я стояла, пошатываясь, уничтоженная не физически, а морально. Моё могучее тело, способное крушить камни, было бессильно против нескольких прикосновений.
Он отошёл к двери и остановился на пороге.
— Отдыхай, Гелия. Ты мне ещё понадобишься. Сильной. И послушной.
Дверь закрылась. Я осталась одна в полумраке, вся ещё дрожа от унизительного удовольствия, с горьким осознанием, что самая неприступная крепость — та, что находится внутри. И он держал ключ от неё.