Ад длился недолго. Когда последние клубы магического тумана рассеялись, нашему взору открылась картина, написанная копотью и кровью на белом снегу. Две повозки догорали, едким чёрным дымом. Вокруг них, в причудливых позах, лежали обгоревшие тела пиромантов. Солдаты, лишённые командования и магической поддержки, были смяты. Одни бежали, бросая оружие, другие сдавались, но яростные защитники «Клыка и Когтя», озлобленные годами гонений и только что начавшейся резнёй, не брали пленных.
Я наблюдала за финалом, стоя в стороне. Мои руки были чисты. Я не нанесла ни одного удара в этой мясорубке. Моим оружием был замысел, и он сработал безупречно. Но в горле стоял ком. Не от жалости. От осознания. Я только что уничтожила живой отряд. Не в схватке, не в самообороне. По холодному расчёту. Я была не воином. Я была архитектором бойни.
Келдар подошёл ко мне, счищая тёмную кровь с клинка о снег. Его дыхание было ровным, лишь лёгкая испарина на лбу выдавала напряжение боя.— План сработал, — констатировал он без тени похвалы. — Потери минимальны. Трое раненых, никто не убит.
Я кивнула, глотая сухой воздух. «Минимальные потери». Это значило, что трое моих людей сейчас корчатся от боли где-то там, потому что я приняла решение. Лёгкость, с которой эти слова пришли мне на ум, пугала.
Из-за обгоревших остатков частокола к нам двинулась группа зверолюдов. Во главе шёл матёрый седой медведолюд, замотанный в пропитанные дымом шкуры. Его левая лапа была перевязана окровавленной тряпкой, но он держался прямо, с гордо поднятой головой. Его глаза, маленькие и умные, оценивающе скользнули по мне, по Келдару, по нашей дисциплинированной, мрачной группе.
— Я — Боргар, — его голос был низким, как подземный гул. — Старейшина этого посёлка. Вы… та самая «помощь»?
— Мы — из ущелья за водопадом, — ответила я, делая шаг вперёд. — Меня зовут Гелия. Мы получили информацию о готовящемся нападении.
Боргар медленно кивнул, его взгляд задержался на моих кошачьих ушах, на моём слишком юном для полководца лице.— Мы вам обязаны жизнью. Моей. Моих детей. — Он обвёл взглядом дымящиеся руины. То, что осталось от его дома. — Но почему? Что вы хотите взамен?
Старый, как мир, вопрос. Ничто не даётся просто так.
— Мы хотим союзников, а не данников, — сказала я честно. — Империя Рейна не остановится на этом. Сегодня он пришёл за вами. Завтра придёт за нами. Поодиночке мы — лёгкая добыча. Вместе — сила.
— Вместе? — Боргар усмехнулся, но беззлобно. С горькой усталостью. — Вы предлагаете нам бросить наши дома и уйти с вами? В это… ущелье?
— Я предлагаю вам выбор, — парировала я. — Остаться здесь и быть добитыми, когда Рейн пришлёт новый, больший отряд. Или присоединиться к нам и помочь построить нечто, что сможет дать ему отпор. Мы не просто прячемся, старейшина. Мы растем.
Пока я говорила, мимо нас, хромая, прошёл наш раненый барсук. Двое товарищей несли его. Боргар проследил за ним взглядом, потом посмотрел на своих — на измождённых, раненых сородичей, хоронивших своих мёртвых.
— У нас нет выбора, не так ли? — тихо прорычал он.
— У вас всегда есть выбор, — ответила я. — Просто один из вариантов ведёт к смерти.
Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе была вся тяжесть ответственности лидера.— Хорошо. Мы идём с вами. Но знайте, Гелия из ущелья… мы не станем вашими слугами.
— Я и не нуждаюсь в слугах, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Мне нужны воины. И мне нужны строители. А вы, судя по этому частоколу, умеете и то, и другое.
Мы пробыли там ещё несколько часов, помогая с ранеными, собирая всё, что уцелело из припасов и инструментов. Когда наша объединённая колонна — мои бойцы и уцелевшие жители «Клыка и Когтя» — тронулась в обратный путь, я шла сзади, окидывая взглядом поле боя. Трупы людей в униформе Рейна. Догорающие повозки. Следы копоти на снегу.
Келдар шёл рядом.— Первая победа, — сказал он. — Настоящая.
— Это не победа, — поправила я его, глядя на спины беженцев, бредущих в неизвестность. — Это — отсрочка. Рейн теперь знает, что в Чёрном Лесу есть не просто дикари. Здесь есть организованная сила, которая осмелилась уничтожить его отряд. Он обратит на нас своё внимание. По-настоящему.
— Вы жалеете?
Я задумалась. Жалею ли я? Нет. Каждый сожжённый дом, каждый труп солдата — это кирпичик в стене, которая защищала моего сына. Но с каждым таким кирпичиком я сама становилась прочнее. Холоднее. И всё дальше от той женщины, которой была когда-то. Женщины, которая могла бы испугаться самой себя.
— Нет, — наконец ответила я. — Но я отдаю себе отчёт в цене. И ты должен мне помочь её сосчитать, Келдар. Всегда. Чтобы мы никогда не забывали, ради чего всё это.
Он молча кивнул. И в этом молчании было больше понимания, чем в любых словах.
Мы шли к дому. Не к безопасному убежищу, а к крепости, которая только что объявила войну империи. И я вела за собой не только воинов. Я вела живое доказательство своей первой, кровавой победы. И своего первого, невысказанного предупреждения Рейну.
Тень, которую он когда-то приручил, выросла и научилась убивать. И она только начала свой путь.