Прошёл месяц. Два. Время в ущелье текло иначе, измеряясь не сменами сезонов, а ритмом тяжёлой работы. Мы хоронили себя в тренировках, в расширении пещер, в оттачивании ремёсел. Но под этой внешней оболочкой нормальности зрело общее напряжение, похожее на зуд под заживающей кожей. Мы замерли в ожидании.
Камень связи лежал на специально вытесанном каменном пьедестале в пещере штаба. Чёрный, холодный, молчаливый. Элиан проверял его каждый день, бормоча заклинания поддержания заклинания. Камень отвечал слабым, едва заметным свечением. И всё. Тишина.
Кайн приходил сюда каждый вечер перед сном. Он не трогал камень, только садился рядом на корточки и смотрел на него, как будто силой воли мог заставить его говорить.
— Он сломан? — наконец, спросил он однажды, его голосок прозвучал громко в давящей тишине пещеры.
— Нет, дитя, — устало ответил Элиан, протирая глаза. Магическое напряжение давалось ему нелегко. — Он жив. Просто… молчит. Тишина — это тоже ответ. Это значит, наши глаза живы и осторожничают.
— Или их уже нет, — мрачно бросил Гарт, проходя мимо. — А этот камень — просто красивый булыжник.
Я не упрекнула его. Мы все думали об этом. Каждое утро я просыпалась с мыслью: «А сегодня?» И засыпала с той же мыслью.
И вот это случилось.
Это была глубокая ночь. Я допоздна засиделась с Келдаром, обсуждая планы обороны на случай, если разведчиков выследят и приведут врага к нашему порогу. Внезапно снаружи послышался приглушённый крик, а затем быстрые шаги. В пещеру ворвался запыхавшийся Элиан, его уши торчали дыбом.
— Мать! Камень!
Мы бросились в штаб. Чёрный обсидиан на пьедестале больше не просто светился. Он пульсировал неровным, тревожным ритмом, отливая в темноте тусклым багровым светом.
— Это сигнал тревоги, — прошептал Элиан, его пальцы проделывали в воздухе сложные рисунки. — Они активировали его!
— Можешь установить контакт? — спросила я, чувствуя, как холодная стальная пружина внутри меня сжимается, готовая к выстрелу.
— Пытаюсь!
Маг уставился на камень, на лбу у него выступили капли пота. Свет стабилизировался, превратился в ровное матовое свечение. И тогда из глубины камня послышался голос. Тонкий, испуганный, прерывистый. Это была та самая лиса, Айрин.
— Мать… Слышите?… Город Эртель… гарнизон… они готовят поход… не на нас… пока… на вольный поселок зверолюдов в Чёрном Лесу… «Клык и Коготь»… говорят, нужно «зачистить тылы»… сил много… два отряда тяжелой пехоты… лучники… маги-пироманты… они сожгут их…
Голос оборвался, послышались отдалённые крики, звук беготни.
— Айрин! — резко сказала я в камень. — Ты где? Ты в безопасности?
— Нет… меня, кажется, выследили… простите… я… я бросила камень в колодец… чтобы не нашли… запомните… «Клык и Коготь»… у них нет шансов…
Связь прервалась. Камень снова стал просто тёмным камнем. Тишина в пещере стала оглушительной.
Я медленно повернулась к Келдару. Его лицо было каменным.
— «Клык и Коготь», — проговорила я. — Я слышала о них. Небольшое поселение, человек сто. Обороняются как могут.
— Ловушка? — сразу спросил Гарт. — Могли выбить из девочки информацию и заманить нас в засаду.
— Возможно, — не стала спорить я. — Но если это правда… то это не просто нападение на соседей. Это проверка. Рейн прощупывает границы, зачищая территорию перед большим наступлением. Если мы позволим ему стереть «Клык и Коготь» с лица земли, следующей будем мы. Он покажет всем, что пощады не будет.
— Что будем делать? — спросил Келдар. Его вопрос повис в воздухе.
Все взгляды были прикованы ко мне. Мы стояли на развилке. Продолжать прятаться, копить силы, рисковать быть обнаруженными в менее выгодной позиции? Или сделать первый шаг в открытую войну?
Я посмотрела на пустой пьедестал. На место, где только что был голос нашей первой разведчицы, которая, скорее всего, сейчас уже мертва. Она отдала свою жизнь, чтобы передать нам это предупреждение.
— Мы не можем их бросить, — тихо, но чётко сказала я. — Не из сентиментальности. Из стратегии. Если мы хотим, чтобы другие общины зверолюдов когда-нибудь встали под наши знамёна, мы должны показать, что мы их защищаем. Что мы — не просто ещё одна банда в лесу. Мы — обещание.
Я выпрямилась, и мой голос зазвучал громче, приобретая стальные нотки, рождённые не яростью, а холодным расчётом.
— Келдар, поднимай отряд. Наших самых быстрых и безжалостных бойцов. Мы выдвигаемся до рассвета.Гарт, ты отвечаешь за оборону лагеря в наше отсутствие.Элиан, я знаю, что ты не боевой маг. Но твои иллюзии и умение скрывать следы нам понадобятся. Готовься к походу.
Они молча кивнули, их лица стали масками решимости. Приказ был отдан.
В дверях пещеры я столкнулась с Кайном. Он стоял в ночной рубашонке, его глаза были огромными от того, что он услышал.
— Мама, ты идешь на войну?
Я опустилась перед ним, положив руки ему на плечи.— Я иду защищать наш дом, Кайн. Иногда для этого нужно уйти из него и встретить угрозу далеко за его стенами.
— А та девушка… Айрин… она умерла?— Да. Чтобы мы жили.
Он кивнул, и в его взгляде снова не было страха. Было понимание. Суровая арифметика войны, которую он постигал с каждым днем.
— Вернись, — просто сказал он.
— Я всегда возвращаюсь к тебе, — пообещала я, и это была единственная клятва, которая имела для меня значение.
Через час наш ударный отряд, тридцать лучших воинов, стоял готовый к выступлению. Мы смотрели на багровый шрам на карте — город Эртель, и на маленькую точку рядом — поселок «Клык и Коготь». Это был не просто маршрут. Это была наша первая линия обороны. И наша первая заявка на то, чтобы стать не просто убежищем, а силой, с которой придется считаться.
Война стучалась в наши двери. И мы решили выйти ей навстречу.