Прошло несколько дней. Ошейник стал частью меня, его кожа примялась и грела шею, как живое напоминание о моём статусе. Одежда, хоть и была выбрана им, давала иллюзию защиты от посторонних глаз, но не от его взгляда. Он появлялся регулярно, и каждый его визит был очередным актом утверждения власти. Но чего-то ему, видимо, всё ещё не хватало.
Он вошёл вечером, когда я уже готовилась ко сну, если это можно было так назвать. Я просто сидела на кровати, уставившись в стену.
— Собирайся, — сказал он без предисловий.
Я подняла на него взгляд, насторожившись. «Собираться» было некуда. Разве что в другую комнату, такую же каменную и бездушную.
— Зачем?
— Ты будешь спать в моих покоях, — объявил он тоном, не допускающим возражений. — Я не намерен оставлять свою собственность без присмотра. И… — его взгляд скользнул по мне, в нём вспыхнул тот самый опасный, одержимый огонёк, — …мне наскучило приходить к тебе. Теперь ты будешь сама приходить ко мне.
Во мне всё похолодело. Это было новое, ещё более глубокое вторжение. Он не просто забирал моё тело, он забирал последнее пристанище, пусть и клетку, но мою клетку. Он забирал ночь. Время, когда я могла оставаться наедине со своими мыслями, со своей ненавистью.
Я не двигалась, надеясь, что это какой-то извращенный тест, что он передумает. Но он просто ждал, его терпение было бесконечным и безжалостным. В конце концов, я медленно встала и, не глядя на него, поплелась за ним по коридорам.
Его покои были такими, какими я и представляла — огромными, мрачными, обставленными с роскошью, лишённой тепла. Всё здесь говорило о власти, контроле и абсолютном одиночестве. И в центре этой каменной пустыни стояла гигантская кровать под тёмным балдахином.
— Раздевайся и ложись, — прозвучал приказ.
Я застыла на пороге. Спать с ним. Делить ложе. Это был не просто акт физической близости, от которого он, к моему удивлению, до сих пор воздерживался. Это было что-то более интимное и оттого более оскверняющее. Это было тотальное слияние, стирание последних границ.
— Я… — начала я, но голос сорвался.
— Или ты предпочитаешь провести ночь прикованной к ножке кровати? — спросил он мягко. — Выбор за тобой.
Выбора, как всегда, не было. С дрожащими руками, чувствуя, как жжёт кожа под его взглядом, я сняла рубашку и штаны, оставшись в том самом нижнем белье, что он на меня надел. Я быстро скользнула под тяжёлое одеяло и прижалась к самому краю, спиной к нему, стараясь занять как можно меньше места.
Я слышала, как он раздевается, как ложится с другой стороны. Кровать прогнулась под его весом. Он не прикасался ко мне. Просто лежал. Его присутствие было физическим грузом, давящим на меня сквозь одеяло. Я лежала, не дыша, каждый мускул напряжён до предела, ожидая… Чего? Прикосновения? Насилия?
Но ничего не происходило. Только его ровное, спокойное дыхание где-то позади. И этот звук был хуже любого приказа. Это была демонстрация его абсолютного спокойствия, его власти. Он мог спать рядом со мной, с существом, которое ненавидело его и обладало силой, чтобы навредить. Он был так уверен в своём контроле, что не видел во мне угрозы.
Часы тянулись мучительно медленно. Тело, измученное напряжением, начало требовать отдыха. Но разум отказывался отключаться. Я лежала и думала о том, как нелепо и жалко выгляжу — огромная, сильная зверолюдка, забившаяся в угол кровати своего похитителя, дрожащая от страха и ненависти.
И самое ужасное началось потом. Когда сон наконец-то стал смыкать моё сознание, моё тело, привыкшее к его прикосновениям, начало искать их. В полудрёме я невольно сдвинулась с края и моя спина коснулась его бока.
И тут же, сквозь сон, его рука легла мне на бок — тяжёлая, властная, тёплая. Инстинкт сработал мгновенно. Напряжение, копившееся часами, растворилось в знакомом, предательском расслаблении. Я издала тихий, сонный вздох и прижалась к его руке, как котёнок к матери.
В последний проблеск сознания я поймала себя на этом и ужаснулась. Но было уже поздно. Тело взяло верх. Я уснула, прижавшись к своему тюремщику, в то время как его пальцы бессознательно водили по моей талии, закрепляя моё поражение на самом глубинном, животном уровне.
Он победил. Не силой, не угрозами. Он просто лёг рядом и заставил моё собственное тело сдаться.